— С ума сойти, Вероника… Неужели это всё действительно мне?

— Вам-вам. Документы на подоконнике, если что.

— А… Кому она раньше принадлежала, эта квартира?

— Не бойтесь, раньше её вообще не было. По архитектурным планам дома собираются надстраивать на этаж. Вот мы и воспользовались, только забежали чуть-чуть вперёд. Никого не обидели и даже наоборот! Давайте разожжём камин? Холодно.

Они подошли к камину. Вадим провёл по камню недоверчивыми пальцами. Шероховатый. Дрова вон там, сбоку, яблоня. Только задвижку надо открыть. Сначала щепки. Вадим разложил поленья домиком, как когда-то в походе учил его папа, чиркнул длинной спичкой, зажёг щепку. Занялось, загудело тихонько.

— Вероника… Но как мне вас благодарить? Я должен теперь совершать добрые дела?

— Нет-нет, вы ничего не должны! Это просто подарок, — она присела на корточки и протянула ладошки к огню. Тонкие, чуть неровные пальчики. Красные огоньки в глазах. — Что ещё сделать? Точно собачку не хотите?

Вадим опустился на пол рядом и молчал. От огня шло тепло, пока слабое. Он думал, как правильнее сказать. Стыдно говорить. Но я же не виноват?

— Знаете, очень сложно в наше время чем-то заниматься. За что бы вы ни взялись, всё сделал до вас кто-то более известный. В любой сфере — что живопись, что музыка, что литература. А в фотографии — особенно! За последние сто лет пройдены все пути, открыты все континенты, составлены все карты, обжит каждый свободный уголок. Теперь любой желающий имеет фотоаппарат, и в день делается, наверное, миллион снимков, из которых половина — художественные, так или иначе. Как не утонуть в этом море? Мне повезло, я даже смог устроить эту маленькую выставку, которую посмотрело пару человек. Но что дальше? Завтра никто и не вспомнит. Снова стараться, работать, мучиться, вкладывать душу — и выкладывать в интернет, чтобы несколько знакомых лениво сказали «да, у тебя неплохо получается»? И ждали ответного одобрения своих работ? Или идти снимать свадьбы, где вообще никто ничего не заметит и не оценит. Или идти работать в журнал, фотографировать оголённых девушек…

— Вам хотелось бы известности?

— Нет, не известности! — вскинулся Вадим.

Он хотел жарко возражать, и сделал совсем маленькую паузу, чтобы собраться со словами. Но слова не собирались. Чего же, по сути, если не известности? Если тебе не нужна известность, то к чему эти жалобы? Твори в своё удовольствие, и ни о чём не думай. Вадим вспотел от неловкости. Но почему мне стыдно? Почему самые заветные желания — стыдные?

Вероника поёжилась, зевнула и предложила ложиться спать. Оставим все вопросы до завтра. А разве вам не надо домой? Да, глупый вопрос. А диванов хватит? Да, тоже глупый вопрос — мебели здесь с избытком. В поисках белья он зашёл в гардероб: ряды полок, уровни вешалок. О, вот одеяла.

— Что это?.. — он развернул одеяло и с изумлением рассматривал. Чёрно-белое изображение заброшенной электростанции — во всю ширину.

— Одеяло в индустриальном стиле, — сказала Вероника, то ли с гордостью, то ли с иронией.

— А обычных нету?.. — и они, глядя друг на друга, расхохотались.