Спустя полчаса перед ними стоял новенький спортивный унитаз — обтекаемый, изящный, лёгкий и удобный. Мечта экстремала. Они счастливо улыбались.

— Вот это я понимаю! — Валера разогнулся, всклокотил волосы. Дышал полной грудью. — Вероничка, я тебя люблю! Ты настоящий Бог! Эх, испытать бы!

— Испытаем!

Вокруг свистнуло, вздрогнуло.

Комната пропала.

Ослепительный свет! Валера зажмурился, поперхнулся холодным воздухом. Очки наденьте, дядя Валера! Очки? Лоб мягко давило, и он поднял руки. Да, лыжные очки. Руки — в толстых перчатках. Надел, открыл глаза. Ох, ну и красота! Они стояли на снегу, наверху, а вниз уходили искрящиеся белые пространства. Солнце острой точкой светило сбоку, и у пологих снежных волн лежали синие тени. Синее, густое небо. Далеко-далеко, у горизонта, отчётливые зубчики елей. Где мы? Альпы? Пиренеи? Или что там ещё бывает? Не всё ли равно! Садись, поехали! Толстые оранжевые куртки, мягкие штаны и сверкающие шлемы. Два спортивных унитаза — красный с полосками и сиреневый. По бокам бачков — тугие рулоны бумаги, пластиковые бутылки с кока-колой.

Валера устроился на сиденье, поддёрнул штаны на коленях, ухватился за рукоятки. Толкнулся ногами — раз, раз. Медленно, медленно, всё быстрее и быстрее, унитаз набирал скорость. Сухой шорох снега уносился назад, ветер посвистывал, мелькали снежинки. Ууууух! Обгоняя его, мимо промчалась Вероника, показывая ему большой палец. Чуть повернула, поднимая снежный фонтан из-под полозьев. Валера привстал, наклонился — добавить скорости, догнать! Снежная дюна — на неё! Унитаз скользнул по верхушке, оторвался, взлетел над настом. Пять, десять метров! Пах — приземлился, спружинил! Легко и стремительно — дальше. Поучимся поворачивать: наклон влево, наклон вправо. Унитаз послушно уклонялся в стороны, не теряя скорости. Снежный взрыв впереди. Вероника перевернулась. Тормозим! Валера вытянул ноги, поднимая две белые бури, и его накренило, подняло, пронесло, мягко бросило.

Тишина. Оседающая морозная пыль. Высокое солнце сквозь очки.

— Что, дядя Валера? Понравилось?

Он лежал на спине и хохотал. Возвращаемся? Бросил в рот пригоршню снега — холодный, хрусткий. Возвращаемся, милая!