— Ты помнишь, как она выглядела? Можешь подробно описать?

— Ну… она была такая… — В-152 нарисовал в воздухе. — Необыкновенная, волнующая. Дыхание перехватывало, такая она была прекрасная. Понимаешь? Даже сейчас, когда вспоминаю, начинаю волноваться! Как будто внутри у меня разгорается огонь, жгучий, но сладкий. Она была само совершенство! Хотя я, конечно, допускаю, что у каждого своё понятие о совершенстве, но по поводу груди В-153 никто не стал бы спорить, это абсолютный факт. Каждая из её линий была настолько идеальна, что даже сдвигая их в разные стороны, изменяя, мы получали бы множество восхитительных форм, но чуть менее восхитительных…

Трактор внимательно слушал, но Вероника перебила:

— Ваня, так я не смогу её сделать! Мне нужно конкретно! Так не пойдёт. Мы можем чертежи достать?

— У Миши должны быть.

— Ну так давай, попроси у него!

— Нет, я не пойду. Они подумают, что я вышел из депрессии, и снова пристанут со своей войной. А я не хочу воевать после того, что было. Я стал пацифистом. Трактор, будь другом, съезди к Мише, попроси чертежи?

— Нет! Мне нельзя! — Трактор от испуга стал на ручник. — Ты хочешь, чтобы они меня обратно на завод отправили?

И они с надеждой посмотрели на Веронику.

— Нет, ну вы совсем уже! Никогда бы не подумала, что роботы — такие робкие зануды!

Она возмущённо отвернулась, а В-152 и Трактор, глядя друг на друга, подняли брови и развели руками. Миша обещал сам прийти вечером, — шепнул В-152 Трактору, — так что подождём.

И действительно, не прошло и пяти минут, как на тропинке, ведущей из хлебной рощи, показался торопливый Миша с чёрным цилиндром в руках. Все трое повернули к нему головы и с любопытством всматривались.

— Эгегей! — крикнул Миша издалека. — Я вижу, вы тут не скучаете без меня! Неужели Трактор? Какие люди!

— Да, это я! Что ты там несёшь?

— Это тубус с чертежами В-153!

— Но как ты догадался взять его с собой? — удивился В-152.

— Мне был голос свыше. Как Жанне д'Арк, только женский, или даже детский, — он остановился рядом с Вероникой. — Это ты мне повелела?

Вероника не стала скрывать своего вмешательства, извинилась и попросила Мишу открывать тубус поскорее, пока ещё светло. Они разложили чертежи длинной полосой вдоль берега, подальше от прибоя, придавливая каждый камнями по уголкам. Сумерки сгущались с каждой минутой, и Трактор зажёг фары, отчего ночь надвинулась окончательно. Вероника присела на корточки и быстро, но внимательно изучала каждый чертёж, не вставая, по-лягушачьи передвигаясь от одного к другому. Миша следовал за ней, а В-152 скептично наблюдал из темноты.

Спустя полчаса Вероника разогнулась, сияя нимбом, подняла руки и резко выбросила их вперёд. Темнота впереди колыхнулась, и в свете фар над галькой сгустилась из ничего огромная стальная грудь, такая же совершенная, как и раньше.