Когда мы добрались до Альменена, над горами уже кружил полицейский вертолет. По телефону я как можно точнее описала, где находится Лора Бендер. Ущелье, трещиной взрывавшее горную местность, было настолько узким и запутанным, что полицейским действительно понадобилась бы моя помощь на месте, поэтому я хотела было поехать с ними, но Греко отговорил меня. Вся грязная и с кровавой раной на голове я, очевидно, выглядела неважно. И, честно говоря, чувствовала себя так же.

В больнице мне сообщили плохие новости: Лору Бендер нашли уже мертвой. Полиция так же обнаружила другие тела – около восьми или десяти, – но для более детальной информации нужно было дождаться вскрытия. А еще Мадрайтера так и не нашли.

Я бросила телефон на одеяло и уронила голову на руки. Больше всего меня поразила смерть Лоры Бендер. Ей нужно было продержаться всего несколько минут, может быть, несколько часов. Но она, должно быть, израсходовала последние силы, чтобы доползти до свистка и спасти меня. Хотела бы я сделать для нее то же самое.

А Мадрайтер? Конечно, я ожидала, что он попытается сбежать до приезда полиции. По той же лестнице, по которой я поднялась незадолго до этого, или каким-то другим путем. Я была уверена, что он знал ущелье как свои пять пальцев. Но в глубине души я все еще надеялась, что простреленная нога помешает ему взобраться наверх или, по крайней мере, задержит его достаточно, чтобы его поймали. Как же мы найдем тебя без него, Джули?

Я, конечно же, рассказала о тебе полиции. Но пока они не найдут доступ к системе пещер, история Эйленгольда так и останется историей, которую Мадрайтер мог просто выдумать. Судя по сдержанным словам начальника полиции по телефону, они скорее подозревали, что ты окажешься среди трупов, и выражение лица Греко ясно давало понять, что он разделял их мнение. Он считал, что рассказ Мадрайтера о системе пещер был интересен для составления профиля преступника, но не имел ничего общего с реальностью. Такое преступление не вписывалось в психологический профиль Мадрайтера, сказал он, но в то же время признал, что все остальное тоже не вписывалось в картину. Греко не считал Мадрайтера виновным в убийстве группы женщин, потому что в его глазах он не был серийным убийцей. Мадрайтера интересовала только игра в кошки-мышки с полицией и его дочь, которую он выкрал из больницы. Затем он исчез – такую оценку дал Греко. Но он и раньше ошибался.

Греко осторожно поднял телефон с одеяла и нажал на красную трубку, чтобы закончить разговор. Я была благодарна ему за то, что он все еще находился рядом и не пытался уговорить меня отдохнуть или лечь спать. На самом деле он был так же озадачен и расстроен, как и я. Я понятия не имела, почему он поехал меня искать. То ли из-за вины за Мадрайтера, то ли из-за его прежней ошибки, которая чуть не привела к еще одной жертве – ко мне. Или же по какой-то причине я сама была ему небезразлична.

Я опустила руки и посмотрела не него.

– В чем дело? – спросила я, поймав на себе его взгляд. Он словно оценивал, сколько еще плохих новостей мог вынести человек в моем состоянии. – Что случилось?

Прошло несколько секунд без его ответа. Затем он все же решился.

– Ранее, когда тебе зашивали рану на лбу, я получил результаты теста ДНК. Девочка не является дочерью Джули.