Проблемы в обучении у аутичных людей могут проявляться на разных уровнях — и да, мы не просто так начинаем эту главу с проблем. Обучение аутичных людей — это непростой вопрос, эта та среда, в которой может быть больше всего соприкосновения с нейротипичными людьми. Нередко РАС сопровождается другими нейроотличиями — дислексией, СДВГ или интеллектуальными нарушениями, что требует особого подхода к обучению. Кроме того, традиционная образовательная среда, построенная на интенсивной коммуникации и быстрой адаптации к изменениям, может создавать дополнительные проблемы. Сложности вызывают:
• необходимость быстро ориентироваться в меняющихся условиях;
• трудности с уточнением информации или переспрашиванием;
• переходы между этапами обучения (например, из начальной в среднюю школу);
• смена учителей или состава класса.
Эмоциональные трудности — тревожность, депрессия, хронический стресс — значительно осложняют обучение и социализацию аутичных людей. Многие из них испытывают сложности с вербальным выражением эмоций, что может приводить к мелтдаунам — интенсивным эмоциональным реакциям, слёзам, крику или даже физическим симптомам. Очень важно, чтобы педагоги понимали, что стоит за реакциями аутичного ученика, умели замечать первые признаки перегрузки и могли вовремя поддержать. Если эмоциональные трудности выявить рано и подобрать стратегии помощи, это помогает снизить уровень стресса и создать безопасную среду.
Сразу посмотрим на наш опрос на эту тему:
Статистика: всего ответов: 474
• да, были проблемы с учёбой: 394 человек (83%)
• нет, проблем не было: 80 человек (17%)
Это говорит о том, что проблемы в образовательной среде — повсеместное явление среди опрошенных.
Ниже — категории причин, которые встречались чаще всего:
Важные моменты
• Многие испытывали трудности именно с «неписьменными» аспектами образования. Часто речь шла не столько о знаниях, сколько об устной речи, взаимодействии с учителями и социальной нагрузке.
• Один человек отметил, что занятия вызывали у него постоянное напряжение, из-за чего он приходил домой и буквально плакал каждый день. При этом никто не замечал, что что-то не так.
• Некоторые описывали, что их исключали из общения: одноклассники избегали, игнорировали, не брали в группы. Это усиливало тревожность и снижало мотивацию.
• Много ответов о сенсорной перегрузке. Люди жаловались на постоянный шум, запахи в столовой, переполненные классы и обилие визуальной информации, мешающей сосредоточиться.
• Были истории о непонимании со стороны учителей. Один участник писал, что ему казалось, будто он «дурак», потому что не мог быстро осваивать материал. Только спустя годы он понял, что у него были особенности восприятия.
• Некоторые сообщали, что именно система образования ломала их: нужно было учить «неинтересное», подчиняться «нелогичным правилам», мириться с отсутствием гибкости.
Большинство аутичных людей в этом опросе сталкивались с серьёзными трудностями в системе образования — чаще всего из-за социальной и сенсорной нагрузки, а не из-за неспособности учиться.
Проблема школьных пропусков
Аутичные дети чаще пропускают (321) занятия из-за психических проблем, сопутствующих нарушениям или травле. Недостаточная осведомлённость педагогов и сверстников об особенностях аутизма усугубляет ситуацию. Для изменения этой тенденции необходимы:
• программы повышения информированности об аутизме в школах;
• создание безопасной и принимающей среды;
• разработка индивидуальных учебных планов для детей с повышенными потребностями.
Создание инклюзивной образовательной среды требует совместных усилий педагогов, родителей и специалистов. Только через понимание и учёт особенностей аутичных людей можно построить систему образования, которая действительно работает на их благо.
В нашем исследовании мы спросили участников об их школьном опыте и трудностях в учёбе. Ответы оказались показательными. Из 470 человек 386 отметили, что учёба давалась им непросто. И хотя формулировки были разными, в них явственно звучали общие мотивы: «не мог сосредоточиться», «чувствовала себя чужой», «вокруг было слишком громко», «не понимал, чего от меня хотят».
Если классифицировать истории участников опроса по темам, то на первом плане оказываются трудности с концентрацией и запоминанием. Многие рассказывали, как забывали материал сразу после урока или не могли завершить задание из-за перфекционизма. Второй пласт связан с социальным взаимодействием: школьная среда требовала постоянного общения, для многих это было мучительным испытанием. Нередко в ответах упоминались конфликты с учителями, их непонимание, агрессия или завышенные требования.
Часто встречались описания сенсорной и эмоциональной перегрузки: шум в классе, яркий свет, обилие одновременных стимулов. Эти, казалось бы, мелочи становились причиной истощения. К эмоциональному выгоранию добавлялось ощущение отчуждённости от учебного процесса: мотивации не было, система казалась абсурдной и несправедливой.
Один из участников вспоминал про «страх перед ответом у доски, который парализует тело». Другой — о том, что «невозможно справиться с громкими звуками, когда все кричат одновременно». Кто-то описал учёбу как «постоянную борьбу с самой системой, а не с предметами».
Формы образовательной поддержки до сих пор остаются разными по качеству и направленности. Часть из них выстроена не вокруг самих аутичных людей, а вокруг родителей, и это заметный дисбаланс.
Выделяют несколько основных подходов:
• группы поддержки — аутичные люди делятся своими трудностями, ищут взаимопонимание и учатся опираться друг на друга. Они ценны не только обучением, но и дают чувство принадлежности, которое особенно важно в подростковом и взрослом возрасте;
• программы для родителей — помогают им лучше понимать развитие ребёнка и поддерживать его обучение, но они редко затрагивают индивидуальные потребности самих аутичных людей;
• психообразование — обучение навыкам самостоятельной жизни, управления эмоциями и общения;
• терапевтическое обучение — где сочетаются образовательные и психологические элементы, позволяющие не только осваивать новые навыки, но и глубже понимать себя и своё взаимодействие с миром.
Проблема в том, что структура этих программ всё ещё неоднородна. Часто обучение выстраивается исходя из удобства системы или родителей, а не из реальных потребностей аутичного человека. Поэтому всё громче звучит мысль о том, что фокус нужно смещать: от обучения «через родителей» к созданию индивидуальных образовательных стратегий, которые раскрывают сильные стороны аутичного человека и помогают ему жить и учиться в более комфортной среде.
Отдельно стоит сказать о ранних навыках. Одно из исследований показало (322): то, что ребёнок осваивает в дошкольном возрасте, сильно влияет на его успехи в школе. Например, многие аутичные дети быстро учатся читать и хорошо читают слова, но испытывают трудности с пониманием прочитанного. В математике у них лучше получаются вычисления, чем логические задачи.
Успеваемость связана не только с интеллектом или социальными навыками, но и с тем, какие способности успели развиться раньше. Хорошие речевые навыки в детстве становятся предиктором успешного чтения в школе, а развитая моторика — основой для более уверенного освоения математики. Этот вывод важен и для родителей, и для специалистов: чем раньше ребёнку помочь развить речь и моторику, тем легче ему будет справляться с учебной деятельностью в будущем.
Школа для аутичного ребёнка часто становится не только местом учёбы, но и пространством повышенного риска. Исследования показывают (323): почти половина аутичных детей и подростков хотя бы раз сталкивалась с травлей со стороны сверстников. Причём они могут выступать не только в роли жертвы: некоторые из них вовлекаются в агрессивные ситуации и сами, оказываясь одновременно и на стороне пострадавших, и на стороне обидчиков.
Такое переплетение ролей объясняется уязвимостью в социальном взаимодействии. Аутичные дети могут не распознавать скрытые сигналы, не чувствовать иерархию внутри класса или слишком буквально воспринимать шутки. Это делает их удобной мишенью для буллинга и одновременно невольными участниками конфликтов, когда их реакция воспринимается как агрессия.
В итоге школа, где должны формироваться навыки общения и уверенности в себе, нередко превращается в источник стресса и изоляции. Для аутичного ребёнка травля не ограничивается конкретным эпизодом, она может влиять на дальнейшее образовательное движение, формируя недоверие к коллективу, низкую самооценку и чувство оторванности.
Исследования хорошо показывают факторы риска школьной травли у детей с РАС (324). Особенно уязвимыми оказываются те, у кого выражены аутичные черты или есть сопутствующие трудности, например СДВГ. Импульсивность и проблемы с вниманием делают ребёнка более заметным, что может привлекать нежелательное внимание со стороны сверстников и вызывать раздражение у учителей.
Ситуация особенно осложняется в инклюзивных классах без достаточной поддержки. Формально дети учатся вместе со сверстниками, но без адаптированных условий и помощи тьюторов им приходится справляться в одиночку с нагрузкой и социальной динамикой. В таких случаях риск травли оказывается выше, чем в специализированных школах или классах, где атмосфера и программа больше учитывают особенности аутичных учеников.
Формы школьной травли в отношении аутичных детей могут быть разными. Вот несколько наиболее распространённых сценариев (325).
Чаще всего речь идёт о вербальной агрессии — с ней сталкивается примерно половина опрошенных. Это насмешки, обидные прозвища, постоянные унижения или словесные оскорбления. Такой вид травли кажется «менее заметным» для взрослых, но он глубоко ранит и напрямую влияет на самооценку ребёнка.
На втором месте стоит физическая травля: удары, толчки, преднамеренное причинение боли. С ней сталкивается треть аутичных школьников. Важно, что такие эпизоды редко происходят в одиночку: обычно физическое насилие сопровождается вербальной агрессией или социальным давлением со стороны группы.
Ещё одна распространённая форма — социальная травля. Её описывают около четверти аутичных детей. Это игнорирование, преднамеренное исключение из компании, отказ от совместных игр, а также распространение слухов и насмешек за спиной. Подобное поведение делает ребёнка изолированным, усиливает чувство одиночества и препятствует нормальному включению в школьное сообщество.
Некоторые особенности аутичных детей могут невольно усиливать риск столкнуться с травлей. Трудности с командной работой, моторная неловкость или необычное поведение делают ребёнка заметным и уязвимым. Чем ярче проявляются эти черты, тем выше вероятность виктимизации. Исследования показывают (326), что ключевую роль здесь играют три направления работы:
• подготовка учителей и специалистов, которые умеют выстраивать контакт с аутичными детьми и вовремя распознавать признаки травли;
• развитие адаптированных программ в инклюзивных классах, чтобы у ребёнка была не только формальная, но и реальная поддержка;
• обучение самих детей стратегиям защиты: как реагировать на агрессию, к кому обращаться за помощью и как сохранять чувство собственной ценности в трудных ситуациях.
Исследования показывают (327), что открытость диагноза влияет на восприятие, но не всегда на качество отношений. В британской выборке подростков 11–16 лет выяснилось, что после информации об аутизме сверстники не становились ближе к аутичному однокласснику, но реже обвиняли его в «странном» поведении. Особенно заметным был сдвиг у мальчиков: если раньше они склонны были считать сверстника виноватым, то после раскрытия диагноза начинали воспринимать его поведение как объяснимое особенностями. Получается, открытость сама по себе не убирает социальную дистанцию, но снижает уровень стигмы и осуждения.
Переход между уровнями образования
Для многих аутичных детей это один из самых стрессовых периодов. Новые правила, учителя и одноклассники, другая структура учебного дня — всё это усиливает тревожность и может приводить к эмоциональному срыву или падению успеваемости. Сложнее всего оказывается с социальной частью: необходимость заново выстраивать отношения часто даётся тяжелее, чем сами уроки. Но переход не всегда означает ухудшение (328). Если школа или колледж обеспечивают поддержку, помогают знакомиться с новой средой постепенно и учитывают индивидуальные потребности, адаптация может пройти относительно спокойно, а иногда даже стать стимулом к развитию.
В некоторых случаях переход между уровнями образования может пройти мягче (329), если школа действительно поддерживает инклюзивную атмосферу. Родители отмечают, что в таких условиях уровень травли снижается, а сама адаптация становится менее болезненной.
При этом некоторые аутичные люди рассказывали, что смена образовательной организации помогала им чувствовать себя лучше, особенно если в предыдущем месте был опыт буллинга или сложные отношения с учителями. Начать с чистого листа оказывалось проще, когда социальные навыки уже стали немного лучше. Однако переход в гимназию или университет часто сопровождался новыми сложностями: возрастала учебная нагрузка, появлялись новые правила и ожидания. К этому приходилось адаптироваться, и не всегда этот процесс был лёгким.
Один из самых уязвимых этапов для аутичных людей — переход от школьной жизни к взрослой. Он часто оказывается сложнее, чем сам процесс обучения. Здесь мало только академических знаний: требуется умение выстраивать социальные отношения, адаптироваться к новым условиям, справляться с непредсказуемыми ситуациями. Для многих именно эти задачи становятся главным источником трудностей, особенно если у человека есть дополнительные сложности в коммуникации или саморегуляции. Без поддержки такой переход может сопровождаться высоким уровнем тревожности и чувством растерянности, что мешает использовать уже накопленные знания и навыки (330).
В университетах учится примерно 1% студентов с аутизмом. Для многих из них учёба и повседневная жизнь связаны с особыми трудностями. При этом значительная часть студентов предпочитает не обращаться за поддержкой, даже когда им тяжело. Причины разные: кто-то стесняется, кто-то чувствует себя некомфортно, рассказывая о диагнозе. Но именно отказ от открытости часто приводит к тому, что помощь оказывается недоступной, а опыт учёбы воспринимается как менее успешный (331).
Поддержка аутичных студентов на этапе перехода в университет
Чтобы аутичным студентам было проще адаптироваться в университете, нужна продуманная поддержка, которая начинается ещё до поступления. Очень важно создать среду, где снижается тревожность и появляется уверенность в своих силах. Хорошо работают гибкие учебные планы, которые учитывают сильные стороны и индивидуальные особенности студентов. Например, возможность выбирать формат выполнения заданий, получать больше времени на дедлайны или проходить альтернативные формы оценки (332).
Одной из наиболее эффективных стратегий подготовки аутичных учащихся является интеграция программ карьерного консультирования и практического обучения в школьное образование. Такие программы должны включать:
• развитие конкретных трудовых навыков через стажировки и мастер-классы;
• индивидуальное планирование карьеры с учётом особенностей и интересов;
• наставничество со стороны профессионалов в выбранной области;
• тренинги по социальному взаимодействию в профессиональной среде.
Важно понимать, что внешняя уверенность аутичного человека далеко не всегда отражает его внутреннее состояние. В периоды изменений, при переходе на новый уровень образования, начале работы или смене жительства системная поддержка становится особенно критичной. Однако помощь должна быть дозированной: достаточно интенсивной для формирования необходимых навыков, но не чрезмерной, чтобы не препятствовать развитию самостоятельности. Идеальный подход — «поддерживающая автономия», когда студент получает помощь именно в тех объёмах и форматах, которые ему действительно необходимы (333).
В исследованиях мы видим, что самостоятельность повышает качество жизни аутичного человека. Особое внимание в образовательном процессе важно уделять развитию практических навыков самостоятельной жизни:
Управление временем и организация учёбы
Полезно использовать календарь или планировщик — например, составить расписание занятий, дедлайнов и встреч, чтобы ничего не забыть и видеть картину целиком.
Финансовая грамотность и планирование бюджета
Помогает простой бюджет на месяц — например, в приложении сразу отмечать расходы на проезд, еду в столовой и учебные материалы, чтобы деньги не закончились внезапно.
Навыки бытового самообслуживания
Важен базовый порядок в быту — например, завести правило стирать одежду по субботам и готовить еду на несколько дней вперёд, чтобы учёба не страдала из-за мелочей.
Стратегии решения повседневных проблем
Полезно заранее прописать план действий — например, «если не понял задание, написать преподавателю на почту, спросить у одногруппника», чтобы избежать паники.
Эффективные коммуникативные практики
Можно договориться о комфортных форматах общения — например, уточнять у преподавателя о возможности задавать вопросы письменно, если устно это вызывает стресс.
Успехи аутичных людей в учёбе и социальной жизни зависят сразу от нескольких вещей. Очень важна поддержка семьи и школы или вуза, доступ к ресурсам и методы помощи, которые подбираются под конкретного человека. Огромную роль играет гибкий подход преподавателей, когда учитываются уникальные потребности и сильные стороны ученика (334). Это значит:
• точно определить, какая поддержка нужна именно этому человеку;
• составить учебный план так, чтобы он опирался на его сильные стороны;
• регулярно адаптировать обучение в зависимости от прогресса и меняющихся трудностей.
Не менее важно, чтобы сама учебная среда была комфортной и безопасной. Это может включать:
• сенсорно дружественное пространство, где есть место для разгрузки;
• возможность выбора удобного места в классе или вариант уединиться при необходимости;
• право использовать стимминг для саморегуляции;
• свободу носить комфортную одежду;
• чёткие и по возможности наглядные правила и расписания.
Такая атмосфера помогает не только учиться, но и чувствовать себя частью сообщества.
Пример эффективной практики: в израильских школах внедрена система «образовательных ассистентов» — специалистов, которые сопровождают нейроотличных учеников в течение учебного дня, помогая с организацией учебного процесса и социальным взаимодействием (335).
Результаты этой израильской модели показали себя довольно убедительно. Когда роли ассистентов чётко определены и они получают регулярное обучение и поддержку, аутичные дети чувствуют себя увереннее в классе, быстрее адаптируются и вовлекаются в учебный процесс. Учителя сообщали, что им становится проще организовывать занятия, а сами ассистенты лучше понимают, как помогать, не подменяя педагога и не изолируя ученика. Такой формат снижал уровень тревожности у детей, помогал им лучше справляться с заданиями и выстраивать отношения со сверстниками.
Лишь около 67% аутичных студентов без интеллектуальных нарушений завершают обучение в ожидаемые сроки. Особенно уязвимыми оказываются девочки и те, у кого есть сопутствующий диагноз СДВГ (336). Это касается не только высшего образования, но и средней школы: трудности с организацией, эмоциональные перегрузки, отсутствие адаптации и поддерживающей среды делают процесс учёбы более сложным.
Однако данные исследований показывают важную закономерность: предоставление дополнительных ресурсов, выделения большего времени на выполнение заданий, гибкие форматы сдачи экзаменов, адаптированные программы могут значительно повысить вероятность успешного завершения учёбы, порой на 40–60%. То есть дело не в том, что аутичные люди «не справляются», а в том, что сама система образования часто не учитывает их потребности.