Опыт «социальной неуклюжести» есть у подавляющего числа СДВГ-шников. Поскольку мы с детства хотя бы подсознательно ощущаем различия между собой и другими людьми из окружения, то в попытках адаптироваться пытаемся подружить свою импульсивность и социально одобряемые паттерны поведения. Порой получается не очень:

«Мне совершенно непонятна концепция small talk, когда с кем-то малознакомым полагается потрындеть о погоде. Меня сразу же уносит в дебри. Я никогда не могу на “Как дела?” ответить: “Спасибо, хорошо”, – мне нужно вывалить все, от проблем на работе до того, что я ела на завтрак. Зачем эта информация? Я не знаю».

Из-за нашей импульсивности мы часто смеемся над шуткой, хотя не слышали ее, – но вокруг-то все хохочут. Стесняемся переспросить имя человека, которое вылетело из головы сразу же, как он представился. Поэтому избегаем прямых обращений и лепим ментальный стикер: «Тот парень в вельветовых брюках с ДР Марины пел в караоке».

Маскинг – привычка прятать свои особенности под маской социально-одобряемого поведения. С возрастом он доводится до автоматизма, и мы перестаем различать, где же под всем этим притворством мы настоящие. Теряем навык слышать и слушать свое тело, психику и заботиться о своих потребностях. Согласно исследованиям, маскингу больше подвержены женщины из-за их социальных ролей: она жена, мать, у нее много обязанностей и нет времени на внимание к своим особенностям. По этой причине именно среди женщин – наибольший процент недиагностированности синдрома дефицита внимания и гиперактивности.