ГЛАВА 50

ГЛАВА 50

ИгорьДаров

— Ваня, послушай, просто иди в коридор. Просто выйди, — шепчу я, не глядя на побледневшего

сына, на Дашку, сейчас похожую на спящую царевну, на охранников, — Костя, мать твою. Выведи

его. Ну же...

Мой взгляд прикован к Тамаре. Она безумна, тут даже психиатра не нужно, чтобы это понять. Я

делаю шаг вперед. Одно желание — схватить ее и вытрясти из нее вместе с душой название

препарата, который она ввела моей Понке.

— Тома, пожалуйста, скажи мне...

— Поцелуешь — скажу, — скалится проклятая баба. Отступает назад. Шаг, второй, третий. —

Нет? Дурак ты, Даров. А я бы ради тебя жизнью пожертвовала. Всем бы... Слушай, ты так легко

повелся тогда на мой маскарад. Ты ведь, значит, по-настоящему не любил эту дуру толстую. А

теперь у тебя сын есть. Зачем она тебе?

— Тамара, чего ты добиваешься? Кроме психушки тебя больше ничего не ждет. И поверь, я

сделаю все, чтобы остаток жизни ты провела в состоянии овоща, если с Дашкой...

— Ты правда считаешь, что я боюсь? Глупый ты, Игорь, хоть и строишь из себя крутого. Ты кем

бы был, если бы остался в этом задрипанном городе? Кем? Юристом заштатным на окладе? Отец

семейства? Не смеши. Ты бы устал от этой жизни через год. Памперсы, быт, толстая баба.

Даров, ты бы взвыл. Считай, я тебя спасла. А вот ты меня не смог. И знаешь что? Я не жалею о

том, что сделала. Сейчас-то ты мой. Пусть ненадолго. Но ты меня ненавидишь, а это чувство

поярче любви. Поцелуй меня, Даров.

— Да пошла ты в ад, — рычу я.

— Ну хорошо, — она сейчас обычная уставшая дура, запутавшаяся и измученная. Сидит на

подоконнике, мотает ногой, словно не она натворила столько дурного. Я боюсь оглянуться.

Посмотреть на Дашку. Я до одури боюсь. Хреновый я Бэтмен. — Ладно, Даров. Не хочешь

целоваться — и не надо. Я брезгую после Дашки. Да расслабься, все нормально будет. Я просто

убедиться хотела. Ну, пока... Кстати, это ты меня толкнул. Не будете вы вместе. Убийцы не

заслуживают счастья.

Она откидывается назад. И я осознаю — окно открыто. Бросаюсь вперед, но не успеваю. Не

успеваю, не хватает доли секунды.

Дарья

Я просыпаюсь. Сон мне снился ужасный. Солнце заливает светом белую палату, скачет по

потолку яркими зайцами.

— Игорь? — улыбаюсь. Он сидит на стуле, скрючившись. И сейчас он совсем не похож на

самоуверенного хозяина жизни. Он тот парень из нашего прошлого, с которым мне было так

хорошо.

— Понка. Я заждался, — он прижимает мою руку к губам. Господи, хорошо-то как. Хорошо...

Или? Господи, на меня наваливается ужас, плитой бетонной, раскаленной и неподъемной. Это не

сон был. Не сон. — Ванька с Костей. Я сейчас позвоню. Он привезет нашего сына. Все

закончилось, Дашка. Ты слышишь?

— Тома? — выдыхаю я.

— Черт с ней, — морщится Даров. — Ну не смотри на меня так. Я ее пальцем не тронул.

— Игорь.

— В тяжелом состоянии. Вряд ли сможет ходить и вообще двигаться. Вегетативное состояние.

Овощ. Даш, она сама сделала себя такой.

— Она просто хотела быть счастливой, Даров, — отворачиваюсь. Глаза щиплет от слез.

— Нельзя быть счастливой, делая других несчастными.

— Почему я жива?

— В шприце было сильное снотворное. Она не собиралась... Ей нужен был я. Не ты.

— И что же дальше? — я замираю. Смотрю на Игоря. Он молча склоняется ко мне. Обжигает губы

поцелуем. Сначала легким, потом страстным. И я понимаю, что оживаю. Было прошлое, теперь

будет будущее. И я люблю, как и раньше. Как в сказках бывает, после битвы со злом всё

озаряется светом.

— Мама, — голосок Ваньки кажется мне волшебным. Игорь отстраняется. Нехотя, словно боится

снова разрушить нашу с ним связь. — Ух ты... Вы целуетесь что ли? Мам, а дядя Игорь мне

рассказал всё. Он тебя очень любит. Он...

Ванька не называет Дарова отцом. Не может. Запинается. Он научится. Всему своё время.

— И меня любит, ага. Он просто не знал. Его ведьма заколдовала. И он долго-долго был

чудовищем. А теперь...

— Мы будем вместе? — спрашиваю я у улыбающегося Игоря.

— Иначе и быть не может, — отвечает Даров, Бэтмен. Настоящий супергерой. Мой любимый герой.

— Знаешь почему?

— Потому что ты обещал мне? — скачет рядом с отцом мой сын.

— Нет, Ванька, не поэтому.

— А почему?

— Потому что вы — моя жизнь. Потому что я так много пропустил. Потому что я люблю вас.

Даров подхватывает сына, подбрасывает его в воздух, и у меня замирает сердце.