Глава четырнадцатая. Генерал алых роз (ночь вторая). Лихорадочные костры

В поселении, куда мы приехали в итоге, было… тихо. Если можно так назвать гуляющих туда-сюда мертвецов. Но они не нападали на нас, как в деревне. Вообще не обращали никакого внимания. Оставив лошадей, пошли вглубь, мимо домов. Таких же запятнанных мором, с павшей скотиной и бурыми травами. Живых здесь просто не могло остаться.

Уберегла ли Игрейн своих родных? Мать и отца, подруг? Или не смогла в пылу гнева остановить себя? Я смотрю по сторонам, идя следом за Августом.

А куда именно нам идти, видно издалека. Костер пылает чуть ли не выше крыш, горит, как маяк. Мне приходит на ум, что костер этот сложен для тех, кого предстоит вытащить из часовни. Должно быть, местные боги, какими бы они здесь ни были, защищали от нечисти и мертвецов.

Хотя я не могла назвать этих мужчин… достойными таких благ. Из-за их изуверства душа девушки не упокоилась и переродилась в смертоносное создание.

Генерал оступается, и я поддерживаю его под руку. Как бы он ни бахвалился, а лихорадка за ночь проникла в тело куда сильнее, чем мы надеялись. Сыпь окружила руку, перешла на ключицы, а рана серьезно воспалилась. Но он упорно шел, и я следом.

Мне не страшна болезнь, я вернусь невредима к себе. И надеялась, что забравшая с собой мор Игрейн заберет его и из тела лишь заразившихся.

Об ином исходе думать было страшно. Я не хотела терять Августа.

– Вы добрались, - встретила нас Мор у самого костра.

Огонь кидал теплые отблески на ее восковое лицо. Стояла спокойно, лишь сощурилась на дракона. Знала, что заражен. Но ничего не сказала по этому поводу, лишь кивнула на двери часовни, возле которой толпились мертвецы.

– Ты… заберешь всю болезнь, так?

– Боишься, что умрет? - смешком отвечает мне.

– Надеюсь, что темные существа выполняют сделки.

Август нас не слушает. Мужчины. У них если рука будет валяться, мимо пройдут, истекая кровью, и скажут, что не их. Но я тоже хотела быстрее все это закончить. Потому что там, где не работала магия тьмы, работала сила дракона.

И дверь часовни содрогалась под ударами когтистой лапы. Она переливалась алыми всполохами по чешуе, а я была рядом, с тревогой наблюдая за испариной на висках Августа и тем, как ему тяжело дышать. Но, вкладывая магию в удары, долбил закрытую изнутри, пока та не поддалась, жалобно скрипнув петлями.

— Останься здесь, - хрипло кинув, генерал скрывается внутри.

Помедлив, я не рискую. Только под ногами буду мешаться, учитывая, что их там двое или трое. Здесь наверняка были запасы воды и еды, но… Но слышится ругань, удары, вскрик. И первого Август вытаскивает за шкирку, зло бросая к ногам Игрейн. Следом - еще один. А третьего волочит за волосы, мертвого и с ранами на теле. Но не свежими, должно быть, не поделили друг с другом итог веселья.

Я прижимаюсь к прохладной стене часовни, что единственная чистая в этом поселении. И наблюдаю за тем, как молят и рыдают ублюдки, ползая на коленях перед той, которую обесчестили и фактически убили.

– Вы были сильны и смелы, прижимая меня к кровати, - ледяным тоном отвечает на мольбы Игрейн. - Теперь я воздам вам тем же жаром, с каким вы брали меня.

Мертвецы тащат, тащат, тащат… Упирающихся, уже безумно орущих. Волокут и третьего. Я отворачиваюсь от этого зрелища, потому что знаю, что будет дальше. И запахнет паленой плотью до тошноты.

– Август! - подхватываю под руку оседающего дракона.

Он просто раскален. Кожа настолько горячая, что мне больно прикасаться, а сыпь уже на шее красными пятнами. Август… Я оборачиваюсь к Игрейн, смотрящей на нас даже с неким сочувствием.

– На любое колдовство требуется время, разве ты не знаешь? Все мои слуги и лихорадка исчезнут с последними лучами солнца, и ночь остудит землю и тела. Если твой дракон продержится, то выживет, - она кивает на часовню. - Советую пока укрыться там. Здесь будет гулять много магии и много моего мора, пируя в последний раз на костях.

Я помогаю Августу. Идем, идем, милый… Нам нужно спрятаться, потому что иного варианта нет. С трудом заставляя рослого тяжелого мужчину переставлять ноги, добираюсь с ним до кровати - одноместной, покрытой соломой и старым покрывалом. Внутри разруха, должно быть, Игрейн так или иначе пыталась сюда попасть.

– Ложись. Вот сюда, да ляг ты.

Ругаюсь на него от тревоги. Сев на кровать, устраиваю его голову на коленях. Здесь не осталось воды, чтобы помочь охладить лихорадку. Сумки с зельями у лошадей, и нам никто не дает их забрать. Да и смысл в них?.. Они не помогли до того зараженным, не помогут и Августу.

– Не плачь… Аврора, - закашливается генерал.

– И не собираюсь. Просто думаю, чем тебя занять, пока не наступил закат, - стараюсь, чтобы голос не дрожал, но получается плохо.

А Август затихает, прерывисто и хрипло дыша. Я кусаю губы, вызываю светлую магию, но… Но где я - юная ведьма, а где Мор, порожденный страданиями? Не реви. Не реви, Аврора. Это твой дурак, это твой дракон. Он открыл тебе сердце и попросил остаться.

Остаться?

Бросаю взгляд на метку от Азира. Будет ли его огонь сильнее пламени лихорадки, если совместить с моим лекарским искусством? Шансов ошибиться нет.

– Август. Ты обещал мне, что будешь добиваться. Так что не вздумай умирать.

Не отвечает, но губы слабо дергаются в улыбке. И я обнимаю его, прижимаю крепче, упрямо сплетая две магии. Мне не знакома практически та, восточная, драконья. Но сейчас даже не задумываюсь над тем, получится или нет. Смогу или нет. Просто колдую, рыжее, золотое течет сквозь пальцы вместе с белым.

Мне даже кажется, что Августу становится лучше, когда он странно начинает хрипеть, будто не может дышать, а сердце под ладонью бьется часто-часто.

– Август? Август!

Тук-тук-тук. Тук-тук. Тук.

…

Тук.

…

…

– Август!

Испугавшись того, что не слышу ни биения, ни сиплого горячего дыхания, отдаю все золото и всю белизну в один разряд.

И просыпаюсь.