Глава 6. Нападение, которого не могло быть

Сообщение о нападении положили перед Рейдом еще до того, как в зал Северного Круга успели принести вторую лампу.

Я пришла к началу заседания и сразу поняла, что обычной сверки складских нормативов сегодня не будет.

За длинным столом сидели представители четырех стай. У стены стояли трое офицеров общей стражи. Двери оставались открытыми, хотя секретарь уже дважды просил посторонних выйти. По коридору разносились быстрые шаги, в соседней комнате кто-то диктовал письмо сразу двум писарям.

На месте Кайдена лежала закрытая папка Серебряного Хребта.

Самого его пока не было.

Рейд стоял у окна с тонким листом в руке.

Он приехал из Черного Яра меньше часа назад и даже не переоделся после дороги. На сапогах засохла грязь, ворот рубашки был расстегнут, волосы еще влажные после снега. Вчера западный обвал отнял у него почти весь день. Сегодня на его территории уже произошло что-то другое.

Я не стала спрашивать сразу.

Положила рабочую папку возле своего места и сняла плащ.

Лана Рест подошла первой.

— На дороге к Дальнему перевалу ночью напали на общий продовольственный караван.

— Наш?

Она кивнула.

— Формально общий. Вышел с резервного склада Черного Яра. Шел к пограничным постам Белого Озера.

— Потери?

— Четверо раненых. Один тяжело. Две телеги повреждены, часть груза забрали.

Я почувствовала, как неприятно сжался желудок.

— Погибшие?

— Пока нет.

Хотя бы это.

— Нападавшие?

— Ушли.

— Сколько?

— По первому докладу около двадцати.

Я посмотрела на Рейда.

Он уже разговаривал со старшим офицером.

Никакого гнева напоказ.

Никаких приказов схватить всех виновных до полудня.

Он задавал короткие конкретные вопросы, а офицер отвечал, сверяясь с бумажной книгой.

— Где именно? — спросила я.

Лана показала на карту.

Красная отметка находилась восточнее Дальнего перевала, возле старого участка дороги между каменными склонами.

Я знала маршрут.

Не так хорошо, как дороги Серебряного Хребта, но достаточно.

Четыре года назад мы считали там зимний норматив после сильного снегопада.

— Этот караван должен был идти вчера?

— Нет. Сегодня до рассвета.

— Почему так рано?

— Не знаю.

Рейд услышал.

Подошел к столу и положил перед нами лист.

— Потому что Северный Круг изменил время выхода.

Я взяла доклад.

На первой странице стояла печать пограничной канцелярии Черного Яра.

«Срочное сообщение об атаке на резервный караван».

Караван номер СК-418.

Шесть грузовых телег.

Восемнадцать сопровождающих.

Продовольствие и лекарственные наборы для трех северных постов.

Выход:

четыре часа десять минут утра.

Нападение:

шесть часов двадцать пять минут.

Место:

каменный участок в четырех милях южнее Дальнего перевала.

Я продолжила читать.

Нападавшие перекрыли дорогу упавшими деревьями, ударили с двух склонов, ранили четырех стражников, вскрыли одну телегу с зерном и две с сушеным мясом. Забрали часть лекарственных наборов, лошадей и оружие одного из сопровождающих.

Через пятнадцать минут к месту подошел патруль Черного Яра.

Нападавшие отступили в лес.

Уже на второй странице находилась предварительная оценка:

«Недостаточное присутствие пограничной стражи на маршрутах Черного Яра создает повышенный риск для общих поставок».

Я подняла взгляд.

— Кто успел написать оценку?

Рейд сел напротив.

— Очень хороший вопрос.

— Это часть первоначального донесения?

— Нет.

Он перевернул лист.

Внизу стояла отдельная отметка Северного Круга.

— Добавлено здесь после получения сообщения.

— Когда?

Лана нашла регистрацию.

— В семь сорок.

Я посмотрела на часы.

Сейчас было восемь двадцать.

То есть меньше чем через полтора часа после нападения кто-то уже успел сделать политически удобный вывод о неспособности Черного Яра защитить маршрут.

Быстро.

Но не обязательно преступно.

После атаки на общий караван вопросы к территории естественны.

Я не хотела делать выводы раньше времени.

— Кто автор?

— Комиссия общей безопасности, — ответил Рейд.

— Конкретно?

Он постучал пальцем по строке.

— Подписал секретарь комиссии. Пока не знаю, кто подготовил текст.

Дверь открылась.

Кайден вошел вместе с Эдриком.

На секунду мы встретились глазами.

Он не подошел ко мне.

Правильно.

Занял место Серебряного Хребта.

Эдрик положил перед ним две папки и сразу спросил:

— Есть подтверждение числа нападавших?

Рейд ответил:

— Нет. Есть оценка стражников каравана.

— Двадцать человек?

— От пятнадцати до двадцати пяти.

— Значит, группа крупная.

— Да.

Кайден просмотрел первый лист.

— Почему сопровождение только восемнадцать?

Рейд посмотрел на него.

— Потому что общий норматив для шести телег — шестнадцать. Я добавил двух.

— После нападений прошлого месяца этого мало.

— После прошлых нападений Северный Круг перераспределил двадцать семь моих стражников на северную дорогу.

Эдрик сказал:

— Временное перераспределение.

— Стражник не перестает отсутствовать только потому, что в документе написано «временно».

Тон Рейда оставался спокойным.

Но я услышала усталость.

Кайден закрыл папку.

— Сейчас не время спорить, кто у кого забрал людей. Караван уже атакован.

— Согласен.

— Тогда нужно усилить маршруты.

— Чем?

Кайден нахмурился.

— Общей стражей.

— Именно ее мне сократили на западном участке.

Эдрик вмешался:

— Рейд, если каждую проблему превращать в спор о полномочиях...

— Я отвечаю на вопрос, откуда взять людей.

Председатель комиссии, Альфа Белого Озера Харвен Дейн, поднял руку.

— Достаточно. Сначала факты. Потом политические выводы.

Я снова опустила глаза в доклад.

Четыре десять.

Шесть двадцать пять.

Что-то мешало.

Не могла сразу понять.

Продолжила читать.

Склад отправления — Равенский общий резерв.

Равен.

Вот.

Я посмотрела на карту.

Потом снова на время.

— Лана.

Она повернулась.

— У тебя есть дорожная книга Равен — Дальний перевал?

— Здесь нет. В отделе.

— Принеси.

Рейд заметил.

— Что?

— Пока не знаю.

Кайден посмотрел на меня.

Я не стала объяснять раньше, чем проверю.

Лана вернулась через несколько минут с толстым журналом маршрутов.

Я открыла нужный раздел.

Равенский резервный склад.

Северная дорога.

Первая почтовая станция — одиннадцать дорожных миль.

Вторая — еще девять.

Каменный участок, где произошло нападение, находился после второй станции.

Общий путь от ворот склада — двадцать семь миль с небольшим.

Я перевела взгляд на часы в докладе.

Два часа пятнадцать минут.

— Это невозможно.

Разговор за столом остановился.

Харвен спросил:

— Что именно?

Я повернула дорожную книгу так, чтобы остальные видели.

— Караван не мог находиться на месте нападения в шесть двадцать пять, если вышел из Равена в четыре десять.

Эдрик сразу спросил:

— Почему?

— Двадцать семь миль.

— По летней дороге.

— В книге указан обычный сухой сезон. Сегодня конец зимы, ночью шел мокрый снег.

Рейд наклонился над картой.

Я продолжила:

— Шесть груженых телег. Зерно, мясо, лекарственные ящики. Даже если они не останавливались ни разу, за два часа пятнадцать минут такую дорогу не пройти.

Кайден взял доклад.

— Может быть, место нападения указано неправильно.

— Может.

— Или время выхода.

— Тоже.

— Или время атаки.

— Да.

Эдрик посмотрел на меня.

— Тогда пока это просто ошибка в донесении.

— Именно.

Я не собиралась помогать подозрению выглядеть больше, чем оно есть.

— Но ошибку нужно установить до того, как комиссия использует отчет как основание для изменения всей системы охраны.

Рейд снова прочитал первую страницу.

— Сколько обычно занимает путь?

Я нашла прошлогодние журналы.

— Последние три каравана: пять часов сорок минут, шесть часов десять минут и пять часов двадцать пять.

— Зимой?

— Первый и второй зимой. Третий ранней весной.

Харвен присвистнул тихо.

— Значит, если вышли в четыре десять...

— На участке нападения ожидались бы ближе к десяти.

Кайден спросил:

— А быстрый обоз?

— Не с шестью грузовыми телегами.

— Если сменили лошадей?

— На первой станции могли. На второй тоже. Все равно не два часа.

Эдрик откинулся на спинку.

— Есть сокращенная дорога?

Я посмотрела на Рейда.

Он ответил:

— Через старый лесной спуск.

— Караван мог пойти там?

— Нет.

— Почему?

— Мост выдерживает всадника, не груженую телегу.

— Когда проверяли?

— Осенью.

Я сказала:

— Даже через тот путь расстояние сократится примерно на пять миль. Не спасает время.

В комнате стало тише.

Ничего еще не доказывало подстроенное нападение.

Только то, что официальный отчет содержал физически невозможную последовательность событий.

Но именно на этом отчете уже успели написать вывод о слабой защите Черного Яра.

Рейд повернулся к старшему офицеру общей стражи.

— Кто передал первоначальное донесение?

— Пост Дальнего перевала.

— Кто принял?

— Ренварская дежурная служба.

— Есть исходный лист?

— Должен быть.

— Принесите.

Офицер ушел.

Харвен закрыл свою папку.

— Пока никаких новых решений по численности охраны.

Эдрик сразу возразил:

— Люди уже ранены. Мы не можем ждать бюрократической проверки, прежде чем усилить маршрут.

— Усилить можно временно, — сказала я. — Но не использовать этот доклад для изменения постоянных полномочий.

Он посмотрел.

— Я говорил о безопасности.

— А я о разнице между временной мерой и выводом о том, что Черный Яр системно не справляется.

Эдрик слегка прищурился.

— Вы уже защищаете позицию Морна?

Вопрос прозвучал спокойно.

Но все услышали.

Я почувствовала, как за столом изменилось внимание.

Всего несколько дней назад подобная фраза заставила бы меня оправдываться.

Нет.

Я работала.

— Я защищаю правильный порядок цифр.

Эдрик улыбнулся краем рта.

— Очень дипломатично.

— Нет. Достаточно буквально.

Рейд не вмешался.

За это я была благодарна.

Если бы он начал защищать меня от намека Эдрика, разговор мгновенно стал бы личным.

Кайден смотрел на дядю.

— Нора права. Сначала подтверждаем исходные данные.

Я повернулась к нему.

Не ожидала.

Кайден продолжил:

— Усиливаем маршрут на ближайшие три дня за счет резерва Серебряного Хребта и Белого Озера. Без постоянного перераспределения. Потом решаем по результатам проверки.

Рейд сказал:

— Подходит.

Харвен записал.

Эдрик больше не спорил.

Я снова взяла доклад.

Четверо раненых.

Один тяжело.

Цифры были неправильными, но кровь настоящая.

Вот что не давало превратить ситуацию в интересную головоломку.

Кто бы ни ошибся во времени, люди действительно получили ранения.

Нужно было понять почему.

Исходный лист принесли через двадцать минут.

Он оказался написан рукой начальника поста Дальнего перевала.

Я сразу нашла строку.

«Сигнал об атаке получен в шесть двадцать пять».

Не «атака произошла».

Получен сигнал.

Совсем другое.

Кайден первым заметил:

— Значит, время шесть двадцать пять вообще не относится к началу нападения.

— Да.

Рейд взял лист.

— Где само время?

Мы просмотрели.

Не было.

Указано только:

патруль прибыл к каравану после сигнала;

нападавшие уже отступали;

раненым оказали помощь;

по словам старшего сопровождающего нападение произошло «незадолго до рассвета».

Я посмотрела на окно.

Сегодня рассвело примерно в семь.

«Незадолго» могло означать шесть.

Шесть тридцать.

Но все равно не десять.

— Кто превратил время получения сигнала во время нападения? — спросила я.

Секретарь безопасности пролистал регистрационную книгу.

— Сводный доклад готовила ренварская канцелярия.

— Имя?

— Ивен Сар.

— Он здесь?

— Да.

Через десять минут Ивен стоял перед комиссией.

Молодой оборотень лет двадцати семи.

Бледный.

Я почти сразу почувствовала его сильный стресс, но это ничего не говорило о виновности.

Любой человек занервничает, если его внезапно вызывают к шести Альфам из-за ошибки в отчете.

Харвен спросил:

— Вы составляли сводку?

— Да.

— Почему записали шесть двадцать пять как время нападения?

Ивен открыл свою рабочую папку.

— Мне передали короткую форму по внутреннему каналу. Там стояла графа «время происшествия».

— Кто заполнил?

— Не знаю. Она уже пришла заполненной.

— Покажите.

Он достал лист.

Вот теперь я почувствовала другое.

Форма была знакомой.

Очень.

Я сама когда-то утверждала ее использование для чрезвычайных поставок Серебряного Хребта.

Но это не был наш оригинал.

Поля изменены.

Часть строк переставлена.

Сейчас важнее другое.

В графе действительно стояло:

06:25.

Без пояснения.

Ивен перенес в сводку.

Ошибка понятная.

— Откуда пришла форма? — спросил Рейд.

— Из общего узла сообщений.

— Кто отправитель?

Ивен посмотрел на код в верхнем углу.

— Пост Дальнего перевала.

Начальник поста, который находился на связи через курьера, тут же возразил:

— Мы отправляли только первоначальный лист. Эту форму я не подписывал.

Харвен взял.

— Печать?

Небольшой оттиск Черного Яра.

Рейд посмотрел на своего начальника поста.

— Ваша?

— Похожа.

— «Похожа»?

— У каждого пограничного поста одна служебная матрица. Наша сейчас у секретаря поста.

— Она покидала помещение?

— Не должна.

Очень осторожно.

Именно так и нужно.

Не «украли».

Не «подделали».

Не должна.

Эдрик сказал:

— Возможно, форму отправил секретарь после первоначального донесения.

— Проверим, — ответил Рейд.

Я попросила лист.

— Можно?

Харвен передал.

Форма была старого типа.

В верхней части — номер чрезвычайного сообщения.

Внизу — код отправки.

Пока ничего.

Но сам факт, что кто-то использовал отдельный лист для уточнения времени, которое не совпадало с реальной логистикой, уже требовал проверки.

— Где сейчас караван? — спросила я.

Рейд ответил:

— Поврежденные телеги оставили на месте. Остальное отвели на ближайшую станцию.

— Сопровождающие?

— Там же. Тяжело раненого повезли в городскую лечебницу.

— Старший каравана может говорить?

Офицер ответил:

— Да.

— Тогда самое простое — спросить у него, во сколько они вышли и где находились, когда напали.

Эдрик посмотрел на меня.

— Вы думаете, нападение было в другом месте?

— Пока думаю только, что бумага не совпадает с дорогой.

— Хотите ехать туда?

Вопрос застал немного врасплох.

Я посмотрела на Рейда.

Он не отвечал за меня.

Правильно.

— Да.

— Сегодня?

— Если старший каравана на станции и может говорить, лучше сегодня.

Рейд спросил:

— Ты уверена?

— Почему нет?

— Дорога после вчерашнего обвала открыта только для легких экипажей.

— Значит, едем верхом или на небольшой карете.

— На дороге произошло вооруженное нападение несколько часов назад.

Вот теперь услышала то, чего боялась.

Не приказ.

Но направление.

— И?

Рейд нахмурился.

— Я говорю о риске.

— Я понимаю.

— У тебя нет охраны.

— Я еду не одна.

Он помолчал.

— Я поеду.

Кайден резко сказал:

— В этом нет необходимости.

Все опять повернулись.

Рейд спокойно спросил:

— Почему?

— Потому что есть общая стража. Не требуется лично везти Нору на место нападения.

— Я еду проверять свою границу.

— Тогда тем более твоя задача там не сопровождать консультанта.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

Не на ревность даже.

На то, как быстро двое мужчин начали обсуждать мой маршрут между собой.

— Я все еще здесь.

Кайден замолчал.

Рейд повернулся.

Я продолжила:

— Если комиссия считает, что мне нужно ехать, я поеду. Если нет, останусь. Но давайте не превращать это в вопрос, кто именно меня куда повезет.

Рейд кивнул первым.

— Согласен.

Кайден сжал челюсть.

Потом тоже:

— Да.

Харвен посмотрел на всех нас поверх очков.

— Я уже жалею, что не ушел на пенсию прошлой зимой.

Несколько человек засмеялись.

Напряжение немного ушло.

— Госпожа Вейл едет как специалист комиссии, — продолжил он. — Альфа Морн едет как глава территории. Двое людей общей стражи сопровождают. Все довольны?

— Нет, — сказал Кайден.

Я посмотрела.

Он добавил:

— Но возражений по процедуре нет.

Честно.

— Прекрасно, — сказал Харвен. — Тогда заканчиваем цирк и возвращаемся к нападению.

Выезжали через час.

Рейд успел переодеться в дорожную одежду и привести четыре свежих лошади.

Я выбрала карету.

Не потому что боялась верховой дороги.

Потому что в карете можно читать документы.

Рейд увидел стопку бумаг у меня на коленях.

— Теперь понимаю.

— Что?

— Почему ты отказалась от лошади.

— Я умею планировать.

— Ужасная привычка.

Он сел напротив.

С нами ехали Лана и офицер общей стражи. Двое вооруженных всадников держались по сторонам.

То есть никакой интимной поездки с соперником бывшего мужа.

Если журналисты захотят придумать, справятся и без помощи реальности.

Карета тронулась.

Я снова открыла сводный доклад.

— Рейд.

— Да?

— Кто утверждает внутренние формы пограничных сообщений в Черном Яру?

— Стража.

— Технически кто?

— Начальник связи. Почему?

Я показала лист.

— Я знаю этот шаблон.

Он взял.

— Откуда?

— Похожую форму моя канцелярия разработала два года назад для быстрых запросов по резервам Серебряного Хребта.

— Похожую или эту?

— Не знаю.

— Ты можешь проверить?

— У меня остались личные рабочие копии шаблонов в восточной усадьбе.

— Они принадлежат Серебряному Хребту?

— Часть официальных — да. Но мои черновые схемы полей и старые образцы, которые выдавались межстайной комиссии, у меня законно.

Он вернул лист.

— Посмотрим после поездки.

Я кивнула.

Это было направлением для следующего шага.

Но сегодня главная задача проще:

узнать, где и когда на самом деле произошло нападение.

Через час дорога стала хуже.

Карету качало.

Пришлось закрыть бумаги.

Рейд держался за кожаный ремень возле стены.

— Все еще считаешь, что обоз мог пройти двадцать семь миль за два часа?

— Нет.

— Даже если возница сумасшедший?

— Тогда доехали бы две телеги из шести.

Он усмехнулся.

— Убедительно.

Лана спросила:

— А если время выхода тоже неправильное?

— Тогда выясним.

— Ты говоришь так, словно надеешься, что все просто ошибка.

Я посмотрела.

— Конечно надеюсь.

— Почему?

— Потому что альтернативы хуже.

Рейд не вмешивался.

Я продолжила:

— Если секретарь неправильно перенес время, исправим отчет. Если начальник каравана задержал выход и не сообщил, это нарушение. Если нападение произошло в другом месте, проверим маршрут. Все неприятно, но понятно.

— А хуже?

Я посмотрела на форму.

— Хуже, если кто-то специально сделал отчет таким, чтобы он показывал то, чего не было.

Карета снова сильно качнулась.

Лана ухватилась за сиденье.

— Зачем?

Я не ответила сразу.

Потому что уже существовал слишком удобный политический результат:

нападение на территории Рейда;

неадекватная охрана;

вывод о необходимости усилить центральное командование;

именно программа Кайдена.

Но произносить это сейчас означало обвинять людей без доказательств.

— Не знаю.

Рейд встретил мой взгляд.

Он, вероятно, думал о том же.

И тоже промолчал.

Мне это понравилось.

Старшего каравана звали Оллен Тарс.

Он сидел в маленькой комнате дорожной станции с перевязанным плечом и огромной кружкой горячего бульона.

Увидев Рейда, попытался встать.

— Сиди, — сказал тот.

Оллен послушался.

Рядом находился лекарь.

Я представилась.

Мужчина кивнул.

— Знаю.

Конечно.

— Нам нужно восстановить маршрут.

— Я уже рассказывал стражникам.

— Я прочитала.

Показала доклад.

— Но там есть несоответствие по времени.

Оллен нахмурился.

— Какое?

— Во сколько вы вышли из Равена?

— Около четырех.

— Четыре десять?

Он задумался.

— Может. Мы собирались в четыре ровно, но последняя телега задержалась.

— Почему?

— Лопнула ременная стяжка.

— Кто фиксировал выход?

— Складской писарь.

— Хорошо. До какой станции доехали первой?

— До Хорена.

Я посмотрела на карту.

Первая нормальная остановка через одиннадцать миль.

— Во сколько?

— Уже светало.

Я замерла.

— Насколько?

— Не знаю. Шесть с чем-то.

Вот.

Если в шесть с чем-то они находились только на первой станции, нападение у Дальнего перевала до рассвета невозможно.

— Вы меняли лошадей?

— Нет. Только напоили.

— Сколько стояли?

— Минут двадцать.

— Потом?

Оллен потянулся за бульоном.

— Прошли еще мили четыре, может пять. Там на повороте лежали деревья.

Рейд нахмурился.

— Где именно?

Оллен показал на карту.

Совсем не там, где официальный доклад ставил нападение.

Примерно в пятнадцати милях южнее.

— Вы уверены? — спросила я.

Он посмотрел как на сумасшедшую.

— Мне там плечо распороли. Уверен.

— Тогда почему в сообщении указан участок возле Дальнего перевала?

— Не знаю.

— Вы его называли?

— Нет.

— Кому сообщили?

— Патрулю.

— Кто отправил первый сигнал?

— Патрульный.

Рейд спросил:

— Как они вас нашли?

— Один парень ушел обратно к Хорену. Патруль как раз шел с северной стороны.

— С северной?

— Да.

— Тогда сигнал должен был уйти с Хорена, не Дальнего перевала.

Оллен пожал здоровым плечом.

— Наверное.

Лана уже записывала.

Я почувствовала, как неприятная простая ошибка перестает выглядеть простой.

Два несоответствия:

время;

место.

И оба двигали нападение севернее, глубже в участок, который официально считался зоной ответственности пограничной стражи Рейда.

Фактически атаку совершили намного южнее, ближе к общему маршруту, где патрулирование делилось между несколькими подразделениями.

Политический смысл менялся.

— Сколько было нападавших? — спросил Рейд.

— Не знаю. Пятнадцать? Может больше.

— Видели знаки?

— Нет.

— Одежда?

— Обычная дорожная.

— Волки?

— Двое обращались.

— Узнал стаю по запаху?

Оллен покачал головой.

— Смешанные. Или давно живут не в стае. Запах земли не скажет мне, где человек родился.

Правильно.

Никакой удобной магии, которая решит вопрос за нас.

— Что забрали? — спросила я.

— Лекарства, две лошади, оружие, часть мяса.

— Зерно?

— Разрезали три мешка. Не унесли.

— Почему?

— Тяжелое.

Логично.

— Нападавшие говорили что-нибудь?

Оллен задумался.

— Один кричал не трогать крайнюю телегу.

— Какую?

— Шестую.

Я посмотрела в ведомость.

Шестая телега перевозила обычное зерно.

— Почему?

— Не знаю.

— Они ее осматривали?

— Нет.

Рейд спросил:

— Может, там сидел кто-то?

— Нет.

— Особый груз?

— Не по моей ведомости.

Я отметила.

Пока просто деталь.

Не нужно делать из каждой странности новую тайну.

— Кто составлял загрузочный лист?

— Равенский склад.

— Кто знал маршрут?

Оллен усмехнулся.

— Половина резерва. Караваны не секретные.

Верно.

Любой организатор нападения мог узнать.

Я закрыла папку.

— Спасибо.

Оллен посмотрел.

— Разобрались?

— Пока только поняли, что официальный отчет неверен.

— Сильно?

Рейд ответил:

— Достаточно.

Мужчина выругался.

— И теперь скажут, что я сам не знаю, где меня ограбили.

— Не скажут, — ответила я. — У нас есть ваша маршрутная книга и запись первой станции.

Оллен посмотрел.

— Это поможет?

— Если запись нормальная — да.

Мы вышли.

В коридоре Рейд остановился.

— Хорен.

— Да.

— Нужно взять книгу станции до того, как кто-нибудь успеет ее «исправить».

Лана резко подняла глаза.

— Ты думаешь...

— Я думаю, что две ошибки подряд слишком удобны.

Я сказала:

— Но пока не знаем, где они возникли.

Рейд посмотрел.

— Поэтому книгу забираем через независимого человека.

— Не твоего.

— Судья дорожной комиссии?

— Подходит.

Он уже позвал офицера.

Никакого желания самому схватить журнал и потом получить обвинение в подмене.

Хорошо.

Я почти сказала это вслух.

Не стала.

Нам еще слишком рано было превращать любое разумное действие Рейда в доказательство того, что он лучше Кайдена.

К вечеру вернулись в Черный Яр.

Рейд ушел к стражникам.

Я осталась в техническом кабинете с Ланой.

Она принесла копию официального сообщения и положила рядом с показаниями Оллена.

Два листа.

Две версии одного события.

В первой:

выход в четыре десять;

нападение возле Дальнего перевала в шесть двадцать пять;

ответственность охраны Черного Яра.

Во второй:

выход около четырех;

первая станция около шести;

нападение после нее, примерно в половине пути до указанного места;

точного времени нет.

— Кто-то очень небрежно составил сводку, — сказала Лана.

— Да.

— Или специально.

— Возможно.

Она посмотрела.

— Тебя не раздражает постоянно говорить «возможно»?

— Очень.

— Тогда почему?

— Потому что противоположное слово — «доказано».

Лана вздохнула.

— С тобой тяжело обсуждать заговоры.

— Это достоинство.

Я снова посмотрела на форму.

Старый шаблон.

Похожий на тот, который когда-то лежал у меня на столе в Серебряном Хребте.

Завтра я проверю личные черновики.

Если форма действительно происходит из моей бывшей канцелярии, появится новый вопрос:

как она оказалась в системе срочных сообщений Черного Яра?

Но это завтра.

Сегодня уже было достаточно.

Я собрала бумаги.

На выходе встретила Рейда.

Он только что вернулся с допроса патрульных.

— Подтвердили?

— Сигнал пришел с Хорена.

— Значит, Дальний перевал в докладе точно появился позже.

— Да.

— Кто передал в Ренвар?

— Пока цепочка из трех служащих.

Он устало потер затылок.

— Каждый говорит, что получил уже заполненную форму.

— Оригинал?

— Ищут.

— Удобно.

— Очень.

Мы вышли во двор.

Было холодно.

Я застегнула плащ.

Рейд спросил:

— Ты завтра возвращаешься в Вейр?

— В восточную усадьбу.

— Это рядом.

— Да.

— Из-за формы?

— У меня там старые рабочие копии.

Он кивнул.

— Возьмешь кого-нибудь?

— Зачем?

— Сейчас твое имя уже связано с проверкой отчета, который бьет по моей кампании.

— И?

— Если ошибка случайная, ничего. Если нет, человек, который ее сделал, может узнать, что ты заметила.

Я посмотрела.

— Это попытка сказать мне не ехать одной?

— Это попытка спросить, планируешь ли ты ехать одна.

Разница.

Небольшая.

Но важная.

— Со мной кучер.

— Он умеет драться?

— Думаю, умеет ругаться.

Рейд не улыбнулся.

— Нора.

Я задумалась.

Не хотела принимать охрану только потому, что Альфа посчитал риск.

Но и отвергать разумное предложение из принципа было бы глупо.

— Один человек общей стражи. Не твоей личной.

— Согласен.

— И только до усадьбы.

— Да.

— Не ставь людей у дома.

— Не собирался.

Я кивнула.

— Тогда ладно.

Рейд чуть приподнял бровь.

— Ты сейчас согласилась с моей оценкой риска.

— Запиши дату.

— Уже.

Он неожиданно улыбнулся.

И я впервые заметила, что улыбка полностью меняет его лицо.

Не делает мягким.

Просто убирает постоянную собранность.

Это длилось секунду.

Потом Рейд снова стал серьезным.

— Сегодня ты спасла мне не выборы.

Я нахмурилась.

— А что?

— Решение комиссии. Если бы они приняли постоянное усиление центральной стражи на основании ложного места нападения, вернуть полномочия потом было бы сложно.

— Я всего лишь увидела время.

— Именно.

— И оно пока ничего не доказывает о причине.

— Знаю.

Я посмотрела внимательнее.

— Тогда не начинай строить политическую победу.

— Не начинаю.

— Хорошо.

Он усмехнулся.

— Ты часто используешь это слово.

— Мне уже говорили.

Не объяснила кто.

И не хотела думать о том, насколько легко некоторые привычки одного разговора переходят в другой.

Я пошла к дому делегаций.

На середине двора услышала:

— Нора.

Обернулась.

Рейд держал в руке копию сводного доклада.

— Если завтра окажется, что форма действительно твоя, не делай вывод раньше, чем увидим, кто имел к ней доступ.

— Я собиралась сказать тебе то же.

— Значит, хотя бы по одному вопросу мы не будем спорить.

— Не обещаю.

Он кивнул.

— Это уже больше похоже на правду.

Я ушла.

В комнате долго не ложилась.

Разложила на столе три документа.

Первоначальное донесение.

Сводку.

Форму с неправильным временем и местом.

Четыре человека ранены на настоящей дороге.

Настоящие мешки разрезаны.

Настоящие лошади украдены.

Нападение не было выдумкой.

Ложным выглядело другое:

то, куда его перенесли на бумаге.

И когда.

Кто-то либо очень плохо заполнил две важнейшие строки.

Либо очень хорошо понимал, какими они должны быть, чтобы Черный Яр выглядел виноватым.

Завтра я собиралась узнать хотя бы одну вещь:

почему использованная форма казалась мне настолько знакомой.