Глава 11. Он хочет вернуть меня

Марс Тейн оказался человеком, который ненавидел неопределенность сильнее, чем страх перед чужими должностями.

Это стало понятно через десять минут после начала разговора.

Альма Дейн задала ему первый вопрос в восемь двенадцать. В восемь двадцать две сменный управляющий центрального склада уже трижды попросил разрешения достать собственные рабочие записи, дважды поправил формулировку судебного писаря и один раз сказал, что не будет отвечать на вопрос, пока ему не объяснят, подозревают ли его в краже.

Я сидела у края длинного стола и впервые за последние дни была рада, что Рейда здесь нет.

Не потому, что не хотела видеть.

После вчерашнего поцелуя я как раз слишком хорошо знала, что хочу.

Но сейчас присутствие Альфы Черного Яра только мешало бы.

Марс и без того нервничал.

Ему было около сорока. Невысокий, крепкий, с аккуратно подстриженными светлыми волосами и руками человека, который не только подписывал складские ведомости, но при необходимости сам мог открыть тяжелый ящик.

Перед ним лежали четыре копии подозрительных запросов.

Альма спросила:

— Еще раз. Вы лично обрабатывали выдачу по всем четырем?

— По трем. Четвертая пришла в мою выходную смену.

— Какие именно ваши?

Марс показал пальцем.

Черный Яр.

Зеленая Река.

Белое Озеро.

Три документа, которые по архиву поступили из разных стай, а по курьерской книге возникли внутри Ренвара и проходили через Дом совместной готовности.

— Что происходило после получения запроса? — спросила Альма.

— Обычная процедура.

— Опишите.

Марс раздраженно посмотрел на нее.

— Вы работали со складами двадцать лет. Зачем вам описание обычной процедуры?

— Чтобы услышать, была ли она обычной именно в эти три раза.

Он помолчал.

Принял.

— Курьер приносит зарегистрированный запрос. Мы проверяем номер, печать, основание. Если груз относится к общему резерву и сумма ниже моего лимита, оформляю сам. Если выше — идет Эвену. Если выдача закрытая, нужен код действующего разрешения.

— Здесь был?

— Был.

— Какой?

Марс потянулся к бумагам.

— Учебное перемещение. То самое, что вы уже подняли.

Общее разрешение с подписью Кайдена.

Я смотрела на строки перед собой и сознательно не позволяла подписи стать чем-то большим, чем она была.

Разрешение.

Широкое.

Слишком широкое, возможно.

Но пока не доказательство того, что Кайден знал о каждом последующем ящике стрел.

— И вы выдали груз сразу? — спросила Альма.

Марс покачал головой.

— Нет.

Я подняла взгляд.

— Почему?

Он посмотрел на меня.

— Потому что запросы были странные.

Вот впервые разговор вышел за рамки того, что уже знали.

Альма не стала торопить.

— Чем?

— Первый пришел от Белого Озера, но код учебной программы относился к западной группе. Я решил, что секретарь перепутал. Отложил до уточнения.

— Кому уточняли?

— В Дом совместной готовности.

— Лично?

— Через дежурного курьера.

— Ответ?

Марс откинулся.

— Вот это как раз причина, по которой я не понимаю, почему сейчас делаете вид, будто склад сам решил отдать половину резерва неизвестно кому.

Альма холодно сказала:

— Никто этого не говорил.

— Газеты уже говорят.

— Газеты не сидят за этим столом. Рассказывайте про ответ.

Он сжал губы.

Потом открыл маленькую рабочую тетрадь, которую принес с собой.

Страницы были заполнены плотным почерком.

— Я записываю все нестандартные распоряжения. Привычка после той истории с испорченным мясом три года назад.

Я помнила историю.

Два склада неделю перекладывали ответственность друг на друга, пока не выяснилось, что оба выполняли устное распоряжение человека, который потом утверждал, что ничего не говорил.

После этого половина хороших управляющих начала записывать даже то, что слышала за обедом.

Марс нашел дату.

— Первый запрос пришел в десять пятнадцать. В десять сорок отправил уточнение. В одиннадцать двадцать два прибыл Сайр Денн.

Альма перестала перелистывать бумаги.

— Лично?

— Да.

— Секретарь Эдрика Харта?

— Он.

У меня напряглись пальцы.

— Что сказал?

Марс прочитал собственную запись:

— «Исполнять как срочное перемещение в рамках действующего лимита. Происхождение запроса подтверждено координационной группой. Не задерживать из-за несовпадения территориального кода».

Альма спросила:

— Дословно?

— Я не записывал его речь слово в слово. Это содержание.

— Письменное подтверждение дал?

— Да.

Вот.

Марс достал из папки сложенный лист.

Не оригинал.

Копию.

— Оригинал хранится в закрытом приложении склада. Вы его опечатали.

Я взяла копию только после того, как Альма кивнула.

Форма предвыборной канцелярии Кайдена.

Не дома Альфы.

Не официальной канцелярии Серебряного Хребта.

Именно штаба кампании.

Вверху — серебряный герб Хартов, но под ним мелкая строка:

«Координационная служба кандидата Кайдена Харта».

Текст был короткий.

«Подтверждаем срочное исполнение резервного запроса в пределах ранее утвержденного лимита совместной готовности. Дополнительное согласование не требуется. Направление выдачи — временный учебный резерв согласно закрытому приложению».

Подпись:

Сайр Денн.

Ни Кайдена.

Ни Эдрика.

Но документ исходил из их штаба.

— Таких подтверждений было несколько? — спросила я.

Марс посмотрел.

— По всем трем моим выдачам.

— Сайр приносил лично?

— Два раза.

— Третий?

— Курьер кампании.

— Имя?

Марс открыл другую страницу.

— Вел Корн.

Альма записала.

— Вы его знаете?

— В лицо. Он часто возит документы между штабом Харта и Домом совместной готовности.

— Почему предвыборный штаб вообще подтверждает операции общего резерва?

Марс посмотрел на меня так, будто именно я должна была знать ответ.

И, возможно, несколько недель назад знала бы.

— Потому что закрытая программа совместной готовности находилась под координацией группы Серебряного Хребта, — сказала я. — А часть ее секретариата физически работала из тех же помещений, что и предвыборный штаб.

Альма нахмурилась.

— Это нормальная практика?

Я не хотела защищать.

Но и не собиралась переписывать прошлое под нынешние подозрения.

— Плохая с точки зрения прозрачности. Но незаконной сама по себе не была. До выборов многие кандидаты используют собственные административные структуры для делегатов и межстайных проектов. В данном случае проблема в другом.

— В чем?

Я показала на лист.

— Предвыборная канцелярия подтверждает не политический документ, а выдачу общего резерва. На основании общего разрешения Кайдена.

Марс вмешался:

— Именно поэтому я исполнил.

— Понимаю.

— Я видел подпись Альфы на основном разрешении. Пришел его секретариат и подтвердил, что конкретный запрос входит в лимит. Что еще я должен был сделать?

Альма ответила:

— Если процедура позволяла это, ничего.

Марс заметно расслабился.

— Наконец.

Я спросила:

— Куда фактически уходил груз?

Он снова напрягся.

— В закрытом приложении был только код.

— Какой?

— ВУР-7.

Я записала.

— Расшифровка?

— Временный учебный резерв, площадка семь.

— Где находится?

— Не знаю.

Я подняла голову.

— Вы выдавали десятки ящиков на площадку, место которой не знаете?

— Я выдаю по кодам постоянно.

— Для обычного резерва?

— Для закрытых учений.

Альма вмешалась:

— Нора, он прав. Если программа законно закрыта, кладовщик не обязан знать точный пункт назначения.

— Знаю.

И все равно мне не нравилось.

Человек мог вывести из центрального склада зерно, мясо, лекарства, стрелы и оружие, а большинство людей в цепочке знали только код.

Если разрешение наверху было достаточно широким, система сама создавала идеальное место для злоупотребления.

Не нужно подделывать подпись Альфы каждый раз.

Достаточно один раз получить большое полномочие.

— Кто забирал груз? — спросила я.

— Разные перевозчики.

— Общая стража?

— Иногда.

— В этих трех случаях?

Марс посмотрел в записи.

— Нет.

Альма сразу подняла голову.

— Кто?

— Частные транспортные компании по договору программы.

— Какие?

Первый:

«Северный тракт».

То самое название, которое уже упоминала Лисса.

Второй:

«Роден и сыновья».

Третий снова «Северный тракт».

Я почувствовала, как отдельные нити впервые начали касаться друг друга.

Не связываться окончательно.

Касаться.

Лисса передавала пакет управляющему «Северного тракта».

Эдрик просил подготовить закрытые поставки через торговые дома.

Ложные запросы приходили из Дома совместной готовности.

Штаб Кайдена подтверждал срочное исполнение.

Груз увозили частные компании.

— Кто подписывал прием? — спросила Альма.

— Возчики по доверенности.

— Доверенности есть?

— Да.

— Имена.

Марс назвал троих.

Ни одно пока ничего мне не говорило.

Альма поручила писарю запросить их регистрационные книги.

Я продолжила:

— После выдачи вы получали подтверждение доставки на ВУР-7?

Марс помолчал.

— Нет.

— Вообще?

— По закрытым программам подтверждение может идти прямо координатору.

— Но для списания с физического остатка?

— Я подал выдачу.

— А бухгалтерия не получила завершение операции. Поэтому груз продолжил числиться на вашем складе.

Марс посмотрел зло.

— Это уже не моя часть.

— Я не обвиняю.

— Звучит похоже.

— Тогда слушайте точнее.

Он замолчал.

Я сказала:

— Вы физически выдали. Оформили документ. Ваш уровень цепочки существует. Дальше кто-то должен был передать данные в общую бухгалтерию. Этого не произошло. Мне нужно понять кто.

Марс выдохнул.

— Закрывающий лист приходит от координатора программы.

— Кому?

— Главному бухгалтеру узла.

— Не вам.

— Нет.

— Значит, Эвен Торс.

— Обычно его канцелярии.

Альма записала новый пункт.

— Запросим все закрывающие листы программы.

Марс кивнул.

Я спросила:

— Эти срочные подтверждения штаба Кайдена всегда приходили после ваших вопросов?

— Первое и третье — да.

— А второе?

— Раньше.

— Насколько?

Он нашел запись.

— Запрос поступил в девять пятнадцать. Подтверждение уже лежало у нас с восьми сорока.

В комнате стало тихо.

Альма спросила:

— То есть штаб подтвердил срочность запроса до того, как сам запрос физически поступил на склад?

— Да.

Вот теперь у меня по спине прошел неприятный холод.

— Вы тогда не удивились?

— Удивился.

— И?

— Сайр сказал, что бумага задержалась на курьерской регистрации, а штаб получил копию напрямую.

Возможно.

Теоретически.

Но мы уже знали, что этот запрос вообще не приходил из заявленной стаи через нормальную регистрацию.

Он возник в Ренваре.

А штаб Кайдена заранее знал, что он появится.

— Дата второго запроса? — спросила я.

Марс назвал.

Я открыла свою тетрадь.

Это было за два дня до второго нападения.

Альма тоже увидела.

— Никто сейчас не делает выводов.

Марс нервно усмехнулся.

— Когда люди говорят это вслух, обычно вывод уже сделан.

— Тогда вам придется пережить разочарование.

Я смотрела на его запись.

Подтверждение раньше запроса.

Это уже было не просто плохой бухгалтерией.

Кто-то в координационной структуре знал содержание документа до того, как тот якобы пришел снаружи.

И этот кто-то использовал штаб Кайдена.

Вопрос был только:

на каком уровне?

Сайр?

Эдрик?

Кайден?

Или кто-то еще, кого мы пока не видели?

— Вы когда-нибудь получали такие указания лично от Кайдена Харта? — спросила Альма.

Марс ответил сразу:

— Нет.

— От Эдрика?

Пауза.

— Один раз.

Я подняла голову.

— По какому запросу?

— Не по этим.

— Тогда по какому?

— Еще в начале программы. Он приезжал вместе с комиссией и сказал, что закрытые учебные перемещения должны исполняться быстро, потому что смысл учений пропадает, если каждую телегу согласовывать полдня.

Это соответствовало позиции Эдрика.

Сильная централизация.

Меньше промежуточных проверок.

— Он говорил не задавать вопросы? — спросила я.

— Нет.

— Игнорировать несоответствия?

— Нет.

— Выполнять любой приказ с кодом?

— Сказал проверять разрешение и подпись.

То есть сама речь не была преступной.

Можно было не любить модель управления.

Но это еще не доказательство схемы.

Альма закрыла часть записей.

— Последнее. Вы знали, что документы от разных стай приходили через одну ренварскую точку?

Марс покачал головой.

— Я видел готовые формы. Курьерский код меня не интересовал.

— Теперь интересует.

— Очень.

Разговор закончился только ближе к одиннадцати.

Марс подписал протокол.

Перед дверью остановился.

— Я могу продолжать работать?

Альма ответила:

— Пока да. Но любые закрытые выдачи по программе совместной готовности приостановлены до отдельного решения.

— Хорошо.

Он уже повернулся, потом посмотрел на меня.

— Вы правда не считаете, что склад все украл?

— Если бы считала, сказала бы.

— У вас странная манера успокаивать.

— Я не пыталась.

Он усмехнулся.

— Это заметно.

И вышел.

Альма посмотрела на дверь.

— Мне он нравится.

— Потому что спорит?

— Потому что помнит документы.

Она придвинула к себе три копии срочных подтверждений.

— Теперь у нас есть официальная связь между подозрительными запросами и штабом Харта.

Я кивнула.

Слова прозвучали тяжелее, чем факт на бумаге.

Штаб Харта.

Три недели назад это место было частью моей жизни.

Я знала большинство комнат.

Знала людей.

Иногда сама приносила туда расчеты.

Эдрик называл кампанию нашей общей работой.

Кайден обсуждал со мной будущие соглашения за завтраком.

Теперь мы собирали доказательства того, что из этой структуры поступали распоряжения, обеспечивавшие сомнительные перемещения резерва.

— Нужно уведомлять Кайдена, — сказала Альма.

Я сразу почувствовала, как внутри все сопротивляется.

Не потому, что хотела скрыть.

Потому что представляла его лицо.

— Да.

— Я отправлю официальный запрос. Его и Эдрика вызовем раздельно.

— Сначала Сайра Денна.

Она посмотрела.

— Почему?

— Потому что его подписи на конкретных подтверждениях. Если сначала вызвать Кайдена и Эдрика, Сайр успеет согласовать с ними версию.

— Думаешь, они будут согласовывать?

— Думаю, расследование должно исключать такую возможность независимо от того, доверяем мы им или нет.

Альма одобрительно кивнула.

— Вот поэтому мне нравится работать с разведенными женщинами.

Я посмотрела.

— Что?

— Вы очень быстро учитесь не считать мужей источником истины.

— Ужасная шутка.

— Но точная.

Мне пришлось признать.

— Немного.

Она собрала бумаги.

— Сайра вызову к часу. Кайдену уведомление отправим после его опроса.

— Хорошо.

— Ты не обязана присутствовать при разговоре с Кайденом.

Я сразу напряглась.

Альма подняла ладонь.

— Не потому, что я решаю за тебя. Потому что предупреждаю о праве отказаться.

Так лучше.

— Поняла.

— Подумай.

Я кивнула.

Встала.

И только на лестнице вспомнила, что вчера впервые поцеловала Рейда Морна.

Удивительно, как расследование умело отодвигать личную жизнь на несколько часов.

Еще удивительнее было то, что при мысли о нем мне хотелось улыбнуться.

Я не позволила себе слишком долго разбирать почему.

Рейд находился в Черном Яру, когда я вернулась после четырех.

Я планировала остаться в Ренваре.

Но после опроса Сайра Денна, который два часа объяснял, что всего лишь передавал подтверждения по распоряжениям старшего секретариата, мне требовалось несколько часов подальше от архивов.

Сайр признал важное:

срочные подтверждения действительно готовились в штабе Кайдена.

Он подписывал их как исполнитель.

Основанием служили внутренние карточки, поступавшие из кабинета Эдрика или его заместителя.

Сам Сайр содержание запросов почти не проверял.

На вопрос, знал ли Кайден, ответил:

— Не могу знать. Общую программу он утвердил. Конкретные карточки я от него лично не получал.

Не признание преступления.

Но еще одна ступень к Эдрику.

Альма после допроса отправила официальные уведомления.

Кайден должен был явиться завтра.

Эдрик — послезавтра.

Мне нужно было решить, буду ли присутствовать.

Я ехала в Черный Яр почти два часа и так ничего не решила.

На центральной площади было шумно.

У ремонтной мастерской разгружали дерево. Пограничные стражники меняли лошадей. Возле пекарни выстроилась очередь.

Никакой красоты богатого города.

И мне здесь становилось все уютнее.

Это пугало меньше, чем должно было.

Я вошла в Верхний двор.

Дорен встретил возле канцелярии.

— Если вы приехали отдыхать, плохой выбор.

— Почему?

— Морн решил проверить новый расчет зимней охраны.

— Сам?

— Именно.

— Тогда я могу уйти.

— Поздно. Он уже знает, что вы здесь.

Я посмотрела.

— Откуда?

— У нас окна.

— Передовая система наблюдения.

Дорен усмехнулся.

— И еще Лана прислала копии утренних показаний.

— Уже?

— Она работает быстрее многих.

Мы пошли внутрь.

Рейд сидел за большим столом вместе с Гарном и двумя офицерами.

Когда я вошла, он поднял глаза.

И вот.

Всего один взгляд.

Ничего открытого.

Но я сразу вспомнила навес возле курьерской службы.

Его руку на моей талии.

Собственные пальцы на его воротнике.

Мне стало жарко.

Очень не вовремя.

Гарн посмотрел между нами.

— Что?

— Ничего.

Он подозрительно прищурился.

— Вы оба странные.

Рейд спокойно сказал:

— Гарн, вернись к расчету.

— Уже возвращаюсь.

Я положила папку на свободный край стола.

— У вас работа.

— У тебя тоже.

— Я закончила на сегодня.

Рейд внимательно посмотрел.

— Складской управляющий?

— Дал больше, чем ожидали.

Он сразу стал серьезным.

Я коротко изложила только то, что уже могла передавать по линии контракта:

три срочных подтверждения из штаба Харта;

подписи Сайра;

одно подтверждение поступило раньше самого подозрительного запроса;

частные перевозчики;

«Северный тракт».

Рейд выслушал без комментариев.

Потом спросил:

— Кайден?

— На конкретных документах его подписи нет.

— Эдрик?

— Есть связь со старшим секретариатом. Сайр говорит, внутренние карточки приходили от кабинета Эдрика или заместителя.

Гарн тихо выругался.

Рейд не отреагировал.

— Это уже достаточно для официального вызова?

— Да. Кайден завтра. Эдрик послезавтра.

— Ты будешь?

Вот вопрос.

Я посмотрела.

— Еще не решила.

Он кивнул.

Не сказал, что лучше не быть.

Не сказал, что должна.

Просто принял.

Гарн закрыл книгу.

— Если вы закончили обсуждать заговор, у нас тут зима через восемь месяцев.

— Очень срочно, — сказала я.

— Именно.

Работали еще почти час.

Я могла уйти.

Не ушла.

Села рядом с Дореном и начала проверять расчет охраны.

Рейд не пытался заговорить о вчерашнем.

Я тоже.

И почему-то это не выглядело избеганием.

Мы просто работали.

Личная часть могла подождать до момента, когда между нами не будет трех офицеров, главного кладовщика и таблицы расходов.

Когда закончили, Гарн ушел первым.

Дорен собрал бумаги.

— Я тоже исчезаю. Если кто-то сегодня еще принесет мне расчет, я его съем.

Офицеры рассмеялись.

Через минуту кабинет опустел.

Мы с Рейдом остались вдвоем.

Я стояла возле стола.

Он закрыл последнюю книгу.

— Привет.

Я не удержалась.

— Мы виделись час.

— В комнате было много людей.

— И?

— Я не хотел здороваться так, как хотелось.

Слишком прямой.

Я почувствовала улыбку раньше, чем успела скрыть.

— Как хотелось?

Рейд поднялся.

Подошел.

На этот раз не тронул.

— Это вопрос с очевидным ответом.

— Я люблю документы.

— Могу оформить письменно.

— В двух экземплярах?

— С печатью.

Я засмеялась.

И вдруг сама стала серьезнее.

— Мне понравилось вчера.

— Мне тоже.

— Я весь день думала, будет ли сегодня неловко.

— Неловко?

— На работе.

Рейд посмотрел.

— Было?

Я подумала.

— Немного.

— Потому что Гарн смотрит как человек, которому скоро принесут новый слух?

— В том числе.

— Он переживет.

— А ты?

— Я тоже.

Пауза.

Он стоял достаточно близко.

Можно было поцеловать снова.

Я хотела.

Но сегодня желание ощущалось иначе.

Вчера оно было резким, почти освобождающим.

Сегодня в нем было уже что-то опаснее.

Предвкушение.

Мне нравилось знать, что это может повториться.

— Ты сегодня останешься в доме делегаций? — спросил Рейд.

Вопрос был обычный.

И все-таки я сразу услышала второй смысл.

— Да.

Он кивнул.

— Я не приглашаю тебя к себе.

Я подняла бровь.

— Хорошо, что уточнил.

— Потому что хочу.

Вот он.

— Но?

— Вчера мы решили не превращать первый поцелуй в первую ночь.

— Сегодня уже не вчера.

— Математически верно.

— Ты всегда такой осторожный?

— Нет.

— Тогда почему сейчас?

Рейд посмотрел долго.

— Потому что мне нравится не только целовать тебя.

Фраза ударила глубже, чем я ожидала.

Он продолжил:

— И я не хочу торопиться только потому, что могу.

Мне стало трудно отвечать легкой шуткой.

— Хорошо.

Он едва заметно улыбнулся.

— Опять.

— Замолчи.

— Уже.

Я сама поцеловала его.

На этот раз коротко.

Не как вчера.

Просто коснулась губ и отступила.

Рейд не удержал.

Но в его лице было достаточно, чтобы я поняла: сдержанность сейчас стоила ему усилий не меньше, чем мне.

— До завтра? — спросил он.

— Возможно, я останусь в Ренваре из-за допроса.

— Тогда до встречи.

Не «напиши».

Не «сообщи».

Хорошо.

Я вышла из кабинета.

И почти столкнулась в коридоре с Дореном.

Он держал забытый блокнот.

Посмотрел на меня.

Потом за мою спину.

— Даже спрашивать не буду.

— Очень мудро.

— Я старый человек.

— Вам пятьдесят два.

— После работы с Морном — семьдесят.

Из кабинета донеслось:

— Я слышу.

Дорен вздохнул.

— Вот видите.

Я ушла смеясь.

На улице ждала совсем другая проблема.

Карета Серебряного Хребта стояла возле дома делегаций.

Я узнала ее сразу.

Сердце сжалось так резко, что пришлось остановиться.

Кайден.

Он не должен был быть здесь.

Официальное уведомление Альмы отправили меньше трех часов назад. Я ожидала, что он приедет завтра в Ренвар.

Но карета была здесь.

На территории Черного Яра.

Возле дома, где я жила по рабочему контракту.

Я поднялась по ступеням.

В холле стояла администратор.

— Госпожа Вейл, вас ожидает Альфа Харт.

— Давно?

— Около получаса.

— Где?

— В малой приемной.

Конечно.

Я сняла плащ.

Пальцы стали холоднее.

Не от страха.

Скорее от слишком резкого перехода между частями моей жизни.

Пять минут назад я целовала Рейда.

Теперь меня ждал мужчина, с которым я провела восемь лет.

Бывший муж.

Это слово все еще требовало внутреннего усилия.

Я вошла.

Кайден стоял возле камина.

Увидев меня, сразу выпрямился.

Он приехал без Эдрика.

Без секретаря.

Без охраны внутри дома.

Только дорожный плащ лежал на кресле.

— Ты в Черном Яру.

Это было первое, что он сказал.

Я закрыла дверь.

— Очевидно.

Кайден поморщился.

— Плохое начало.

— Немного.

— Можно еще раз?

— Попробуй.

Он смотрел.

— Мне сегодня пришел официальный вызов от Альмы.

— Знаю.

— Там написано, что расследование установило связь между выдачами общего резерва и моей предвыборной канцелярией.

— Да.

— Я приехал сначала поговорить с тобой.

Я сразу напряглась.

— Если о проверке, это ошибка.

— Я не прошу раскрывать материалы.

— Тогда зачем?

— Потому что хочу понять, действительно ли мой штаб фигурирует как источник распоряжений.

— Это уже написано в уведомлении.

— Нора.

— Кайден, я не могу быть твоим неофициальным каналом к расследованию.

Он замолчал.

— Я не это...

Потом остановился сам.

— Нет. Наверное, частично именно это.

Вот.

Честнее.

Он сел.

— Я получил письмо, увидел фамилию Сайра и первое, что подумал: Нора знает больше.

— И приехал.

— Да.

— В Черный Яр.

Он посмотрел в сторону окна.

— Я также узнал, что ты остаешься здесь ночевать.

Вот уже другое.

— В доме делегаций.

— Знаю.

— Тогда формулируй точнее.

Кайден сжал губы.

— Ты много времени проводишь рядом с Морном.

— Работаю по его контракту.

— Я знаю.

— Что ты хочешь услышать?

Он не ответил сразу.

Я села напротив.

— Если пришел из-за расследования, я могу сказать только то, что написано в официальном вызове. Сайр подписывал срочные подтверждения конкретных выдач. На некоторых документах есть связь с секретариатом Эдрика. Завтра Альма спросит тебя об общем разрешении. Все остальное — там.

Кайден стал очень собранным.

Альфа.

— Ты считаешь, что Эдрик мог делать что-то без моего ведома?

— Я ничего не считаю окончательно.

— Но допускаешь.

— Конечно.

— А меня?

Я посмотрела.

— Что тебя?

— Допускаешь, что я знал.

Вот вопрос.

Бывший муж сидел напротив и спрашивал, считаю ли я его способным участвовать в схеме, где настоящие нападения использовали для политической выгоды.

Три недели назад ответила бы автоматически:

нет.

Кайден не способен.

Сегодня так ответить уже не могла.

Не потому, что считала виновным.

Потому что больше не хотела путать знание человека в браке со знанием каждого его решения.

— Да.

Он побледнел.

Я сразу добавила:

— Так же как допускаю, что ты не знал. Именно поэтому идет проверка.

— Я не знал о ложных запросах.

— Завтра скажи это Альме.

— Ты мне не веришь.

Боль в голосе была настоящей.

Мне стало тяжело.

— Кайден, я не следователь и не судья.

— Я спросил не как Альфа.

— А я не могу ответить как жена.

Он отвел взгляд.

Слово повисло между нами.

Жена.

Больше нет.

— Прости, — сказал он тихо.

— За что именно сейчас?

— За формулировку.

— Хорошо.

Он провел ладонями по лицу.

— Я подписал общее разрешение.

— Знаю.

— Эдрик сказал, что если каждое учебное перемещение проводить через полную комиссию, мы никогда не сможем проверить готовность системы в реальном темпе.

— Это похоже на него.

— Я согласился.

— Похоже на тебя.

Кайден посмотрел.

— Это упрек?

— Нет. Ваша политическая позиция всегда была такой: больше полномочий координационному центру, меньше двойных согласований.

— И я до сих пор считаю, что в кризис нельзя тратить сутки на четыре печати.

— Возможно.

— Но если эти полномочия использовали для вывода резерва...

Он остановился.

Теперь передо мной был не бывший муж.

А Альфа, который впервые серьезно рассматривал возможность, что его подпись дала другому человеку слишком много свободы.

— Я открою все документы, — сказал он.

— Завтра это и обсудите.

— Даже если это уничтожит кампанию.

Я смотрела.

Несколько недель назад эта фраза поразила бы.

Сегодня я просто сказала:

— Это будет правильное решение.

Кайден усмехнулся горько.

— Никакой награды?

— За что?

— Не знаю.

Он покачал головой.

— Я до сих пор иногда говорю так, будто любое правильное действие должно что-то исправить между нами.

— Да.

— Это раздражает?

— Очень.

— Понял.

Мы помолчали.

Я ждала, что он встанет.

Не встал.

Значит, расследование было не единственной причиной приезда.

— Что еще?

Кайден посмотрел.

— Я закончил отношения с Лиссой в ту ночь.

— Я знаю.

— Она сказала?

— Ты сам сказал раньше.

— Точно.

Он нервничал.

Кайден, который мог выступать перед сотней делегатов без записи, сейчас подбирал слова.

— Эти три недели я думал, что должен дать тебе время.

Я сразу напряглась.

Он увидел.

— Нет. Не в том смысле, что потом ты обязательно вернешься.

— Хорошо.

— Я думал, если перестану давить, если решу все с разводом нормально, если не буду спорить по имуществу...

— Кайден.

— Дай закончить.

Я замолчала.

Он глубоко вдохнул.

— Я понимаю, что звучит так, будто перечисляю выполненные условия.

— Немного.

— Потому что часть меня именно так и думала.

Честность была почти болезненной.

— Я не хотел покупать прощение. Но внутри все равно была мысль: вот я поступлю правильно сейчас, потом еще правильно, и однажды ты увидишь, что я не тот человек, которого увидела в той спальне.

Я смотрела.

— А кто ты?

Кайден ответил не сразу.

— Тот же.

Вот.

— Я тот же человек, Нора. Именно это, наверное, хуже всего.

Он наклонился вперед, опираясь локтями на колени.

— Я не был под чарами. Не потерял память. Не перестал понимать, что женат. Не проснулся однажды другим.

Я почувствовала, как в груди становится тяжело.

Он говорил именно то, что я хотела услышать раньше.

Не оправдание.

Не объяснение.

Факт.

— Я хотел Лиссу. И одновременно считал, что смогу сохранить тебя в своей жизни в какой-то форме. Потом все решить. Потом объяснить. Потом сделать так, чтобы никто не потерял слишком много.

— Кроме меня.

Он поднял глаза.

— Да.

Ни одного «но».

Я отвернулась к окну.

Снаружи уже темнело.

На площади зажигали фонари.

— Зачем ты это говоришь сейчас?

Кайден молчал долго.

— Потому что хочу тебя вернуть.

Я закрыла глаза.

Вот оно.

Фраза, которую несколько недель назад какая-то часть меня, возможно, мечтала услышать.

Только теперь она не принесла ни облегчения, ни победы.

— В каком смысле?

— В прямом.

Я повернулась.

Кайден продолжил:

— Не завтра. Не сразу. Я понимаю, что наш брак закончился юридически и что ты не можешь просто вернуться домой.

— Не могу или не хочу?

Он принял.

— Не хочешь.

— Да.

— Но я хочу попробовать заново.

В комнате стало слишком тихо.

Он смотрел на меня так, как давно не смотрел даже до измены.

Не как на человека, который решит проблему.

Как на женщину, решение которой ему неизвестно.

— Если когда-нибудь ты будешь готова, мы можем начать не с брака. Встречаться. Говорить. Я могу...

Я остановила:

— Нет.

Кайден замолчал.

Не ожидал настолько быстро.

Я сама удивилась, насколько легко вышло слово.

— Ты даже не подумаешь?

— Я думала три недели.

— Но я впервые спросил.

— А я впервые услышала формулировку. Решение не появилось сейчас.

Он встал.

Начал ходить по комнате.

— Ты уже с ним?

Вот.

Рейд.

Я почувствовала раздражение раньше, чем вопрос закончился.

— Не делай это причиной.

— Я просто спрашиваю.

— Нет. Ты пытаешься понять, отказала бы я, если бы Рейда не было.

Кайден остановился.

Потому что именно это и делал.

— Между вами что-то есть?

Я могла соврать.

Не хотела.

Но и рассказывать бывшему мужу о поцелуе не была обязана.

— Моя личная жизнь больше не относится к тебе.

Он сжал челюсть.

— Значит, есть.

— Это не ответ.

— Нора.

— Кайден.

Мы смотрели друг на друга.

В его запахе появился стресс. Резкий, знакомый. Оборотничье обоняние давало только это. Не мысли. Не ревность в готовом виде. Просто сильное напряжение.

— Мне тяжело, — сказал он.

Я не ожидала такой фразы.

— Верю.

— Я знаю, что не имею права требовать подробностей.

— Тогда не требуй.

— Я пытаюсь не требовать.

— Плохо получается.

Он коротко рассмеялся.

Совсем без радости.

— Да.

Сел обратно.

— Я ненавижу мысль, что он касается тебя.

Вот теперь стало больно.

Потому что раньше Кайден имел право говорить подобное.

Когда мы были супругами.

Когда мое тело и его тело принадлежали только нашим взаимным договоренностям.

Теперь нет.

— А я четыре месяца не знала, что ты касаешься Лиссы.

Он побледнел.

— Я знаю.

— Нет, Кайден. Сейчас ты только начинаешь понимать одну маленькую часть.

Я не хотела быть жестокой.

Но слова уже пришли.

— Ты сидишь здесь и мучаешься от мысли, что после развода другой мужчина может меня поцеловать. Представь теперь, что я восемь лет считала тебя своим мужем. Целовала тебя утром. Спала рядом. Строила планы. А где-то между этим ты возвращался к ней.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что я представлял.

Я замолчала.

Он смотрел в пол.

— После той ночи. Много раз.

Кайден поднял голову.

— Я возвращался в память и пытался вспомнить каждую дату. Каждый раз, когда лгал тебе, куда еду. Каждый раз, когда приходил после нее домой.

Мне стало физически тяжело слушать.

— Тогда не перечисляй.

— Прости.

Пауза.

Он продолжил тише:

— Я не имею права ревновать?

— Чувствовать можешь что угодно.

— А говорить?

Я подумала.

— Можешь сказать, что тебе больно. Не можешь делать из этой боли мое обязательство остановиться.

Кайден кивнул.

Медленно.

— Хорошо.

Он произнес слово, и я невольно усмехнулась.

— Что?

— Ничего.

— Опять это твое слово.

— Теперь уже наше общее проклятие.

Кайден впервые улыбнулся по-настоящему.

На секунду.

Сразу стало хуже.

Я слишком хорошо помнила эту улыбку.

Мы много лет умели быть вместе.

Не вся наша жизнь была ложью.

Вот почему предложение вернуться могло бы быть опасным, если бы я позволила памяти отвечать вместо себя.

— Нора.

— Да?

— Я не прошу забыть.

— Знаю.

— И не говорю, что теперь все исправил.

— Хорошо.

— Но я люблю тебя.

Я выдержала.

На этот раз слова не разорвали меня, как в первую ночь.

— Возможно.

Он нахмурился.

— Ты думаешь, я вру?

— Нет. Думаю, ты правда любишь.

— Тогда...

— Любовь не отменила ничего из того, что ты сделал.

Он замолчал.

Я продолжила:

— И, возможно, это как раз самое важное, что мне пришлось понять.

— Что?

— Мне не нужно доказывать, что ты меня не любил, чтобы иметь право не возвращаться.

Кайден смотрел.

— Я долго думала, что если любовь была настоящей, ее нужно спасти. Что восемь лет должны что-то весить против четырех месяцев. Что хорошего было больше, значит, я обязана хотя бы рассмотреть возможность.

— Ты не обязана.

— Теперь знаю.

Он отвел глаза.

— Но ты не рассматриваешь совсем?

Вот вопрос.

Я могла ответить просто:

нет.

Но мне хотелось, чтобы он понял не только решение.

Причину.

Не ради того, чтобы причинить боль.

Ради окончательной честности.

— Можно я спрошу тебя одну вещь?

— Конечно.

Я смотрела прямо.

— Если бы я не ушла к твоему сопернику и никто не увидел, что ты действительно можешь меня потерять, ты бы сейчас просил вернуться?

Кайден замер.

Я не торопила.

Не помогала.

Не меняла вопрос, чтобы ему стало легче.

Он открыл рот.

Закрыл.

Отвел взгляд.

Вот ответ уже был.

Но я ждала слова.

— Я...

Он провел ладонью по затылку.

— Не знаю.

Тихо.

Честно.

Я почувствовала боль.

Не новую.

Скорее подтверждение той, с которой уже жила.

— Понимаю.

— Нора, это не значит...

— Я знаю, что значит.

— Нет.

Он резко встал.

— Я не говорю, что вернулся к тебе только из-за Рейда.

— Я и не сказала.

— Тогда почему этот вопрос?

— Потому что хочу понять момент, когда ты решил, что наш брак нужно спасать.

Он замолчал.

Я продолжила:

— В ту ночь, когда я тебя застала, ты не знал, хочешь ли меня или Лиссу. На следующее утро закончил с ней, потому что понял, что можешь меня потерять. Потом просил отложить развод ради выборов. Потом предлагал оставить меня советником. Ты начал говорить о возвращении только после того, как увидел, что я строю жизнь без тебя.

— Я начал понимать раньше.

— Когда?

Он не ответил сразу.

— Когда ты сняла знак Луны.

— И все-таки не просил вернуть брак.

— Я думал, ты меня не услышишь.

— Возможно.

— Когда переехала.

— Тоже не просил.

— Нора...

— Когда подписала контракт Рейда?

Кайден сжал челюсть.

— Это было важно.

— Я знаю.

Вот.

— Важно не потому, что я решила жить без тебя. А потому, что другой мужчина увидел во мне человека, которому есть место рядом с ним.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что это звучит так, будто я увидел твою ценность только через Морна.

Я посмотрела.

— А разве нет?

— Нет!

Первый настоящий всплеск за весь разговор.

Кайден поднялся.

— Я знал, чего ты стоишь. Всегда.

— Тогда почему был уверен, что после развода я останусь твоим советником?

Он замолчал.

— Почему считал, что можешь решить, когда мне узнать?

Ни слова.

— Почему после четырех месяцев измены твой план все еще включал меня рядом?

Он отвернулся.

И ответ пришел уже почти шепотом:

— Потому что считал твое присутствие гарантированным.

Вот.

Наконец.

Я почувствовала, как глаза защипало.

Не хотела плакать.

Но и бороться больше не собиралась.

— Именно.

Кайден повернулся.

Он тоже выглядел разбитым.

— Я был уверен, что ты можешь ненавидеть меня. Кричать. Не разговаривать месяц. Но в какой-то форме останешься.

— Да.

— Это было чудовищно самоуверенно.

— Да.

Он выдохнул.

— И когда ты действительно ушла...

— Ты испугался.

— Да.

— Когда Рейд предложил работу...

— Еще сильнее.

— Потому что стало видно, что моя жизнь может продолжаться не в твоей системе.

Кайден закрыл глаза.

— Да.

Все.

Не победа.

Не удовольствие.

Просто правда, которую мы наконец смогли произнести вдвоем.

Я вытерла слезу ладонью.

— Вот поэтому я не вернусь.

Он стоял.

Не спорил.

— Даже если я изменюсь?

Вопрос был почти детским.

Я ответила мягче:

— Я надеюсь, что изменишься.

Кайден посмотрел.

— Правда?

— Конечно.

— Но не ради тебя.

— Не ради меня.

Он усмехнулся болезненно.

— Вот эта часть особенно тяжелая.

— Знаю.

— Я хочу сделать все правильно, а ты все равно не вернешься.

— Да.

— Тогда зачем?

Я смотрела на него.

— Потому что ты все равно останешься собой после меня. Альфой. Мужчиной. Человеком, который когда-нибудь снова может кого-то полюбить. Тебе придется решить, каким ты будешь, даже если за это никто не выдаст Нору Вейл обратно.

Он опустил голову.

Мы молчали долго.

Потом Кайден спросил:

— Ты любишь Морна?

Я почти рассердилась.

Но услышала разницу.

Не «что у вас».

Не «он касается тебя».

Просто вопрос.

— Нет.

Рейда я пока не любила.

Хотела.

Уважала.

Мне нравилось быть рядом.

Но превращать первые чувства в любовь только потому, что книга моей жизни требует красивой замены одного мужчины другим, я не собиралась.

— Нет, — повторила я. — Пока нет.

Кайден заметил последнее слово.

Конечно.

— Но может быть.

— Может.

Ему было больно.

Я видела.

И впервые не бросилась смягчать.

— Он знает, что я просил тебя вернуться?

— Еще нет.

— Расскажешь?

— Если захочу.

Кайден кивнул.

— Правильно.

Он взял плащ.

Перед дверью остановился.

Я ожидала еще одной просьбы.

Вместо этого он сказал:

— Завтра я приду к Альме и расскажу все, что знаю про разрешение. И открою доступ ко всем приложениям, даже если Эдрик будет против.

— Хорошо.

Он усмехнулся.

— Когда-нибудь это слово перестанет звучать как приговор?

— Не обещаю.

Кайден посмотрел на меня последний раз.

— Я все еще хочу тебя вернуть.

Я почувствовала усталость.

Не злость.

— Можешь хотеть.

Он принял.

— Но больше не буду просить сегодня.

— Спасибо.

Кайден открыл дверь.

И там стоял Рейд.

Не подслушивал.

По крайней мере, судя по дорожному плащу и папке в руке, только что вошел в дом.

Оборотничий слух все равно означал, что он мог услышать последнюю фразу из коридора.

Кайден застыл.

Рейд тоже.

Мужчины смотрели друг на друга несколько секунд.

Я уже приготовилась остановить разговор, который не собиралась терпеть.

Но Рейд только немного отошел, освобождая проход.

— Харт.

— Морн.

Все.

Никакого «держись от нее подальше».

Никакого «она теперь со мной».

Никакой драки.

Кайден прошел.

У дверей дома обернулся на секунду.

Не ко мне.

К Рейду.

— Завтра комиссия получит все мои документы.

Рейд ответил:

— Это правильно.

Кайден усмехнулся.

— От тебя звучит особенно приятно.

— Могу соврать, если поможет.

— Не поможет.

Он ушел.

Я услышала, как закрылась входная дверь.

Рейд остался в коридоре.

Потом посмотрел на меня.

— Можно войти?

Вот вопрос, которого мне сейчас было достаточно.

— Да.

Он вошел.

Закрыл дверь.

Не подошел сразу.

— Ты в порядке?

— Не знаю.

— Хорошо.

Я рассмеялась сквозь остаток слез.

— Ты специально.

— Немного.

Он поставил папку на стол.

И только потом заметил мои мокрые глаза окончательно.

Лицо стало серьезным.

— Он тебя обидел?

— Сегодня нет.

— Тогда почему плачешь?

Я села.

Рейд остался напротив.

Не трогал.

Не использовал момент, чтобы оказаться ближе.

— Кайден попросил меня вернуться.

Челюсть Рейда напряглась.

Но голос остался ровным.

— И?

— Я отказала.

Он молчал.

Мне пришлось спросить:

— Это все?

— Что ты хочешь услышать?

Удивительно знакомый вопрос.

— Не знаю.

— Тогда я не буду угадывать.

Я посмотрела.

— Ты не рад?

Рейд подумал.

— Рад, что ты не собираешься возвращаться к нему.

Честно.

— Но я не хочу радоваться тому, что тебе сейчас больно.

Вот.

Я опустила взгляд.

— Я спросила его, просил бы он меня вернуться, если бы тебя не было.

Рейд стал внимательнее.

— И?

— Не смог ответить сразу.

— Понятно.

— Я сказала, что поэтому не вернусь.

Пауза.

— Ты отказала ему из-за меня?

Я подняла глаза.

Вот было важно.

— Нет.

Рейд кивнул.

И я увидела, что ответ ему понравился.

Странно.

Другой мужчина, возможно, хотел бы услышать:

«Да, я выбрала тебя».

Рейд, похоже, хотел совсем другого.

— Хорошо, — сказал он.

Я простонала.

— Вы оба издеваетесь.

— Кто оба?

— Неважно.

Он впервые подошел ближе.

Остановился передо мной.

— Можно?

Я посмотрела на его руку.

Он не коснулся.

Ждал.

Я вложила свою ладонь в его.

Только тогда Рейд сжал пальцы.

Тепло.

Ничего больше.

Мне неожиданно захотелось именно этого.

Не поцелуя.

Не доказательства, что рядом есть другой мужчина.

Просто сидеть, держась за руку человека, который спросил разрешения.

— Кайден завтра даст комиссии документы, — сказала я.

— Слышал.

— Часть разговора?

— Последнюю фразу. Остальное не мое.

— Даже с вашим слухом?

— Я был у входа меньше минуты.

— Верю.

Он посмотрел.

— Правда?

— Да.

Никаких больших слов о доверии.

Просто да.

Рейд сел рядом, оставив между нами достаточно места.

Мы держались за руки.

— Сегодня Марс подтвердил, что срочные директивы приходили из штаба Кайдена, — сказала я.

— Поэтому он приехал?

— Вначале.

— А потом?

Я усмехнулась.

— Потом захотел вернуть бывшую жену.

Рейд посмотрел в сторону.

— Мне не нравится.

— Что?

— Что он хочет тебя вернуть.

Я ждала.

Он продолжил:

— Но это его проблема.

— И?

— И твой выбор.

Я почувствовала, как пальцы сильнее сжали его руку.

— Именно.

Через несколько минут Рейд встал.

— Тебе нужно поесть.

Я посмотрела.

— Вы все сговорились.

— Кто все?

— Неважно.

Он улыбнулся.

— Я пришлю ужин.

— Не остаешься?

— Ты хочешь?

Вопрос опять.

Я подумала.

Очень хотелось сказать да.

И все-таки сегодня рядом с Кайденом я окончательно закрыла дверь, которую сама держала открытой из уважения к прошлому.

Мне требовалось хотя бы несколько часов прожить это без того, чтобы сразу заполнить пустое место другим мужчиной.

— Не сегодня.

Рейд кивнул.

Никакой обиды.

— Тогда завтра.

Он наклонился.

Я ожидала поцелуя.

Рейд коснулся губами моего лба.

Коротко.

И ушел.

Я осталась одна.

На столе лежала его забытая папка.

Я заметила только через минуту.

Хотела догнать.

Потом увидела подпись на обложке:

«Публичные слушания кандидатов. Послезавтра».

Кайден Харт.

Рейд Морн.

Открытые вопросы делегатов Северного Круга.

После последних нападений и проверки резервов слушания обещали быть тяжелыми.

Я положила папку в сторону.

Сегодня мой бывший муж впервые попросил меня вернуться.

А я впервые смогла ответить ему не из злости, не из желания наказать и не потому, что рядом появился другой мужчина.

Просто потому, что не хотела снова строить свою жизнь вокруг того, когда Кайден Харт наконец понял цену моего ухода.

Послезавтра он и Рейд снова окажутся напротив друг друга.

Только на этот раз я собиралась сидеть в зале не рядом с одним из них.

Я собиралась отвечать за себя.