Глава 81 АРКАДИЙ

— Ваше Величество, — произношу я, прежде чем Кассий успевает ответить. — Вам известно, что на принцессу было совершено покушение… И одним из последствий стала частичная потеря памяти.

— Лорд Аркадий, — королева нехотя переводит на меня взгляд. Так, будто ей приходится это сделать. Или наоборот, она хочет это сделать, но кто-то её затормаживает. — Я могу поверить в частичную потерю памяти. Но в то, что из-за этого меняется сама личность — нет.

— Откуда в вас такая уверенность? — я совсем не хочу проявлять неуважение, но и позволить ей и дальше вбивать сомнения в наши головы без должных доказательств тоже не могу.

— Её манеры, взгляд, привычки — всё стало другим! — парирует Аэлин.

— Годы лишений и одиночества меняют существ.

— Но не настолько!

Лицо королевы ожесточается. Всего на миг. Но мне хватает, чтобы увидеть в нём живую реакцию.

— Порой испытания и горести ломают существ настолько, что они перестают походить на прежних себя.

По крайней мере, я сам однажды вынужден был в это поверить.

Я тоже часто задавался вопросом, как Наследница могла так кардинально измениться. Как она могла забыть того, чьего внимания когда-то так отчаянно добивалась.

Как она могла смотреть на меня почти равнодушно: без прежней жадной надежды, без унизительной готовности принять любую кроху моего тепла.

Но, возможно, дело вовсе не в том, что Лиада обо всём забыла. Возможно, она просто поняла, что больше не намерена быть никчёмной. И именно это стало толчком ко всем переменам в ней.

— Похоть к этому проклятому духу совсем замылила тебе глаза! — вдруг отрезает королева. — Звезда моей дочери потухла на родовом древе! И после этого ты всё ещё намерен спорить со мной?

Родовое древо — роскошь королевских семей и тех, кто признан достаточно значимым для династии. Жрецы с сильнейшим магическим потенциалом выводят его чарами на стенах хранилища, а затем в специальные пазы вставляют так называемые звёзды — драгоценные камни с частицей магии и каплей крови носителя.

Считается, что такая звезда не просто отмечает принадлежность к роду, но и хранит в себе отголосок жизненной энергии. Пока носитель жив, камень хранит в себе сияние. А если оно гаснет… значит, либо носитель мёртв, либо связь с родом разорвана.

Либо кто-то подменил звезду в древе.

Тот, у кого хватило на это достаточно магической силы. А в замке таких можно пересчитать по пальцам.

— Вы своими глазами это видели? — продолжаю допытываться я.

Признаю, это довольно нагло с моей стороны: ставить под сомнение слово самой короны. Но если я прав, если за Аэлин действительно кто-то стоит и дёргает за нити, то перед нами уже не королева. Всего лишь марионетка, которая несёт волю кукловода.

Королева замирает. Её длинные ногти, до этого нервно чесавшие тыльную сторону ладони, с остервенением впиваются в кожу. Нити за её спиной натягиваются, а затем дёргаются, словно предупреждая о чём-то.

Интересно.

— Разумеется, — отвечает она холодно. — Иначе не посмела говорить об этом вслух.

— Ваше Величество, — вдруг отзывается Кассий, — я провёл достаточно времени с Лиадой, чтобы…

Я перевожу взгляд на рыцаря и понимаю: он поверил.

Возможно, не до конца. Но достаточно, чтобы яд сомнения просочился туда, куда королева и целилась.

Вот же ж…

— … Вынести вердикт, — вытягивается по стойке смирно. — Принцесса действительно сильно изменилась. Она уже не та, что прежде.

— Потому что это вовсе не она! — хлёстко перебивает Аэлин. — Моя дочь умерла там, в снегах! Ещё три года назад. А то, что вернулось с её телом… — её лицо перекашивает, словно от боли. — Это… — она внезапно хватается за грудь, и на долю секунды в её глазах проступает ясность. — Это… Касс…

Кассий резко подаётся вперёд.

— Ваше Величество?

Королева резко вскидывает голову и на её лице впервые появляются живые эмоции. Она смотрит на нас испуганно. Беспомощно. Так, будто впервые осознала, где находится и что только что произнесла.

— Кассий… — выдыхает Аэлин и протягивает к нему руку. — Не…

Нити за её спиной резко дёргаются.

Мазутная нить у горла впивается глубже. Другая тянется к виску. Третья ползёт вдоль позвоночника, словно чья-то липкая воля заставляет её снова выпрямиться, снова поднять подбородок, снова стать королевой, которой положено говорить правильные слова и отходить от нас на безопасное расстояние.

Мы с рыцарем настороженно переглядываемся.

Он тоже заметил эту вспышку прояснения.

— Не позволяй себе очередной слабости, Кассий, — произносит Аэлин уже совсем другим голосом. — Это больше не моя дочь. Не позволь ей погубить мир. Не повтори ту же ошибку из-за своей медлительности.

Рыцарь каменеет.

То, что говорит её голосом, умело играет на его чувстве вины. Умело вбивает последний кол в его и без того надтреснувшую уверенность.

Я знаю, о чём она говорит. Как и знаю то, что если Кассий вдруг захочет исполнить её волю…

Я буду вынужден его убить.

— Даже если в теле Лиады действительно поселился проклятый дух, — произношу я тихо, — я, пожалуй, ещё подумаю, стоит ли избавлять этот мир от него… Мы и так все по уши погрязли в дерьме. Не страшно, если он принесёт немного хаоса в эту выгребную яму. Иногда, чтобы прийти к новому, нужно разрушить старое.

Эти слова не предназначены для королевы. В какой-то момент она успевает исчезнуть — просто бесследно раствориться в воздухе, оставив после себя лишь холод, тишину и мерзкое ощущение чужого прикосновения к горлу.

Эти слова для Касса. Для моего друга. Если я действительно смею считать его таковым после всего, через что мы вместе прошли.

— Я слышал её, — рыцарь медленно поворачивает ко мне голову. И его холодный, отрешённый взгляд говорит сам за себя. — Думал, что это предупреждение из будущего. Что Лиада… умрёт. Но нет, — он качает головой. — Это голос из прошлого. Голос настоящей принцессы, которая действительно погибла три года назад.

— И что же она тебе говорит? — скептично выгибаю бровь.

Не то чтобы я не верю Кассу. Но верить сейчас всему, что он слышит, — всё равно что довериться зеркалу в комнате, полной кривых отражений.

Мёртвые могут врать. Или им может казаться, что они говорят правду, тогда как их слова — всего лишь эхо чужих желаний.

— Она просит освободить её.