Глава 15 ЛИДА

Я издаю невнятный писк и инстинктивно отползаю, стоит только монстру наклонить ко мне свою вытянутую хищную морду. И вновь испуганно замираю, когда он с интересом принимается обнюхивать меня своими большими ноздрями, в одно из которых наверняка поместится моя голова.

Во мне словно всё обмирает. Я не чувствую ни холода, ни жара, ни собственных конечностей. Более того, моё сердце, которое до этого неистово колошматило по рёбрам, останавливается в ожидании… В ожидании того, когда это чудовище, гипнотизирующее меня своими ярко-голубыми глазами с круглыми чёрными зрачками, наконец перекусит меня пополам.

Уверена, что дракон даже не почувствует, какая я на вкус. Ведь я для него, что таракан для льва: мелкое непонятное существо, которое лишь усилит голод, а не утолит его.

И, разумеется, я покорной овцой дожидаюсь своей жалкой участи. Потому что любая моя попытка против этого огромного и невероятного ловкого монстра обречена на тотальный провал. Единственное, что я могу сделать ему — это почистить его острые клыки, которые он вдруг обнажает передо мной, своей зубочисткой в виде кинжала.

Мне невероятно сильно хочется зажмуриться, чтобы пропустить тот момент, что со мной будет дальше. Но непробиваемое упрямство не даёт мне этого сделать.

Если умирать, то с достоинством. Так, чтобы хищник навсегда запомнил моё поразительное бесстрашие… С привкусом мочи и дерьма.

Из глотки дракона вырывается жуткий протяжный утробный рокот, отчего меня обдаёт тошнотворным смрадом. И я, вопреки всем своим логическим доводам, ловко достаю кинжал из ножен. И под песню «Любочка», которая вдруг начинает играть в моей голове, точно предсмертный гимн, втыкаю остриё чудовищу прямо в нижнюю десну.

Под слова «Liebe, liebe, amore, amore» монстр ошарашенно дёргается, смотрит мне в глаза с какой-то смесью непонимания и осуждения, а затем скидывает меня со своего хвоста и исчезает в тенях.

Я со всего маху врезаюсь спиной в каменную колонну. Да так, что на несколько секунд теряю сознание и способность дышать полной грудью. И вдобавок, похоже, ломаю несколько рёбер. Но это ерунда по сравнению с тем, что разъярённый дракон может со мной сделать за внезапное нападение.

Я подскакиваю на ноги и, корчась от резкой боли в грудине, выставляю перед собой кинжал. Так, будто он способен меня защитить… Максимум, что я могу им сделать, как мы уже выяснили, это поцарапать десну чешуйчатому монстру или пощекотать пятку его задних когтистых лап.

Напрягаю зрение и скольжу цепким взглядом по величественным развалинам в попытке отыскать почему-то притихшего дракона. Я думала, этот грозный ящер будет рвать и метать и наверняка сделает из меня лёгкий перекус. А он куда-то запропастился. И от этого становится не легче.

Буйное воображение рисует самые «живописные» картины того, как монстр выныривает из густого мрака и расправляется со мной самым жестоким образом.

Напряжение достигает критической отметки. Так, что я начинаю вздрагивать от малейших шорохов, падающих капель конденсата с потолка и хруста мелких камней под моими ботинками.

Мне начинает чудиться, что дракон повсюду. Что он нарочно изводит меня, чтобы как следует напитаться моим страхом и тем, как я медленно схожу с ума. Поскольку он не появляется ни через час, ни через три. Но я всё равно продолжаю ощущать на себе его буравящий взгляд.

— Чего ты от меня хочешь, а? — мои нервы окончательно сдают, отчего я в отчаянии начинаю обращаться к затаившемуся монстру. Но ответом мне служит лишь недовольное фырчанье, которое вдруг раздаётся прямо над моей макушкой.

Я резко оборачиваюсь, продолжая держать перед собой кинжал. Но никого не нахожу за спиной, кроме поваленной колонны: дракон, точно ловкий ассасин, успевает скрыться. И при этом он делает это так искусно, что его движения не издают никакого шума и не оставляют после себя никаких следов. Даже многовековая пыль не поднимается от взмахов его крыльев.

Такое ощущение, что он и есть сама тьма. Иначе как такое может быть, что чудовище с такими габаритами может вести себя настолько незаметно и бесшумно?

Спустя ещё пару часов я, наконец, понимаю, что дракон не намерен меня сожрать. Ну или он пока не особо голоден. В любом случае я за день вымоталась так, что, махнув на всё рукой, залезаю под обломок колонны и плавно погружаюсь в дурные сны.

Сперва мне снится, что я стою по колено в сугробе перед чьей-то могилой. На серой каменной плите, что почти доверху замело снегом, виднеются витиеватые буквы. Из-за того, что они покрыты инеем и практически стёрлись от времени, я не могу разглядеть, чьё имя там высечено. Но отчётливо ощущаю одно: как грудь нестерпимо сдавливает от боли, а на шею словно набросили тугую удавку.

Я рыдаю так, будто потеряла кого-то очень дорогого и важного мне. Кого-то, кто мне очень необходим. Но стоит мне только зацепиться за догадку, кто же похоронен в этой мёрзлой земле, как она ускользает от меня вместе со сновидением.

Затем, когда я вновь прикрываю от усталости глаза, передо мной появляется видение того, как я прогуливаюсь по мрачному залу. И с интересом рассматриваю настенный барельеф, на котором изображена, кажется, какая-то эпичная битва. Я настолько погружаюсь в это занятие, что совсем не замечаю, как кто-то или что-то подкрадывается ко мне со спины.

Он или оно с диким пронзительным рёвом кидается на меня. Обхватывает мои ноги чем-то, напоминающим хвост, и утаскивает в какой-то разлом, где меня встречают ледяные объятия воды.

Я вздрагиваю и резко распахиваю глаза, взглядом натыкаясь на чёрную мохнатую морду, похожую на голову огромного льва с явными признаками бешенства. Но толком не успеваю никак среагировать, как она тут же пропадает в пасти дракона.

Это что же получается, монстр меня только что спас? Но зачем?