Глава 10 ЛИДА

— Я люблю тебя… — собственное признание обжигает губы, несмотря на могильный холод пещеры и того, кому оно было предназначено.

Я ещё некоторое время всматриваюсь в охваченный снежной бурей пейзаж в надежде увидеть в ней крепкую широкоплечую фигуру такого необходимого и значимого для меня мужчины.

Пусть он десятки раз подвергал меня опасности. Грозил оставить неподготовленной одной на один с миром льда и снегов. Проявлял холодность и равнодушие, когда я теряла контроль над собственными чувствами и непреднамеренно начинала демонстрировать их.

Но всё же он десятки раз спасал меня, включая те моменты, когда я проваливалась в затяжную депрессию. Заботился даже тогда, когда я не болела. Кормил даже тогда, когда сама научилась охотиться на дичь и ловить рыбу. Молча выслушивал все мои, в том числе и бредовые, истории. И даже пару раз засмеялся, когда рассказывала ему земные анекдоты из любимой дедушкой газеты.

Я знаю, что Армон не такой бездушный, каким он хочет показаться. Иначе бы он не оберегал меня и не прогонял мои ночные кошмары. Не прижимал бы к себе, когда захлёбываюсь слезами, и, сам того не осознавая, не дул бы на ранки, что оставались на мне после «практических занятий».

Он единственный родной для меня «человек» во всём этом одичалом мире. Единственный, кому я, не раздумывая, дам клятву верности. И единственный, кого я по-настоящему полюбила и люблю.

Очень… очень сильно люблю. До раздирающей боли в сердце, мучительного удушья от нехватки кислорода и полного бессилия в ногах.

Я медленно оседаю на колени, как если бы меня пронзили мечом в грудь. И невидящим от слёз взором продолжаю упрямо смотреть на разъярённую метель, которая как будто нарочно игнорирует вход в пещеру и гонит снег прочь, не давая ни одной снежинке залететь внутрь.

Однажды мне кто-то сказал, что тот, кому доверяешь всё, может и отнять всё. И как же он был, чёрт возьми, прав. Даже от предательства бывшего мне не было так невыносимо, как от ухода Демона.

И я всё готова простить этому жёсткому мужчине, привыкшему держать собственные чувства на железной цепи, как собак. Всё… Но только не это.

— Я не прощу тебе этого! — выпаливаю в сердцах, и мои слова, точно многократные нерушимые обещания, отскакивают от ледяных стен и устремляются в непроглядную глубину пещеры.

Я не прощу Армону того, что он утаил истинные причины нашего похода в горы.

Не по нраву долгие прощания? Не хотел сталкиваться с последствиями моего разбитого сердца? Не желал слушать мои уговоры про то, чтобы остаться рядом с ним? Наплевать! Ему нет оправданий!

Демон не предупредил меня ни о чём: ни о магии, ни об экзамене, ни о том, что нам остались считаные часы вместе. Он просто привёл меня в какую-то убогую пещеру и бросил в ней, словно надоевшее домашнее животное.

И хотя мы не давали друг другу никаких обещаний, он всё равно мог проявить ко мне хоть чуточку милосердия. Показать, что ему не настолько всё равно. Ведь мы провели бок о бок целых три года.

Разве для него это ничего не значит? Вот совсем ни капельки? Мы же столько всего пережили вместе!

— Не прощу… — шепчу надрывно и зло смыкаю дрожащую от истерики челюсть.

И пусть Армон долгие годы был моим наставником, который всему меня обучил. Светом маяка в кромешной тьме этого незнакомого мира, который не позволил мне сбиться с пути и сдаться. Пусть он был рядом со мной всегда. Прямо как в той треклятой фразе: и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. Но мне до зубного скрежета и едкой горечи во рту хочется, чтобы он страдал точно так же, как я сейчас. Хочется, чтобы он познал, каково это, когда тебе не просто разбивают сердце, а кромсают его на мелкие куски, как какой-то кочан капусты.

Демон не просто предал меня. Он отравил мою душу. Перечеркнул всё то хорошее, что было между нами. И заставил возненавидеть себя до такой степени, что моя любовь мутировала в желание отомстить.

И я обязательно отомщу, как только выберусь отсюда!