Глава 9

Артур неловко переминался с ноги на ногу, пряча за спиной бумажный кулек с покупками. Вчера он с загадочным видом попросил о встрече возле базара. Я почему‑то подумала, что мы идем ловить мелких жуликов. Не все нам дела об убийствах раскрывать. Ну а я, такая красивая, нужна для приманки.

– Селеста, – интригующе начал инспектор, старательно разглядывая вывеску с надписью «Свежие устрицы – вчера еще плавали», – я тут подумал… В общем, раз уж вы отказались от килограмма клубники, я решил взять всего понемногу – для разнообразия. Мне же премию дали. А вам не дали. В общем, это компенсация жлобства начальства.

Он наконец‑то протянул мне кулек. Внутри обнаружились: горсть ягод той самой дорогой клубники, пучок редиски, парочка персиков, вишня россыпью, румяное яблоко, несколько слив, с пяток моркови, три помидора, баклажан и луковые перья. Так, понимаю, Артур решил всю премию на меня потратить.

– Это что, набор «Угадай блюдо»? – приподняла я бровь. – Или вы просто не смогли выбрать что‑то одно и решили перестраховаться?

– Именно! – воодушевился Артур. – Так вы точно пупырями не покроетесь. Идемте дальше: мне подсказали место, где продают потрясающие медовые пряники. По легенде, они настолько сладкие, что рот слипается на добрые пять минут. Но если вы составите мне компанию, я готов рискнуть.

Прогулку вдоль торговых рядов вряд ли можно считать свиданием. А ведь хочется…

Но всегда найдется тот, кто захочет все испортить. Я краем глаза заметила, как чья‑то наглая рука пытается поживиться моими скромными сбережениями. Мозг лениво трепыхнулся от радостной идеи, что кто‑то додумался сделать из мертвой руки вполне живую и самостоятельную, но рациональная часть меня недовольно заметила, что сейчас день, людская толчея – и мы на базаре. Скорее всего, воришка вполне себе живой и наглый.

Резко развернувшись, я схватила паренька за запястье. Тот выпучил глаза и попытался вырваться.

– Эй! – возмутилась я. – Ты знаешь, сколько получает смотритель кладбища? Еще меньше, чем младший научный работник! И не стыдно практически у мученицы воровать?

Артур, который до этого увлеченно торговался за пряники, обернулся и, увидев происходящее, мгновенно преобразился. Он словно скинул наряд франта, в котором пришел на встречу, и нацепил рабочую одежду инспектора.

– Стоять! – рявкнул он с таким видом, будто перед ним не обычный карманник, а глава преступного синдиката. – Рядом со мной еще только мелкие воришки не промышляли!

Паренек, не ожидавший столь неприятной ситуации, на мгновение замер, а потом рванул прочь, петляя между торговцами и корзинами с фруктами. Артур бросился за ним с таким энтузиазмом на лице, что я не могла проигнорировать погоню.

– А ну вернись, мелкий мошенник! – умудрялся кричать инспектор, не сбивая дыхания, случайно роняя с прилавка груду апельсинов. – Я тебя воспитывать буду!

Артур, пытаясь срезать путь, врезался в стойку с глиняными горшками – те загремели, но, к счастью, не разбились. Торговец лишь возмущенно замахал руками. Но молча: он же слышал, что это инспектор, а угрозы в их сторону могут иметь неприятные последствия в виде тесного общения с другими задержанными в небольшой камере.

Воришка, поняв, что возмездие дышит ему в затылок, решил выбраться из торговых рядов, и нырнул между лавками. Спасаясь, прыгнул в тележку с капустой – та покатилась, разбрасывая кочаны по улице. Хозяйка овощей охнула и послала вслед наглецу гневную тираду. Парень рисковать потенциально оторванными ногами не стал и спрыгнул с тележки на брусчатку.

Я, пытаясь догнать их, тоже выскочила на улицу позади базара, только чуть раньше, чем двое прытких впереди, и поскользнулась на чем‑то склизком. Возможно, это кожура или сгнивший фрукт, но рассматривать у меня времени не было. Чудом удержалась на ногах, схватившись за веревку с сохнущим бельем. Простыни и рубашки тут же обрушились на какого‑то почтенного горожанина, который удивленно замер, накрытый простыней с головы до ног.

Артур, не заметив препятствия, налетел на него – оба покатились по земле, запутавшись в ткани.

Воришка тем временем уже почти скрылся из виду, но зацепился штаниной за установленную табличку «Рыба дня». Доска с грохотом рухнула, накрыв его сверху.

– Ну вот, – тяжело дыша, произнес инспектор, добравшись, прихрамывая, до места происшествия, – теперь поговорим.

Мы склонились над воришкой, который беспомощно барахтался под доской с нарисованной рыбиной. На вид ему лет двенадцать, не больше.

– Может, не надо? – жалобно попросил он.

Артур вздохнул и помог ему выбраться. Воришка тут же потупился и протянул мой кошелек:

– Извините. Больше не буду.

Признаваться, что паренек схватил пустышку, я не стала. Мало того что попался, так еще и украл, по сути, воздух. Я же не дура – знала, куда иду. Кошелек с деньгами спрятан надежно.

– Очень на это надеюсь, – строго сказал Артур. – Я передам стражам, чтобы внимательней за тобой следили. Еще раз попадешься на чем‑то подобном – и поедешь в исправительный дом.

Воришка шмыгнул в толпу и исчез.

– А почему не сразу туда? – поинтересовалась я, сдувая выбившуюся из прически прядь с лица.

Инспектор важно одернул пиджак и отряхнул брюки. К слову, он совсем не выглядел как человек, только что совершивший забег с препятствиями и повалявшийся в простынях. Есть в этом какая‑то несправедливость, потому что я отчетливо чувствовала, как у меня кровь в голове пульсирует от непривычной нагрузки. Да и пыхтела я на зависть любому чайнику.

– Честно? – с легкой улыбкой уточнил Артур. – Ничего хорошего в исправительном доме нет. Они там в банды сколачиваются, и, когда выходят, начинают творить куда более плохие вещи. Да и вы же обратили внимание, что парень одет хоть и бедно, но опрятно? Волосы у него не колтунами. Ботиночки вполне крепкие на вид. Он не беспризорник. Да и воровал он далеко не как профессионал. Может, на спор с кем‑то? В общем, это не повод для исправительного дома.

– А вы внимательный, – комплимент вышел неуклюжим, поэтому я быстро добавила: – И заботливый.

Глаза Артура насмешливо блеснули, но комментировать он не стал, поблагодарив меня за доброту.

Мы двинулись дальше и случайно свернули в узкий проем между двумя домами – настоящий лабиринт из ящиков, веревок с сохнущим бельем и забытых ведер. Говорят, что некроманты чуют смерть, однако это не совсем так. Правильнее сказать, что у нас появляется зуд между лопатками в местах с относительно свежей смертью.

– Артур, – позвала я негромко, боясь спугнуть ощущение.

Наверное, что‑то в моем голосе было настораживающим, поскольку инспектор обернулся и безмолвно поднял одну бровь.

Я замерла, прикрыв глаза и сосредоточившись. Воздух здесь и без того был пропитан не самыми приятными ароматами. Моя специализация – все же духи, а не зомби, хоть с разлагающимися телами и приходилось иногда работать в Исследовательском центре.

– Здесь… что‑то не так, – признаваться в некомпетентности как определителя запаха смерти не хотелось. И, тем не менее, сказать конкретнее не получалось.

– Что вы имеете в виду? – инспектор шагнул ко мне и нахмурился.

– Здесь кто‑то умер, – не очень уверенно, тихим голосом предположила я. – Чувствуете в воздухе странный запах?

Артур недоверчиво втянул носом воздух.

– Я ничего не чувствую. Только… – он запнулся, – только запах ваших духов. Очень приятный, кстати.

Невольно улыбнулась в ответ и поздравила себя с правильным выбором аромата, который даже после забега выполнял свою функцию.

Инспектор огляделся, внимательно изучая каждый угол.

– Никаких следов крови, – пробормотал он. – Никаких явных улик. Вы уверены?

– Как некромант – уверена, – кивнула я. – Но не на сто процентов. Наш учитель в таких случаях говорил, что полностью уверенным в смерти человека можно быть, только если перед тобой скелет. И то могут возникнуть сомнения. Я к тому, что энергия смерти здесь определенно имеет место быть.

– Значит, – Артур задумчиво потер подбородок и медленно произнес, – погоня за карманником, возможно, привела нас к чему‑то гораздо более интересному.

– И гораздо менее съедобному, – добавила я, покосившись на кулек с подарками от инспектора. А ведь это лучше цветов. – Работа нас везде найдет, да?

– Зато я точно уверен: наши встречи никогда не бывают скучными, – весело подмигнул мне Артур. – Как вы, Селеста, в первый раз попали в наш участок, так я и понял, что таких, как вы, больше нет.

– И хорошо, – смущенно буркнула я. – В участок?

– Проверим, не было ли заявления о пропавших людях в этом районе, – кивнул инспектор. – Или вообще чего‑то подозрительного.

В кабинете Артура было тихо, пока дверь не распахнулась с таким грохотом, будто за ней стоял отряд стражи, а не хрупкая бабушка в цветастом платке.

– Инспектор Лейн! – провозгласила она, потрясая свертком бумаги. – Я требую немедленного расследования!

Артур, который мирно пил чай с печеньем, едва не подавился. А я все же подавилась.

– Э‑э… Здравствуйте, уважаемая Эмилия, – инспектор заботливо постучал меня по спине, не отрывая взгляда от посетительницы. – Что случилось?

– Кошки! – трагически возвестила бабушка. – По всему городу мрут, как мухи зимой! Я насчитала почти сто трупиков! И если вы не примете меры, напишу жалобы в министерство, в газеты, в Нацлото и еще в Лигу защиты пушистых созданий!

На всякий случай я отодвинула чашку подальше от себя.

– Сто трупов… кошек? – переспросил Артур, забирая бумагу, которой размахивала воинственная старушка. – И где именно вы их нашли?

– О, везде! – воодушевилась посетительница. – На Рыночной площади, у старой мельницы, возле прачечной, за таверной «Пьяный кот»… Последний – прямо в переулке за булочной. Я его даже похоронила, такой милый был полосатик!

– За булочной? – тихо переспросила я. – Той, что через улицу от базара?

– Да‑да, милочка, – активно закивала Эмилия. – Так такие вкусные пышки продаются. И булочки с корицей. И пончики…

– Понятно, – резко перебил старушку Артур и громко сглотнул слюну.

Я его понимаю: сама как наяву почувствовала запах сладкой сдобы. И ведь какое странное дело – раньше, сидя в лабораториях часами, страдать от голода мне не приходилось, а сейчас постоянно то за преступниками бегаю, то от них.

Бабушка вытащила из дамской сумочки, в которую можно легко запихать пять кирпичей, очередную бумажку и, воинственно ею потрясая, пригрозила:

– Так, инспектор Лейн, я жду действий! Для стимула еще и к вашему начальнику зайду. Пускай мне на заявление печатей наставит. Чем больше, тем лучше!

Вот так мы с Артуром снова оказались в знакомом переулке, потому что больше никому дело о смерти ста кошек старший инспектор поручить не мог. Так еще поручил действовать тихо, а то нынче развелось защитников животных. Ему пикеты перед участком вовсе не нужны. Мы тактично не стали напоминать об обещании не давать нам пока громких дел.

В переулке приятнее не стало. Я старалась ступать аккуратно, чтобы не повторить трюк с веревкой и бельем. Зная свое везение в последнее время, сгнившее яблоко решила обойти с особой тщательностью.

– Осторожнее, – Артур успел меня поддержать за локоть, когда нога поехала в сторону на мокром листочке. – Вы вынуждаете меня, Селеста, выйти за границы и купить вам ботинки на устойчивой подошве, несмотря на все ваше недовольство и самостоятельность.

Я даже удивленно моргнула: это когда так неосмотрительно с моей стороны случился прокол с этими качествами?

– А смерть животных вы воспринимаете по‑другому? – поинтересовался инспектор, осматривая с помощью ручного фонарика темные углы.

– Да нет, – поежилась я. – Смерть – она и есть смерть. Только дух в таком случае не призывается. Мол, неэтично это. Все равно ничего сказать не могут. И документов у них нет. Разве что поднять котика как зомби могу, но тоже бессмысленное занятие.

– Значит, надо опросить жителей ближайших домов, – Артур покивал своим мыслям.

– Вдруг кто‑то заметил что‑то подозрительное. Или потерял кошку.

Дверь дома с правой стороны открыл пожилой мужчина в пижаме и с расческой в руке.

– Добрый день, – вежливо начал инспектор. – Я инспектор Лейн. Хочу задать вам парочку вопросов. Не пропадала ли у вас недавно кошка?

Мужчина выпучил глаза и схватился за сердце.– Пропала?! – заголосил он. – Так она не пропала, она в отпуске! Да, в санатории! На минеральных водах! Ей врач прописал, у нее… э‑э… ревматизм хвоста!

Я деликатно кашлянула, изо всех сил стараясь не заржать:

– То есть кошка у вас есть, но сейчас ее нет дома?

– Есть, конечно, есть! – закивал мужчина. – Просто она… путешествует. Самостоятельно. У нее есть письменное разрешение, все по закону!

Артур хоть и старался сохранить невозмутимый вид, но уголки его губ начали ползти вверх.

– А когда она уехала в санаторий? И где именно вы ее в последний раз видели?

– Вчера утром, – неосторожно вырвалось у мужчины, но он тут же поправился: – То есть позавчера вечером! Или… может, три дня назад? В переулке, да, точно! Она как раз шла на дилижанс до курорта. С чемоданом. Маленьким таким, кошачьим.

Моя выдержка была в разы хуже, чем у Артура. Смешок вырвался с хрюком.

– Чемодан, говорите? – инспектор наградил меня почти строгим взглядом. – И куда же она направлялась?

– В Мурляндию, – выпалил мужчина, а потом смутился. – То есть… я не знаю. Просто ушла и все. Может, и не в отпуск вовсе. Может, ее похитили! Потребовали выкуп в виде сардин!

– А как выглядела кошечка? – Артур всем видом демонстрировал заинтересованность. – Окрас? Особые приметы?

– Ну‑тык… – почесал мужчина макушку расческой. – Она у меня постоянно красится. Месяц назад была черной. Потом в полосочку. А недавно трехцветной стала.

– Спасибо за информацию, – невозмутимо произнес инспектор. – Мы будем держать вас в курсе поисков вашей отпускницы.

– Обязательно! – воодушевился мужчина. – И если найдете – передайте ей, что сардины я спрятал под кроватью! На всякий случай!

Артур ничего говорить не стал, а просто закатил глаза, когда из‑за закрытой двери раздалось фальшивое пение владельца путешественницы.

В доме слева нам открыла женщина с бигуди на голове и в халате с изображением десятка кошек.

– Стража? – всплеснула она руками, и мы не стали ее поправлять. – О, наконец‑то! Моя Пушинка пропала три дня назад! Я уже обошла весь город, расклеила объявления, даже наняла гадалку, но та оказалась шарлатанкой. Сказала, будто моя девочка встретила любовь и готовится стать матерью. А она не может! Мало того что моя Пушинка – дама приличная, так еще я позаботилась, чтобы она в подоле котят мне не принесла, ведь топить их так неприятно. Да и какие гены будут от местных котов? Сплошные испорченные…

– Опишите вашу кошку, пожалуйста, – дипломатично перебил женщину Артур.

– Пушинка? – женщина мечтательно закатила глаза. – Белоснежная, с голубыми глазами. Ни у кого больше таких нет. Питает слабость к свежим булкам и сливкам. Характер ангельский, хотя однажды она разгромила цветочный магазин – но это не ее вина: там продавали герань, а она ее терпеть не может. И еще она умеет открывать ящики с едой. А еще любит вечно куда‑то залезть и застрять там.

– Впечатляет, – кивнул инспектор, бросая на меня выразительные взгляды. Надеюсь, он нас с Пушинкой не сравнивает? Цветочный магазин я точно пока не трогала. Да и к герани равнодушно отношусь. – А вы не видели в последнее время кого‑то подозрительного в переулке?

– Подозрительного? – женщина задумалась. – Только почтальона. Он странно смотрел на Пушинку. Но он вообще странно смотрит на всех: у него один глаз косит, а другой нет. Однако Пушинка пару раз его кусала за ногу. Он ей обещал за это хвост оторвать. Вы думаете, что это почтальон похитил мою прелесть?

Артур еле заметно вздохнул и пообещал:

– Мы проверим эту версию. И будем держать вас в курсе.

– О, спасибо! – женщина просияла. – Если найдете, на руки берите аккуратнее. Она чужих не любит. Точно лицо расцарапает.

Когда дверь закрылась, я не выдержала и тихонько цыкнула:

– Гены ей плохие… Да с характером ее Пушинки только дворовые коты и справятся. Теперь пообщаемся с хозяином булочной? Может, хоть он окажется адекватным?

А ведь ни одно описание не совпало. Кошка, о которой говорила Эмилия, была полосатой, Пушинка – белоснежная, а путешественница с окрасом еще не определилась. Я вообще сомневаюсь, что она существует в действительности.

– С такими соседями? – Артур с улыбкой покачал головой. – Я бы на это не сильно рассчитывал.

Дверь булочной распахнулась с мелодичным звоном колокольчика. Внутри пахло свежим ароматнейшим хлебом, корицей и карамелью. За прилавком стоял могучий мужчина с пышными усами и в белоснежном фартуке. Он лучезарно улыбнулся, словно только нас и ждал:

– О, какие гости! Инспектор и… – он окинул меня восхищенным взглядом, – очаровательная дама, чье присутствие делает мой день в два раза светлее! Чем могу вас порадовать? Пряники? Пирожки с вишней? Булочки с изюмом, которые тают во рту, как первый поцелуй?

Он так нежно проворковал последние слова, что я смутилась, а Артур с недовольной интонацией отмахнулся:

– Спасибо, пока ничего. Мы по делу. Скажите, к вам не заглядывала белая пушистая кошечка с голубыми глазами и отвратительным характером? По словам хозяйки, она очень любит свежую выпечку.

Булочник на мгновение замер, усы его чуть дрогнули. Никогда не думала, что этот элемент внешности способен жить сам по себе.

– Кошка? – он громко рассмеялся. – Да у меня тут мыши боятся появляться, не то что кошки! Я пеку так, что даже крысы предпочитают держаться подальше – боятся располнеть и перестать пролезать в норы. Но для такой милой девушки я открою страшную тайну: мои пышки из вас пышку не сделают.

Артур слегка нахмурился и решил поддержать разговор, оттеснив меня плечом от прилавка:

– Но все же, может, кто‑то из покупателей видел? Или вы сами заметили белую кошку в переулке?

– Сливки, говорите? – булочник подмигнул мне. – Вот сливки я бы вам предложил с удовольствием! А кошек не видел. И не слышал. И вообще, милочка, – он снова обратился ко мне, злостно игнорируя Артура, – если бы у меня тут бродили всякие пушистые создания, я бы первым их выставил. Они же тесто испортят! А тесто – это святое.

Инспектор еще заставил сделать меня пару шагов назад и фактически закрыл своей спиной весь обзор на булочника:

– Мы расследуем случаи гибели кошек в этом районе. Последний труп был найден в переулке за вашей булочной. Вы что‑нибудь видели или слышали подозрительное?

Мужчина мгновенно переменился в лице. Улыбка сползла, взгляд стал колючим.

– Кошки? – он фыркнул и принялся энергично вытирать прилавок, хотя тот и так блестел чистотой. – И вы пришли с этим ко мне? В рабочее время? Когда у меня очередь на улице, а тесто подходит?

– Но это серьезное дело, – строго проговорил Артур. – Уже почти сто трупов. Возможно, это часть чего‑то большего.

– Большего? – булочник громко рассмеялся. – Да бросьте, инспектор! Вы еще скажите, что кошки собрали целую шайку и готовят переворот с захватом власти! Съела ваша кошечка что‑нибудь из помойки и отравилась, а вы заговоры кругом видите. Ладно еще милая девушка – им свойственно витать в розовых облаках, но вы, инспектор…

– А я работаю по обращению, – развел руками Артур. – И обязан провести расследование. И не важно – кошки это или незаконная торговля.

Булочник вздохнул, оперся руками о прилавок и снова обратился ко мне:

– Милочка, – его голос стал на удивление мягким, почти отеческим, – я тут с пяти утра. Вижу одних и тех же людей: мам с детьми, стариков, торговцев, стражников… Все, как на ладони. И поверьте, если бы какая‑то кошка тут ошивалась, я бы заметил. Но ни белых, ни черных, ни полосатых ко мне не заходило. Только мука, дрожжи и любовь к своему делу.

Он выпрямился и снова стал деловитым:

– Так что, может, все‑таки возьмете пирожков? Свежайшие, с яблоками и корицей. Помогут вам думать. А то я смотрю, голова у вас от этих кошек уже кругом.

– А есть с мясом? – спросил Артур, жадно втягивая аромат.

– Увы, инспектор, – булочник развел руками с наигранным сожалением, – только сладкие начинки! Философия моего заведения: жизнь и так полна горечи, зачем добавлять ее в пирожки?

Надо же, у обычной булочной есть целая философия. Только она какая‑то странная. Пирожки с мясом подороже стоят. Да и мужской контингент охотнее такие покупать будет.

– Спасибо за информацию, – Артур с сожалением бросил взгляд на прилавок. Я его понимаю: тоже почему‑то не хочется здесь ничего брать, хотя и стоит отменный аромат.

– Да не за что, – булочник подмигнул мне. Артур сквозь зубы что‑то прошипел. – Если вдруг передумаете насчет пирожков – я всегда здесь. И всегда рад видеть такую очаровательную посетительницу!

Когда мы вышли на улицу, я недовольно фыркнула:

– «Милочка», «очаровательная»… Еще бы предложил мне рецепт фирменного теста для успокоения нервов. И как он ловко отвертелся от вопроса про рыжую кошку – сначала сказал, что никаких кошек нет, потом – что не заметил.

– Слишком много отрицаний, – задумчиво произнес Артур, но я‑то заметила кровожадный взгляд, брошенный на витрину булочной. – Обычно люди просто говорят «не видел» – и все. А он развел целую речь про мышей, крыс и святость теста.

– И слишком резко сменил тон, когда речь зашла о мертвых кошках, – добавила я. – Будто тема его нервирует.

Инспектор уже меня не слушал. Он замер у края тротуара, уставившись на мусорный бак возле булочной.

– Селеста, – тихо позвал он, – посмотрите туда.

Не то чтобы я любила рыться в мусоре, однако тон Артура меня заинтриговал. Поверх остальных отходов лежал смятый бумажный пакет, явно недавно выброшенный, с гордой надписью: «Мясная лавка „У Грегора“».

– Пирожки только со сладкими начинками, значит? – иронично приподняла я бровь.

– И кошка у него, конечно, ни разу не забегала, – Артур прищурился. – Интересно, что еще наш любезный булочник нам не рассказал?

– Может, он просто любит мясо на обед? – попыталась не слишком радоваться я.

– В пакете было что‑то крупнее бутерброда, – покачал головой Артур. – И выбросил он его поспешно – вон, край еще торчит, не успел как следует спрятать. И это при «философии» и святости теста. Готовить мясо в булочной он бы не стал. В сладком аромате сдобы мясной был бы слышен отлично.

Я задумчиво обернулась и посмотрела на дверь булочной. Теперь желания там купить хотя бы пончик стало еще меньше.

– Думаете, он как‑то связан с гибелью кошек?

– Не знаю, – Артур потер подбородок. – Но теперь я точно хочу заглянуть к нему еще раз. Вечером. Когда поток покупателей иссякнет, а аппетит на мясо, видимо, проснется снова. Да и люблю, знаете, по вечерам проследить за кем‑нибудь. Особенно в вашей компании.

– Отличная идея, – улыбнулась я, тихонько радуясь, что меня не отправят домой. Видимо, булочник чувства опасности у инспектора не вызвал. – А пока… может, все‑таки заглянем в мясную лавку? Проверим, кто там закупается на постоянной основе?

– Резонно, – одобрительно кивнул Артур. – Пойдемте. Видите? Вы уже думаете, как самый настоящий инспектор!

– А вы перестали бояться общаться с духами, как самый настоящий некромант, – вернула я комплимент Артуру.

– И вообще, из нас вышла отличная команда, – с довольной улыбкой резюмировал инспектор.

Внутри мясной лавки «У Грегора» было прохладно, пахло свежим мясом и пряными специями. За прилавком стоял могучий мужчина с бритой головой и в кожаном фартуке. В руке он держал окровавленный топор, которым только что одним ударом отрубил голову туши свиньи. Подозреваю, что это Грегор и есть.

Он легко вогнал топор в колоду, вытер руки о фартук и хмуро посмотрел на нас, посмевших прервать его увлекательнейшее занятие:

– Чего надо?

Хорошо, что меня отрубленной головой свиньи не испугаешь. Я, наоборот, с уважением оценила идеальный срез.

Артур, убедившись, что меня не вынесло волной отвращения, спокойным тоном сказал:

– Мы расследуем гибель кошек в районе. Видели пакет из вашей лавки возле булочной Карла Баттерби. Скажите, он часто у вас закупается?

– Каждый день, – коротко ответил Грегор. – Килограмм мяса. Говядина. Иногда два берет.

– Каждый день? – удивилась я прожорливости булочника. – И давно это продолжается?

– Месяца три. Может, четыре. Точно не помню.

– А зачем булочнику столько мяса? – поинтересовался Артур. – У него же пирожки только со сладкими начинками.

– Мне‑то откуда знать? – пожал плечами Грегор. – Спросил как‑то, а он говорит: «Для друзей. Они у меня особые. Очень любят свежее мясо». Ну, я и забил. Мое дело – продать.

– Особые друзья? – я переглянулась с Артуром. – Вы не замечали, чтобы он кормил каких‑то животных? Может, бродячих собак или… кошек?

Грегор на мгновение задумался, почесал затылок:

– Кошки… Да, было дело. Раз видел, как он за булочной кому‑то что‑то кидал. Но издалека, толком не разглядел. Я тоже подкармливаю: кошкам – обрезки, собакам – кости. Мне не в убыток.

– Вы не замечали за булочником чего‑то странного? – уточнил Артур. – Может, он нервничал? Или озирался, когда забирал мясо?

– Нервничал? – мясник неопределенно пожал плечами. – Не особо. Но в последнее время стал торопиться. Раньше поболтаем, я ему про цены на свинину расскажу, а теперь – «килограмм говядины, спасибо, до завтра» – и бегом.

– А другие покупатели не говорили ничего про мертвых кошек? – инспектор бросил взгляд на наружную витрину. Там как раз стояли две дамочки и что‑то обсуждали, тыкая пальцами в название.

– Мне про кошек не говорят, – отрезал Грегор. – Мне говорят: «Грегор, отрежь полкило вырезки» или «Грегор, этот кусок посвежее». Про кошек – никогда. Хотя нет. Когда тушки кроликов привозят, покупатели через одного спрашивают, не коты ли это.

Вот кто как вечера проводит, а мы с Артуром крались за булочником, стараясь не шуметь. Поскольку времени до очередного несвидания у меня было много, я успела сбегать домой, бережно убрать подарок инспектора, чтобы фрукты и овощи не испортились, и поменять обувь. А то слежки может не случиться, если я запнусь и красиво выпаду из укрытия.

Карл Баттерби бодро шагал по улицам, насвистывал веселую мелодию, и наконец остановился у ворот кладбища.

– Здравствуй, любимая работа, – шепотом сказала я.

– Здравствуй, любимое место, – также тихо поддержал меня Артур.

Карл огляделся по сторонам, подмигнул самому себе и ловко подпрыгнул, цепляясь за верх забора. Через мгновение он уже был по ту сторону.

– Ого, – восхищенно прошептала я. – Для пекаря с усами он в отличной форме.

– Или часто тренируется, – хмуро заметил Артур. Как‑то он чрезмерно нервно реагирует на булочника. Неужели ревнует? – Ладно, наша очередь.

Я подошла к забору, вздохнула и попыталась подтянуться. Пальцы скользнули по металлу.

– Кажется, без помощи мне не обойтись, – скорбным тоном призналась я.

– Конечно, – Артур подставил сцепленные руки. – Подброшу.

Я неловко поставила ногу, Артур напрягся и подтолкнул ее вверх. Мне даже удалось ухватиться за верх забора, но я не удержалась и чуть не свалилась прямо на инспектора.

– Там дальше есть более удобное место, – со вздохом сдалась я. – Там люди без проблем перелезают.

– Вы справитесь, – Артур снова подставил руки. – Пока мы будем бегать вокруг кладбища, упустим Баттерби. На счет «три». Раз… два… три!

На этот раз мне удалось перелезть через забор и неуклюже спрыгнуть по ту сторону. Артур же продемонстрировал, что он в прекрасной форме, и легко проделал тот же трюк, только без чьей‑либо помощи.

Булочника было отлично видно. Он шел уверенно, будто ходил здесь каждый день. Наконец он остановился у одной могилы, стер пыль с надгробия и сел прямо на траву рядом.

– Ну, отец, – громко произнес Карл Баттерби, – я все делаю, как ты велел. Наш род должен стать великим. Ты говорил, что мы достойны министерского кресла, и я это докажу!

Мы замерли за соседним памятником – массивной каменной вазой. Странное решение, но, видимо, умерший был гончаром.

– Он разговаривает с могилой? – одними губами спросила я. – Имею в виду: просто разговаривает?

– Похоже на то, – так же беззвучно ответил Артур. – Слушаем дальше.

Карл что‑то еще говорил, жестикулировал, но слов уже не разобрать. Наконец он встал, отряхнул брюки и направился к выходу.

Я задумчиво смотрела вслед булочнику. Все‑таки проблема не только с жильцами домов по соседству. Они там все с приветом. Но хотя бы Баттерби не некромант, а просто любитель побеседовать с холодным камнем на странные темы. Величие рода? Министерское кресло? Неплохие планы для обычного булочника.

– Надо выяснить, что он тут делал, – Артур почесал затылок. – Может, попробуем… призвать этого духа?

– Вы серьезно? – я удивленно округлила глаза. – Сами предложили? Я‑то против ничего не имею. Главное, чтобы смотритель нас не поймал. На меня сменщики и так как на предательницу смотрят. Мол, превратила кладбище в проходной двор.

– Не переживайте, – Артур положил мне руку на плечо. – Я разберусь, если возникнут проблемы.

Нет, Джейн определенно права: по голове – и жениться. Срочно!

На надгробии было выведено позолоченной краской: «Карл‑старший Баттерби. Величие рода – превыше всего».

– Звучит многообещающе, – пробормотал Артур. – Для лекарей.

Призыв так призыв. Инспектор заинтересованно склонил голову к плечу, наблюдая за появлением духа.

– Ну что еще? Кто тут меня дергает среди ночи? – сердито вопросил Баттерби‑старший. Кстати, усы у них фамильные.

– Доброй ночи, – улыбнулась я. – Простите за беспокойство.

– Беспокойство? – голос стал язвительным. – Вы не просто беспокоите, вы нарушаете мой вечный покой! И ради чего? Ради каких‑то глупостей?

Коварно улыбнулась. Вот с такими духами договориться как раз очень просто: поддакивай им и соглашайся слушать их бред. Они, наоборот, рады свободным ушам.

– Расскажите нам о плане величия вашего рода, – попросила я. – Что задумал ваш сын?

– Мой сын? – дух вдруг оживился. – Ах, Карл‑младший! Не зря я назвал его своим именем! Он достойный наследник! Наконец‑то он воплощает в жизнь мой великий замысел!

– Какой замысел? – насторожился Артур.

– Величие! – дух от возмущения дернулся на месте. – Величие нашего рода! Мы не должны гнить в булочной! Мы должны править городом! Занимать министерские кресла! Входить в историю! Баттерби обязаны стать династией правителей!

– Но… – замялась я, не понимая, какой вопрос следует задать дальше. Как‑то в жизни мне повезло, и мечтающих захватить власть встречать лично раньше не доводилось. – Разве для этого не нужно что‑то делать? Участвовать в выборах, например?

– Выборы? – презрительно фыркнул дух. – Это для слабых! Мы пойдем путем истинного величия! Сын обещал, что докажет, из какого теста сделаны Баттерби!

– Подождите! – я выставила ладонь перед собой, пытаясь остановить поток словоблудия, бессмысленного и беспощадного. – А кошки? При чем тут кошки?

– Кошки? – удивился дух. – Какие кошки? Терпеть их не могу. Вечно чешусь из‑за их шерсти. Величие рода Баттерби не имеет отношения к кошкам! Только к хлебу, власти и славе!

Дух насладился эффектом от своих выкриков и ушел в землю.

– Как мне не нравятся бесконечные упоминания министерских кресел, – раздраженно дернул уголком рта Артур. – Обычно это ни к чему хорошему не ведет.

– М‑да, – печально согласилась я с инспектором. – Гены – вещь непредсказуемая. Если отец просто зациклен на величии рода, то сынок что‑то пытается предпринять. А вообще, есть способ, чтобы из булочника стать министром?

– Для начала нужно это кресло освободить, – задумчиво протянул инспектор. – А вот чтобы пробиться среди других кандидатов, необходимы либо влиятельные покровители, либо очень толстый кошелек. К Баттерби ни первое, ни второе отношения не имеет.

– Ага! – выпрыгнул из‑за памятника Спаркли. Увидел нас и резко погрустнел: – Ага… Это вы. Опять мертвых тревожите.

– Ничего подобного, – хитро улыбнулась я. – На кладбище все спокойно.

На следующий день мне предстояло выйти на смену. Уже предвкушая, как в тишине сяду за стол в сторожке и начну разбираться в набранном материале для научной работы, я вышла утром из дома, довольно щурясь.

Артур так неожиданно встал на моем пути, что я не успела остановиться вовремя. В результате мы с ним слились в жарких объятиях.

– Вот это приветствие, – хрипло заметил инспектор. – Только в участке так делать не надо, а то остальные обзавидуются.

– Кхм, – я смущенно сделала шаг назад. – Ничего обещать не буду. Физика сильнее меня. Ну и невнимательность тоже. А вы, Артур, зачем здесь?

– Вы опять прогуливаете работу, – хитро подмигнул он. – Тир уже едет на кладбище принимать смену.

– А повод? – недовольно спросила я. Такие мирные планы мне сломали опять. Ведь придется снова бороться с преступностью.

– Приказ, – веско обронил Артур. Положив мне ладонь на поясницу, он легонько подталкивал меня к повозке.

– Старшего инспектора? – я послушно перебирала ногами.

– Берите выше, – многозначительно поиграл бровями Артур. – Начальство начальства распорядилось. Кажется, я знаю, что задумал Баттерби. И если окажусь прав, с кошек он должен перейти на людей.

– Ох уж это величие рода, – вздохнула я, забираясь в повозку. – А куда мы едем?

– Туда, где он может легко найти себе подопытных, – Артур залез следом за мной, закрыл дверцу и приказал трогать. – Там, где много тех, кто за отравленный пирожок еще и спасибо скажет. Я пока вкратце расскажу, в чем дело. Через месяц пройдет благотворительный прием в министерстве. Закуски для мероприятия будут поставлять мелкие торговцы. В том числе и Баттерби.

– Вы хотите сказать, что он рискнет отравить все министерство? – мои брови полезли на лоб.

– Не отравить, – инспектор скрестил руки на груди. – Точнее, не всех. А еще точнее – спасти не всех. Вот как можно заручиться поддержкой и попробовать пролезть в министерское кресло. Героев у нас любят. Я этот вывод сделал по результатам его закупок в аптечных лавках. Мы ночью по всему городу информацию собирали. Несмотря на психа‑отца, Баттерби‑младший куда более продуманный. Это мясо он брал только у Грегора, а вот все необходимое для уникального яда и противоядия к нему – постоянно в разных местах покупал. Но более полную картину получим чуть позже. Эмили все же сдала нам пару захоронений котиков, и теперь лекари пытаются понять, чем именно их отравили.

– Так он еще и яд сам изобрел? – удивилась я. – Надо же, какой разносторонний человек.

– И не говорите, – инспектор скупо улыбнулся. – Сам в шоке.

В результате мы приехали к ночлежке. Тут бездомные могут переночевать, заработать вшей, получить порцию бесплатной еды и найти какой‑нибудь заработок.

Артур действовал без промедления. Он бросился вверх по лестнице. Я, стараясь дышать через раз, привычно поспешила за ним. В одной из комнат на полу лежал мужчина в лохмотьях и хрипел, держась за горло. За ним с исследовательским интересом наблюдал Карл Баттерби.

– Не успели, – прошипел инспектор и ударом выбил сознание из булочника.

Тот рухнул на пол, из его корзины посыпались пирожки.

– Нам надо, чтобы он не умер? – на всякий случай уточнила я, указывая на бродягу.

– А вы можете это сделать? – Артур быстро собрал улики с пола.

– Яд – это смерть, – холодно произнесла я, простирая руку над бьющимся в конвульсиях мужчиной. – А смерть – это мы.

Из рта отравленного хлынула черная кровь.

– Скажите, что вы его не добиваете, – с опаской попросил Артур. – Сюда уже едет стража. Мы можем не успеть спрятать труп!

– Переживаете? – умилилась я заботе. – Не стоит. Труп всегда можно в кратчайшие сроки состарить до состояния праха. Отравленная кровь сейчас выйдет, и он сможет дотянуть до лекарей.

– А‑а, – облегченно выдохнул инспектор, – так вы, Селеста, его спасаете?

Ответить я не успела, поскольку булочнику надоело протирать своей одеждой грязный пол, и он решил вернуться к нам. Оценив перспективы, Баттерби грозно пополз на меня.

– Надо же, какой шустрый, – усмехнулся Артур, невежливо наступая на спину булочника ногой и прижимая его к полу. – Не мешай некроманту работать.

– Он может пока рассказать о величии рода Баттерби, – я иронично улыбнулась. – Мы готовы выслушать и восхититься.

Почему‑то мое щедрое предложение отклика не нашло. Наоборот, булочник предпочел замолчать надолго. Видимо, рассчитывал, что мы не сможем докопаться до всех подробностей, и адвокат поможет ему соскочить. Но Баттерби из‑за слишком высокого мнения о себе был слишком низкого мнения об Артуре. А зря.

По сути, прокололся булочник на ерунде, не подумав о том, что в аптеках при покупках делают обязательную запись. Да и чуйку инспектора нельзя не отметить: он искал, где Баттерби покупал яд, а нашел что‑то более интересное.

Как и любой двинутый на своем величии человек, булочник вел подробнейший дневник. Его‑то и нашли при обыске квартиры Баттерби.

Задумку я оценила. Во‑первых, он не собирался подставляться. На благотворительном приеме от булочной Баттерби должны были быть только сладкие закуски, а вот небольшие пирожки с мясом планировались от другого пекаря. Он планировал подменить готовое угощение. Так к нему бы вопросов и не было. Во‑вторых, он хотел так рассчитать дозу, чтобы не переубивать всех, а оставшихся героически спасти противоядием, которое исключительно случайно оказалось бы у него с собой. Только я все равно не уверена, что это позволило бы занять министерское кресло. А вот Карл Баттерби в этом был уверен на сто процентов.

М‑да, трудно работать с психами. На кладбище в разы спокойнее.