Глава 46

— Я по привычке, — призналась я. — Извини.

На миг мне стало страшно, что дракон и правда уйдет. Я почувствовала себя глупо. Мне тоже нравилось кататься на руках у Риордана, да и с близняшками всегда веселее. А Тим? Это самый воспитанный младенец, которого мне только доводилось видеть!

И Буся тоже любил дракона. По-своему, но любил. Не разочаровывать же скунса?

— То есть, ты не права? — прищурился дракон.

Я скрипнула зубами. Вот же ящерица! Ему что, первых извинений не хватило? Нет, Риордан точно знал, как тяжело женщинам даются подобные признания. Специально выводил меня из себя.

— Права, — фыркнула я. — В чем-то другом наверняка права. Но в магии-то я не разбираюсь, так что и слушать меня не надо.

Раздался громкий “бум” и в комнату ввалился скунс. За ним торопливо семенила банкетка Константина. Буся бежал и фыркал, костеря хозяев на чем свет стоит. Как хорошо, что я не понимала по-скунсячи. А то узнала бы о себе много нового!

— Про тебя забыли, Бусинка? — мило засюсюкала я, протягивая руки к фамильяру.

Но эта хвостатая ракета пронеслась мимо и начала покорять ледяную башню по имени Риордан.

— Предатель, — возмутилась я. — Нет бы меня пожалеть! Я, между прочим, страдаю…

Несносное создание встопорщило хвост. В мою сторону, между прочим! А так как я предпочитала учиться на чужих ошибках и прекрасно помнила пострадавшую Малену, подходить к сладкой парочке не решилась.

— Похоже, теперь это твой фамильяр, — вздохнула я. — Сам с ним и разбирайся!

— Мне он нравится, — невозмутимо ответил Риордан. — Сильный, смелый, магически одаренный.

— Можно сказать, гениальный, — с иронией добавила я. — Помогает сбежать от дракона в девяти случаев из десяти.

Риордан выгнул бровь. Даже фамильяр повернулся ко мне своей умильной стороной, а не боевой. Пришлось пояснить:

— В десятом случае сбегает к дракону сам.

Губы Риордана тронула улыбка. Дракон в целом потихоньку оттаивал, словно Буся вытягивал из него всю тревогу. Я надеялась, что мои извинения в этом тоже немного помогли.

— Я уходил не от тебя, — тихо произнес дракон. — Я хотел разрушить барьер, который нам мешал.

— И тогда мы будем вместе? — фыркнула я. — Жить долго и счастливо?

Дракон нахмурился. Он не понимал причин моего раздражения. Даже Буся недоуменно оглянулся.

— Или тогда ты избавишь драконьи земли от ужасного проклятия, и весь ваш народ продолжит делиться по парочкам и пользоваться человечками как временным развлечением?

Я не сдержалась. Хотела сохранить хрупкий мир между нами, но рассказанная легенда подстегивала недовольство.

Род Риордана платил за свои ошибки. Может быть, слишком долго. Может быть, незаслуженно. Но его предок убил ту девушку, пусть и не своими руками. И это навсегда. А навсегда — гораздо дольше, чем на пару веков.

Меня еще беспокоил другой вопрос. Если ведьма и ее сестра были обречены перерождаться, значило ли это, что после снятия проклятья они навсегда покинут этот мир?

Легенды — штука зыбкая. Много трактовок, много приросших к ним историй и уточнений. Кто знает, как дело обстоит на самом деле?

Что, если снятие проклятья с дракона отправит меня в небытие?

Я ведь захотела остаться в этом мире. Не ради Риордана, разумеется, а просто так. Но… Я не хотела просто исчезать во благо всех чешуйчатых. Хотя, конечно, ради Авы, Тима и Нари можно было бы потерпеть.

— С тех пор многое изменилось, — сухо произнес Риордан. — Благодаря проклятию мы узнали кое-что новое о себе.

— Например? — хмыкнула я.

— Например, что мы способны любить. Что любовь сильнее судьбы. Что иногда магия ошибается…

Я знала, что дракон пытается меня успокоить. Но сердце кольнуло дурное предчувствие, и я только сильнее убедилась в том, что после снятия проклятия мне кранты. Или куранты, если учитывать вечную зиму во дворце дракона. Справим там и Новый год, и новую эру их королевства.

— Надо встретиться с Маленой, — сменила тему я. — Наверное, твоя принцесса что-то да знает об этом.

— Вы обе переродились без памяти о прошлом, — качнул головой Риордан. — Незачем с ней разговаривать.

— Тогда что ты собрался делать?

Дракон виновато опустил взгляд. Я почувствовала, что хочу запустить в него не только подушкой, но и всем диваном.

— Целовать?!

В моем голосе смешалась обида и праведный гнев. Вот же… Ледышка!