На рассвете, когда Пия проснулась, ее лицо и волосы были влажными от росы, но поверхность воды почти полностью очистилась от тумана. Она подумала, что это каким-то образом связано с необычно теплой ночью, и порадовалась, что поднялся бодрящий ветерок и по реке побежала рябь: погода, казалось, будет помягче, чем накануне.

Фокир еще спал, поэтому она лежала не шевелясь, прислушиваясь к звукам раннего утра — уханью далекой птицы, шелесту ветра в мангровых зарослях и плеску воды в водоворотах прилива. Слух постепенно настраивался на восприятие мира, и вот она различила звук, отличный от остальных, — короткий и хриплый. Он звучал как выдох и все же вовсе не напоминал дыхание иравадийского дельфина. Пия перевернулась на живот и потянулась за биноклем: интуиция подсказывала, что это должен быть гангский дельфин, Patanista gangetica. Мгновением позже она заметила гладкую спину, выступающую из воды в паре сотен метров от носа лодки. Да, это он, Пия обрадовалась, что ее догадка так быстро обрела подтверждение. И это не одинокое животное — в непосредственной близости от лодки их было, наверное, трое.

Пия села. До сих пор ее крайне удручало малое число встреч с Platanista, и данный случай стал неожиданным бонусом. Она засекла координаты и полезла в рюкзак за таблицами данных.

Именно таблицы заставили заподозрить неладное. Фиксируя появление дельфинов, Пия заметила, что они всплывают на поверхность слишком часто, с интервалом всего в минуту или две между выдохами. И уже не раз она расслышала, наряду с дыханием, звук, напоминающий повизгивание.

Что-то здесь не так, решила Пия, обычно эти животные подобным образом себя не ведут. Она убрала записи и поднесла бинокль к глазам.

Размышляя над поведением дельфинов, Пия невольно возвращалась мыслями к статье, которую читала несколько лет назад. Автором был швейцарский цетолог, профессор Дж. Пиллери, один из пионеров изучения речных дельфинов, корифей в этой области. Насколько она припоминала, статья была написана в 1970-е. Научные интересы Пиллери привели его на реку Инд, в Пакистан, он заплатил рыбакам, чтобы те выловили для него пару Platanista, самца и самку. В статье описывался процесс во всех подробностях. Поймать этих дельфинов было непростым делом, потому что у Platanista такая точная эхолокация, что они способны обнаружить сеть и обойти ее, едва та опущена в воду. Рыбаки прибегли к хитроумной стратегии, заманивая неосторожных дельфинов в такие места, где можно было сбросить на них сеть сверху.

После того как два экземпляра были отловлены, следующей задачей Пиллери было доставить их в лабораторию в Швейцарии. История этого путешествия, насколько помнила Пия, была настолько запутанной, что она хохотала в голос, читая статью. Животных завернули в мокрую ткань и отвезли на моторной лодке к месту погрузки на Инде. Дожидавшийся там грузовик отвез их на железнодорожную станцию, а затем они отправились поездом до Карачи. Всю дорогу их тела постоянно поливали водой из родной реки. В Карачи поезд встречал «ленд-ровер», который отвез дельфинов в отель, где был подготовлен специальный бассейн. После того как животные отдохнули там пару дней, «ленд-ровер» доставил их в аэропорт Карачи. Дельфинов погрузили в самолет компании «Свиссэйр». С двумя дельфинами на борту самолет совершил промежуточную посадку в Афинах, прежде чем лететь в Цюрих, где температура была ниже нуля. Животных, согреваемых одеялами и грелками с горячей водой, поместили в обогреваемую машину «скорой помощи» и повезли в анатомический институт в Берн, где их ждал особый бассейн — резервуар, температура воды в котором поддерживалась ровно такой же, как в Инде.

И вот именно в этой странной среде обитания — в этом Инде в Альпах — Пиллери и наблюдал любопытный и прежде неизвестный аспект поведения Platanista. Эти животные оказались очень чувствительны к атмосферному давлению — было замечено, что атмосферные фронты, проходившие над Берном, заставляли их вести себя крайне необычно.

Пытаясь припомнить детали поведения плененных дельфинов, Пия отвлеклась от наблюдения за рекой и машинально взглянула на горизонт на юго-востоке. Остальная часть неба была безоблачной, но в той стороне горизонт приобрел характерный стальной отблеск.

Пия уронила бинокль, взгляд ее заметался с неба на дельфинов и обратно. Теперь она все поняла. И, не раздумывая, крикнула:

— Фокир, приближается буря! Нам нужно возвращаться на «Мегха»!

Палец Хорена указывал на юго-восточный квадрант неба, где на горизонте расплывалось темное пятно, словно сурьма стекала с века.

— Она пришла быстрее, чем я думал, — сказал Хорен, посмотрев на часы. — Сейчас половина шестого. Но мы можем подождать еще тридцать минут. Чуть задержимся — и не сможем вернуться на Лусибари.

— Но, Хорен-да, — возразил Канаи, — неужели мы бросим их одних лицом к лицу с циклоном?

— А что остается делать? Либо так, либо мы все потонем вместе с бхатботи прямо здесь. Я волнуюсь не только за свою жизнь или за вашу, нужно подумать и о моем внуке. А насчет безопасности, на это не стоит особенно рассчитывать. Я вообще не уверен, что мы вернемся.

— Но разве нельзя найти какое-нибудь укрытие где-нибудь недалеко? — предложил Канаи. — Какое-нибудь место, чтобы переждать шторм?

Указательный палец Хорена обрисовал окружающий пейзаж:

— Канаи-бабу, оглядитесь. Где вы видите укрытие? Видите острова вокруг? Когда налетит буря, они все окажутся на несколько футов под водой. Если мы останемся здесь, бхатботи либо перевернется посреди реки, либо его выбросит на берег. Здесь у нас нет шансов. Надо уходить.

— А как же они? У них есть шанс?

Хорен опустил ладонь на плечо Канаи:

— Послушайте. Будет нелегко, но Фокир знает, что делать. Если у кого-то и есть шанс, то именно у него. Говорят, его дед выжил в страшную бурю на Горджонтуле. Что еще я могу сказать? Это не в нашей власти.