Пустырь за карьером оказался ровной плешью в кольце чахлого березняка. Низкое солнце подсвечивало выгоревшую траву золотистым светом. Машины выстроились полукругом вдоль края, а «Руссо-Балт» полковника встал чуть в стороне от остальных.

— Красивый, — изрекла Мира, окинув оценивающим взглядом сияющий на солнце длинный чёрный автомобиль с блестящими хромированными вставками.

— Нам подходит, — лениво ответил я, щурясь на солнышке. Несмотря на то, что мне предстояло прирезать одного мерзавца, настроение после ужина было умиротворённое.

А то, что никто из моих ребят не переживал за результат, искренне веря в мою силу, меня особо радовало.

Ольга Аркадьевна вышла из машины, суетливо разглядывая всех вокруг. Филипп держался рядом с матерью. Взгляд именинника был цепким, но не напуганным. Заметив меня, он решительно кивнул, будто пытаясь подбодрить.

Я улыбнулся мальчику, невольно вспомнив, как несколько минут назад мать хотела оставить его с немногочисленными гостями в имении. Но Филипп настоял, что поедет с нами. Как, впрочем, и Альбина Браунштейн. Эта аж ногой топнула, когда муж ей предложил подождать в тени шатров.

— Не удержишь ты меня, Витя, здесь! — заявила она, поглаживая живот.

— Воин родится, — глядя на эту картину, шепнул на ухо Клин, с которым мы тогда обсуждали маршрут и план действий.

Клин и сейчас не отходил от меня ни на шаг, так что, сняв пиджак, я передал его начальнику сегодняшней смены телохранителей. Затем стянул галстук и отдал его следом за пиджаком.

Всё-таки есть у этой удавки одно достоинство — испытываешь невероятное наслаждение, когда его снимаешь.

— Часы. — Мира требовательно протянула ладонь.

— Они противоударные. Продавец так сказал.

— Антон, — закатила глаза Мира. — Вряд ли твой продавец в тот момент имел в виду магическую дуэль.

— Вот и проверим, — поставил я точку в споре и направился в центр пустыря, где уже стоял Рогачёв.

— Антон Игоревич! — донёсся позади меня крик Филиппа, пробежавшего метров десять в мою сторону. — Порвите его!

Мальчишка потряс над головой сжатым кулаком.

— Филипп! — ахнула догнавшая его мать и обняла сына за плечи сзади.

Рогачёв тем временем снял китель и передал его порученцу виконта, затем закатал рукава сорочки. Без мундира полковник стал казаться заметно шире: плечи борца, тяжёлые кисти в старых рубцах. Он повёл шеей, с хрустом размял пальцы и прогнал по телу волну Силы.

К этому моменту последствий сильного опьянения в теле могучего одарённого не осталось.

Почти.

— Господа! — Краснов тоже вышел ближе к середине пустыря, и голос его без всякого усилия накрыл округу. — Поединок чести по Имперскому уложению! Вызвавшая сторона: дворянин Рогачёв Аркадий Максимович, полковник в отставке. Вызванная сторона: дворянин Северский Антон Игоревич. Стороны бьются исключительно собственным Даром. Оружие, боевые артефакты и зелья запрещены. Запрещён и любой вред зрителям: причинивший его ответит по всей строгости, невзирая на исход.

Порученцы виконта, двигаясь по широкому кругу, методично вбивали колышки с лентами вдоль границы будущей арены. Краснов ненадолго замер, будто смакуя момент, а затем заговорил таким тоном, будто слова доставляли ему особое удовольствие:

— Поскольку пострадавшая сторона полагает, что задета честь дамы, а подобные оскорбления Уложение относит к величайшим, то, согласно законам Российской Империи, по соглашению обеих сторон, поединок может быть проведён без ограничения исхода! То есть, до смерти. Вы готовы? — Он хищно посмотрел на меня, а затем на полковника.

— Готов! Если мой противник не отступит, — усмехнулся Рогачёв, глядя на меня исподлобья.

— Не отступлю, — спокойно ответил я.

— В таком случае по местам! — объявил Краснов, достав из нагрудного кармана белый платок. — Начинайте, как только ткань коснётся земли!

Мы разошлись на пятьдесят шагов. Виконт поднял платок над головой и разжал пальцы.

Едва ткань легла на траву, полковник тут же атаковал. Воздух между нами натянулся тонкой звенящей нитью энергии, я её почувствовал заранее и резко ушёл вправо.

Из рук Рогачёва вылетела большая синяя молния, и через миг слева от меня возникла дымящаяся борозда, а песок на её дне и по краям превратился в стекло.

Мощно!

О, снова атакует!

Вторая молния ударила сразу за первой, потом третья — веером, отрезая пространство для манёвра. Активировав Воздушный саван, я легко уклонялся от каждой атаки, так что разряды по мне не попадали и рвали землю в тех местах, где я находился секундой ранее.

Каждая молния сопровождалась раскатом грома. И после каждого такого раската некоторые зрители нервно вскрикивали.

Полковник явно не стал тратить время на проверку сил противника и на собственный разогрев.

Он сразу бил насмерть.

Уклонившись от очередной молнии, я метнул во врага два воздушных копья. Рогачёв сжёг их встречными разрядами.

Но за ними летело третье!

Которое он, увы, поймал рукой — вокруг его кисти сомкнулся кокон белых искр, и копьё рассыпалось.

Осознав, что обычные молнии не берут меня, Рогачёв сменил тактику, и в мою сторону с гулким нарастающим звуком рванул огромный шар, отливающий белёсо‑синим светом.

Я встретил его воздушным проколом — шар взорвался россыпью молний, и во все стороны метнулись десятки ветвистых разрядов.

По мне не попал ни один, ведь передо мной уже стояла косая стена спрессованного воздуха. Разряды врезались в барьер, расползаясь по нему красивыми узорами, и гасли.

До меня добрался только запах озона.

— Гр-р-р!!! — по-звериному зарычал полковник и принялся швырять шары один за другим с разных рук и по разным траекториям.

Вот шар летел в лоб, а вот другой заходил по дуге сбоку, третий полковник подрывал на полпути, и гроздья крохотных искр посекли пространство там, где я мог бы оказаться.

Но не оказался — то уклоняясь от атак, то ставя щит, я медленно продвигался вперёд.

Опыта Рогачёву хватало — полковник прекрасно понимал, к чему может привести мой манёвр. Потому он стал тратить ещё больше Силы и атаковать в разы быстрее — шары полетели парами, мне пришлось держать барьеры непрерывно.

Вдруг полковник перестал атаковать — просто опустил руки и усмехнулся, демонстративно подмигнув зрителям.

Какой хитрый, а! Хочет застать меня врасплох?

Вот только через Руну Ощущения я с самого начала видел, что всё это время Рогачёв плёл сложное масштабное заклинание. Все его неудачные атаки не прошли зря — каждый лопнувший шар не просто осыпался искрами, а оставил после себя невидимые узлы заряда.

— Гроза! — рявкнул Рогачёв во весь голос и резко сжал кулак.

Весь пустырь разом вспыхнул. Разряды рванули со всех сторон — из земли, из воздуха, из самой пыли — сплетаясь вокруг меня в клетку без выхода.

Точнее, выход был. Просто не для всех.

Я выдохнул и раскрутил вокруг себя вихрь. Ветер встал стеной, смёл заряженный воздух, вырвал пучки травы и поднял к небу столб пыли. Молнии бились в эту стену, изгибались и гасли, не дотянувшись до цели.

А внутри вихря было тихо.

Энергии я тратил немерено, но оно того стоило — когда пыль осела, на месте грозовой ловушки дымился чисто выметенный круг, а полковник стоял посреди него и тяжело дышал.

И злился…

— Пора тебя кончать! — прорычал он и вновь атаковал.

В этот удар он вложил всё, что у него осталось — каналы Силы противника раскалились добела, вытягивая всю энергию из Источника.

После такой атаки полковник останется практически пустым. Он не может этого не понимать, а значит, полностью уверен, что ещё одного удара точно не потребуется.

Воздух зазвенел. От ладоней Рогачёва к небу протянулся слепящий столб, он изогнулся и с небес обрушился мне на голову.

Ну почти… Ведь молния движется по «дорожке», которую сама себе готовит в воздухе.

А воздух на поле боя подвластен мне.

Я сконцентрировал воздух поперёк траектории. Мощнейший столб синего огня взвыл, выгнулся дугой и ушёл мимо, в край пустыря. Сухая берёза на опушке разлетелась горящими щепками.

Рогачёв изумлённо уставился на это.

А сам я уже был прямо перед ним.

Воздушное копьё размером вдвое больше обычного с пронзительным звоном рассекло воздух и вонзилось в грудь моего противника. Оно вышло из‑под его левой лопатки, точно пронзив сердце.

Я следил за всей округой через Руну Ощущения и заметил, что Ольга Аркадьевна за миг до этого попыталась развернуть сына к себе.

Но будущий глава Ольховских был непоколебим и не отвёл взгляда, запечатлев момент гибели врага всего его рода.

Сам Рогачёв ещё стоял. Он смотрел на меня без страха и обиды, с одним лишь усталым удивлением. Потом ноги полковника подломились, и он тяжело осел на выжженную землю.

Вокруг его тела пробежали последние искры и тут же погасли.

Умер он с достоинством, которого ему сегодня так не хватило во время приёма.

Над пустырём повисла тишина. Догорала берёза на опушке, а ветер шуршал остатками травы.

Я медленно развернулся и зашагал к людям, по пути бросив взгляд на часы — ни царапинки, как я и думал.

Хотя, учитывая, как именно шёл бой, на мне бы и пиджак не помялся…

Притом устал я сильно, и дуэль в самом деле вышла напряжённой.

Краснов, глядя на меня задумчивым взглядом, откашлялся и громко объявил:

— Поединок чести завершён согласно Уложению. Дворянин Рогачёв Аркадий Максимович пал в честном бою. Победа за дворянином Северским. Взаимные претензии сторон исчерпаны.

Моя Руна Ощущения не уловила в словах виконта ни горечи, ни злости, ни даже досады. Полковника ему было не жаль.

А может, он так умело скрывает свои эмоции? Виконт явно из тех людей, про которых говорят, что они с двойным дном.

— Тело заберут мои люди, — буднично продолжил Краснов. — Заклад ваш, Северский. Полагаю, ваш друг-юрист уж как-нибудь разберётся с документами.

— Спасибо, ваше сиятельство, — кивнул я. — Если у вас остались ещё женихи, привозите.

Что ни говори, Краснов был не чета покойному горе-полковнику, а потому полностью проигнорировал мои слова.

Порученец виконта принёс ключи от «Руссо-Балта» и с каменным лицом вложил их мне в ладонь.

— Я почти сорок лет наблюдаю за этой губернией, — сказал Краснов перед уходом, посмотрев на меня. — На моих глазах поднимались сильные дворяне. Их имена гремели, их боялись, о них писали. Знаете, сколько из них дожило до седины? — спросил он и помолчал. — Не знаете и знать не можете. Шум, Северский, это валюта молодости, и курс у неё скверный. Просто так устроены весы: сегодня вы положили на свою чашу очень много. Позаботьтесь о противовесе.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — ответил я. — Я и есть противовес.

Несколько секунд виконт изучал моё лицо, затем обратился к баронессе:

— Благодарю за чудесный вечер, Ольга Аркадьевна. — Взгляд его опустился на Филиппа. — А наследник растёт энергичный, задорный. Весь в отца.

После чего виконт в сопровождении своих людей плавной походкой направился к своей машине.

Ольга Аркадьевна ничего не ответила, проводив его серьёзным взглядом. Да, она по-прежнему зависела от Краснова. Но сейчас баронесса почувствовала надежду.

И даже едва заметно улыбнулась. А затем быстро подошла ко мне и произнесла:

— Антон Игоревич, вы мой герой! — От светского тона в её голосе разом ничего не осталось.

— Ну-ну, — не удержалась подошедшая вперёд неё Мирослава. — Вы, помнится, не очень-то в него верили и сомневались.

— Я не сомневалась! — Баронесса подняла подбородок. — Я волновалась! Это разные вещи.

— Принимается, — неожиданно легко согласилась Мира.

К нам уже спешил Браунштейн с супругой и бумагами на машину.

— Как вы его, а! — выкрикнула Альбина, потрясая кулачками в воздухе. — Он так! А вы его так!

— А потом как — раз! И победа! — поддержал её настрой Филипп.

Беременная и ребёнок остановились друг напротив друга и через секунду бойко продолжили обсуждать недавнюю дуэль.

Браунштейн тепло посмотрел на жену, а затем сосредоточенно повернулся в мою сторону.

— С формальной стороны всё безупречно, — сообщил он. — Труп забрали люди Краснова, свидетелей избыток, претензии исключены. Но, Ольга Аркадьевна… — замялся юрист на секунду, но, поймав взгляд баронессы, продолжил твёрже: — Скажу прямо. Сегодня у известных вам лиц сорвался мягкий вариант экспансии. А значит, они могут попробовать и жёсткий. Вам нужно всерьёз поднимать обороноспособность рода.

Ольга посмурнела и грустно уставилась на горизонт.

— Гвардия… — тихо повторила она. — Люди стоят денег, Виктор Валерьевич. А верные люди стоят вдвое дороже.

— Это верно, — поддержал её я. — Но запомните главное: если вашему роду будет грозить опасность, Северские придут на помощь. Телефон мой у вас есть. Звоните в любое время дня и ночи.

— Вы и так сегодня нам… — начала было она, но не договорила и просто склонила голову. — Спасибо. Спасибо за всё.

— Вот так-то лучше! — бодро произнесла Мира и как-то совсем уж по-дружески толкнула её локтем в бок.

Ольховская удивлённо уставилась на неё и хотела было уж что-то сказать, но не успела.

— Вы тоже будете приезжать к нам в любое время! — влез Филипп. — Искра вон уже по вам скучает, — он указал на успокоившуюся саламандру.

Мы рассмеялись, ну а затем пришла пора прощаться — Ольховским предстояло возвращаться к оставшимся гостям, а нам — возвращаться домой.

Взяв Миру под руку, я повёл её к трофейному «Руссо-Балту», но дорогу нам вдруг преградил Клин.

— Командир, при всём уважении, — ворчливо начал он. — Нельзя просто взять и сесть в чужую машину. Тем более в подаренную такими людьми.

— Вдруг там сюрприз под сиденьем, — поддержал Лапа, уже обходивший люксовый автомобиль кругами.

— Сейчас проверим, — согласился я и присел перед машиной.

Диагностический импульс прошёл по машине от переднего бампера до заднего: проводка, бак, днище, полости в дверях и креслах. Руна Ощущения не нашла ни закладок, ни маячков, ни следов чего-нибудь опасного. Структура тоже молчала. Из постороннего в машине обнаружился лишь лёгкий энергетический след покойного полковника, но он развеется сам за пару дней.

Хотя нет — «постороннего» в машине было предостаточно. По крайней мере, я подобное видел впервые. Только это совсем не относилось к опасному.

— Чисто, — объявил я без лишних подробностей.

— Командир! — деликатно откашлялся за моей спиной Лапа. — А можно я поведу?

— В салоне не есть, — сказал я, бросив ему ключи.

— Обижаете, — пробасил он, поймав их двумя руками и прижав к груди. Немного подумав, он добавил: — Потерплю до дома.