— Ваше благородие… — смущённо проговорила Светлана, заметив меня.

— Муж звонил? — спросил я.

— Он, — грустно кивнула она, приходя в себя. — Простите, сорвалась… Сил уже нет с ним разговаривать.

Она произнесла это с такой интонацией, что спрашивать о содержании семейных бесед явно не потребовалось. Так что я задал другой вопрос:

— Если человек настолько дурной, почему раньше от него не ушла?

— Да куда же нам уходить, ваше благородие? — невесело усмехнулась она. — Всё, что я зарабатывала, он пропивал. Съёмная квартира мне была не по карману, а отца грузить не хотела. Да и Маша… Маша в Иванове в школу же ходит. Подружки у неё там, учительница хорошая. Разве можно с ней сорваться в никуда?

— В никуда и правда не стоит, — согласился я. — А со школой вопрос мы, если что, решим — детей в Чёртовой Лапе хватает и становится всё больше, так что учебный год Маша не потеряет. Не надо вам с Машей возвращаться.

Она неуверенно кивнула. Очевидно, этот вопрос она прокручивала у себя в голове уже не один раз.

— Спасибо, ваше благородие, — поклонилась Светлана.

— Я в семейные дела своих людей лезть не хочу, — спокойно продолжил я, — но если с мужем всё действительно так прискорбно — заканчивай общение — нервы целее будут. А коли по хорошему не получается — говори, мы объясним твоему супругу, почему не стоит лезть к людям Северских.

Она снова кивнула и неловко переступила с ноги на ногу. Но я чувствовал, что в её душе по-прежнему царил сумбур. Ну да, непросто это бывает — вычеркнуть из жизни человека, который когда-то был близким. Особенно если она привыкла раз за разом, как в одном фильме сказали — «играть в спасателя» в надежде, что всё образуется.

— А отцу говорить? — неожиданно спросила она.

— Это уже ваши с Петровичем дела, так что решай сама.

— Не хочу его тревожить, — призналась Светлана. — Папа при одном упоминании Олега злиться начинает.

— Тогда пусть будет по-вашему, — пожал я плечами.

Она снова поблагодарила меня и заторопилась к столовой.

Незадолго до ужина нас навестил конвой из канцелярии — люди Корчагина забрали пленных наёмников и перстень Залесского. Браунштейн оформил передачу, явно остался чрезвычайно доволен собой и получил массу удовлетворения от проделанной работы.

А после ужина настало время его переезда.

У ворот выстроилась колонна из двух гружёных фургонов, внедорожников и даже броневиков, в которых погрузились полтора десятка бойцов из брагинского пополнения — те, кого уже успел проверить Вяз. У двенадцати из них были родственники либо невесты, отправившиеся с ним же.

В «Егерь» грузились гвардейцы, отправлявшиеся в имение со Святогором. Сам глава гвардии принял из рук Клина последний ящик с боезапасом, лично погрузил его в кузов и только после этого позволил закрыть борт.

А вот Браунштейнов мы решили побаловать и доставить до временного пристанища с особым комфортом — Лапа галантно распахнул дверцу начищенного до блеска «Руссо-Балта» и подложил Альбине Романовне подушку под спину. Виктор Валерьевич устроился рядом с супругой, бережно держа на коленях портфель с документами.

Вышедшая всех провожать Кравцова передала Альбине Романовне лист с графиком приёма настоя и строго напомнила пациенту о запрете на ночные бдения над бумагами.

Колонна тронулась. Машенька помахала уезжающим обеими руками, а затем подошла ко мне:

— Антон Игоревич, а Игоша сказал, что в старых имениях водятся привидения! Правда?

— Если там кто и водился, то под присмотром Святогора он быстро начнёт ходить строем, — хмыкнул я.

Уже после ужина мне позвонил Дуга. Обычно он отчитывался перед Святогором, а если тот был занят — перед Мирой. Но сейчас Свят с головой ушёл в переезд, а Мира продолжала заниматься расселением приезжих из Брагино: прошлой ночью некоторым из них смогли выделить лишь временное жильё. Теперь же, когда к новым модульным домам постепенно подводили воду и электричество, свободных мест становилось больше. Правда не надолго — Мирослава тут же направляла в такие дома жителей.

— В Брагино всё тихо, — отчеканил Дуга. — За двое суток не было ни единого выстрела. Люди Шрама, насколько можем судить, тоже угомонились.

— Шаурмечная работает? — уточнил я.

— Так точно, — ответил он. — Сегодня была рекордная очередь. Пошёл слух, что на наших улицах безопасно. Утром подходил наряд с полицейского поста — я думал, с проверкой, а они за шаурмой.

— Надеюсь, без очереди их не пустили? — строго спросил я.

— Обижаете, командир! — усмехнулся Дуга. — Порядок ведь один для всех.

Вечер мы с Мирой традиционно заканчивали распитием какао, разместившись на деревянной качели. Первые минуты мы просто молча сидели, слушая треск сверчков. Где-то в темноте шебуршал ежик.

Чувствуя его, кошка Мара сперва зашипела, а потом запрыгнула к нам на качель и улеглась у хозяйки на коленях.

— Странный день, — сказала Мира, поудобнее устраиваясь на качеле. — Никто никуда не мчится, ничего не горит, ни в кого не стреляют. А я устала не меньше, чем когда Чёртову Лапу от наёмников отбивали…

— Стройки, переселенцы, организационные вопросы? — хмыкнул я.

— И ещё список из тридцати трёх дел, некоторые из которых были запланированы больше недели назад, а добраться до них получается только сейчас, — устало выдохнула Мирослава.

— Кстати, о делах, — вспомнил я. — Уж извини, но загружу ещё — до сентября нужно решить, где будут учиться наши дети.

Мира замерла не донеся чашку с какао до рта, а сердце ее бешено забилось:

— Наши? — тихо спросила она, осторожно повернув голову в мою сторону.

— Если их родители — наши люди, то и дети тоже наши, — невозмутимо ответил я.

Мира выдохнула, вернула себе привычное спокойное состояние и отпив какао кивнула:

— Да, ты прав. Мне нравится, как ты относишься к жителям Чертовой Лапы и гвардейцам, и… В общем, насчёт детей. Я сегодня как раз раздумывала над этим вопросом, когда размещала семьи. Детей школьного возраста на наших землях два с половиной десятка. А к сентябрю, когда доедут остальные из Брагино, будет ближе сорока. Плюс еще дошкольников хватает, но с ними женщины как-то сами управляются. Хотя подобие детского сада тоже было бы неплохо создать.

— Верно, — согласился я и, подумав, произнес: — Около сорока человек разного возраста к сентябрю… Немало. Есть идеи, как с ними быть?

— Идей много, Анхарт. Временное здание поставить — не самая большая проблема, — начала она. — Как, впрочем, и закупить парты, доски да прочие принадлежности. Если, конечно, глава рода выпишет на это бюджет, — она многозначительно посмотрела на меня.

— Глава рода выпишет, — кивнул я, допив какао и постав пустую кружку на небольшой столик.

— И это хорошо. Однако это только вершина айсберга. Всё упирается в наличие учителей. И это я ещё не говорю о том, что любое обучение нужно узаконить! Аттестат должен быть имперского образца, иначе всё, что мы тут наладим, останется филькиной грамотой. Ни в гимназию потом, ни на службу, ни в университет…

— Как говорит Петрович — без бумажки ты какашка, — припомнил я, глядя на зажигающиеся звезды.

— Именно, Анхарт!

— Но мне эти бумажки не нужны. Дети вырастут и продолжат служить нам. А мы будем знать, чего они стоят.

— И все же правильно оформленные документы повышают престиж обучения в нашей школе, — проворчала Мирослава. — У их родителей будет еще один дополнительный стимул остаться служить нашему роду. Да и потом… Недруги могут постоянно слать к нам органы опеки, которые будут утверждать, что наша школа — не школа, а подданные Империи на наших землях не могут реализовать свое законное право на получение образования.

— Да понял я, понял, — улыбнулся я и задумался.

Вся эта ситуация напомнила мне случай с Кравцовой — она выучившийся врач, а без нужных бумажек и реестров работать врачом не может.

Мирослава посмотрела на меня с укором, не сдержалась и выпалила:

— Что смешного? Законы и правила нашей Империи вызывают у тебя лишь улыбку?

— Я сейчас улыбаюсь, Мира, потому что мне нравится, как ты серьезно подходишь к работе. Как переживаешь за будущее нашего рода и наших детей.

Она осеклась и поджала губы. Щечки ее начали предательски краснеть. Мира залпом допила свое какао и резко отвернулась.

— Резюмирую! — резко произнесла она. — В данный момент проще всего пристроить детей в готовое учреждение. Школа номер восемь совсем недалеко от наших границ. И у них последние годы сильный недобор — классы стоят практически пустые. Того и гляди её закроют или объединят с какой-то другой. Ехать до неё от нас — десять минут на автобусе.

Полностью взяв себя в руки, она снова уставилась на меня, ожидая вердикта.

— Школу могут закрыть, а тут мы такие красивые с четырьмя десятками учеников, — задумчиво протянул я, а затем посерьезнел и произнес: — Но с количеством недругов рода Северских опасно отправлять детей в чужую школу.

— Мы решаем их беду с недобором, а в ответ они решат нашу, — усмехнулась Мира. — Можно предложить оформить попечительство рода. Ремонт как раз сделаем — там зданию под сто лет. По сути, взять школу под протекторат.

— Протекторат… — повторил я и хмыкнул. — В мою эпоху под протекторат брали княжества. Что ж, ну а мы начнём со школы.

* * *

Ночь я наконец-то провёл в собственной комнате господского дома. Насладился сном на чистой постельке рядом с Местом Силы сполна — и впервые за последние дни хорошенько выспался. В этот раз мне не снились ни художества Мишки, ни отголоски памяти прошлого носителя тела.

Утро выдалось полной противоположностью вчерашнему — от дождливой погоды не осталось и следа, а солнце, едва показавшись на небе, начало припекать в полную силу.

К моменту общего подъема Святогор уже был в Чёртовой Лапе. Опоздать на зарядку он не позволил бы себе даже под страхом смерти. С собой глава гвардии привёз партию новичков — разумеется, только парней, семьи не трогали.

Выходившие из казарм на зарядку гвардейцы приезду Святогора ничуть не удивлялись. Разве что Муха решил встретить его по-особенному:

— Ваше благородие! — отвесил он поклон. — Ну как оно, в особняке? Наконец-то личный дворянин Империи зажил по чину! А то всё по казармам да по казармам, народ уже переживать начал.

— Ты у меня скоро сам переживать начнёшь, — огрызнулся Свят. — В наряде на дальнем посту с комарами. Не факт, что переживешь.

Муха ретировался, так и не спрятав улыбку.

— Как первая ночь? — спросил я, пожав руку главе гвардии.

— Терпимо, — проворчал он. — Караулку у ворот собрали, по постам всех распределил. Браунштейн с Цицероном до полуночи о каких-то бумагах толковали, пока Альбина Романовна обоих по кроватям не разогнала. Твоё снотворное, к слову, работает, — добавил он с лёгкой обидой в голосе.

Хоть часть гвардии и оставалась в Брагино, а ещё немного — в имении Лесника, построение вышло необычайно длинным.

Во-первых, здесь наша обычная компания — Петрович, Игоша, Егорки с Машей. Опять же я сам, плюс Мира сейчас подойдет.

Во-вторых, два десятка новобранцев — местных и приехавших из имения. Больше половины из них уже застало вчерашнюю зарядку, так что к местным порядкам постепенно привыкали, и на святовские «равняйсь! смирно!» реагировали правильно. Другие же запаздывали, осторожно поглядывая на своих соратников, чтобы понять что делать.

Ну и, в‑третьих, наша гвардия продолжала расти. Ещё недавно некоторые из гвардейцев были хромыми или сутулыми калеками — а теперь стояли крепкие, с ровными спинами, а их Источники развились куда лучше прежнего. В строю были и те, кого Святогор принял в последние дни, — и даже они выглядели грозно. В их глазах горел запал, а в самих бойцах чувствовалось твёрдое понимание: стоять в строю вновь — словно обрести вторую молодость.

Да, гвардия рода Северских крепнет не по дням, а по часам. Уже сейчас мы можем смести любой другой дворянский род.

И то ли ещё будет!

От Авторов: Уважаемые читатели! На этом пятый том завершился! Спасибо, что прочитали его, увидимся на страницах шестого! #636537