Утро следующего дня. У входа в жилой комплекс.

– Дорогой, как я выгляжу?

Господин Янь развалился на заднем сиденье автомобиля и, в восемнадцатый раз зевнув, вяло ответил:

– Прекрасно, прекрасно…

Шикарная женщина Цзэн Цуйцуй, она же госпожа Цзэн Цуй, никак не могла оторваться от зеркала. После долгих раздумий она наконец определилась, с какой стороны выпустить прядь волос, затем достала из косметички помаду, накрасила губы, отодвинула зеркальце подальше и ещё раз критическим взглядом окинула своё лицо. Оставшись довольной увиденным, Цзэн Цуй пихнула мужа локтем в бок.

– Всё, идём, нельзя опаздывать! – И, прихватив подарки, радостно выпорхнула из машины.

Господин Янь, бесцеремонно выдернутый из постели в шесть утра, собрал последние силы и тоже выбрался из салона. Бросив взгляд на восходящее солнце, он уныло протянул:

– Если мне не изменяет память, мы собирались заглянуть на обед…

– Ой, много ты понимаешь! Это наша первая встреча с невесткой, нельзя заставлять девушку ждать! Лучше прийти пораньше, никто нас не осудит! – Госпожа Цзэн Цуй жестом отпустила водителя. Она чувствовала себя помолодевшей на десять лет. Шёлковое платье, тщательно отпаренное домработницей, безупречно сидело по фигуре, каждая клеточка тела дышала энергией, даже походка стала легче. – За тридцать лет я успела составить целый список вопросов, и мне не терпится их задать! Когда помолвка? Успеют ли они зарегистрировать брак до конца года? Где будет свадьба? Когда дети? Скольких планируют? Наймёт ли она помощницу на первый месяц после родов? В какую начальную, среднюю, старшую школу пойдёт ребёнок? В какой стране поступит в университет? Я могу обсуждать это три дня и три ночи – подумаешь, приехали на три часа раньше!

Господин Янь не знал, смеяться или плакать:

– Сын всего лишь сказал, что теперь живёт не один. О владелице караоке и речи не было, а ты уже записала её в невестки?

– Я что, по-твоему, родного сына не знаю? Если он о чём-то молчит, значит, есть что скрывать! – Госпожа Цзэн Цуй закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. – Он, наверное, боится, что мы не примем его избранницу, потому и осторожничает. Вот увидишь!

Господин Янь с улыбкой наблюдал, как его супруга заходит в кабину лифта, отплясывая фокстрот в обнимку с пакетом, в котором лежали подарки – мужские и женские часы.

Тем временем на последнем этаже жилого комплекса.

Первый луч солнца пробился сквозь щель в шторах и протянулся золотистой лентой по большой двуспальной кровати. Янь Се причмокнул во сне. Внезапно тишину разрезала звонкая трель, и он рывком поднял голову с подушки.

Динь-дон! Динь-дон!

Кто-то настойчиво ломился в дверь. На прикроватной тумбочке завибрировал телефон, как бы намекая: «И это не прекратится, пока ты не откроешь». После пары секунд замешательства Янь Се выругался, схватил мобильный и ожидаемо увидел на экране «Мама».

– Сынок! – донёсся из трубки взволнованный голос госпожи Цзэн Цуй. – Мы приехали!

Десять минут спустя.

Входная дверь медленно отворилась, и в проёме показался Янь Се с растрёпанными волосами и зубной щёткой во рту. Несколько долгих секунд мать и сын пристально смотрели друг на друга, затем госпожа Цзэн Цуй холодно отчеканила:

– Десять. Минут.

Майор промычал что-то невнятное, стараясь не выплюнуть зубную пасту.

– Целых десять минут я ждала у двери, – продолжила мать, указывая на часы.

Из-за её спины робко выглянул господин Янь, в его взгляде ясно читалось: «Сынок, на меня не рассчитывай». Янь Се закатил глаза, но госпожа Цзэн Цуй больше не желала тратить на него время. Она оттеснила сына в сторону, осторожно переступила порог, вытянула шею и вгляделась вглубь квартиры.

– Где же моя невестка? – От радости голос женщины немного дрожал. – Дорогая, мне не терпится тебя… увидеть…

В гостиной появился Цзян Тин. Он успел почистить зубы, умыться, переодеться в рубашку и брюки, а теперь нёс к журнальному столику тарелку с фруктами. Комментарий любвеобильной матери Янь Се застал его врасплох.

– Ты, ты… – с трудом выговорила Цзэн Цуй.

– Вы, должно быть, мама Янь Се. – Цзян Тин опустил тарелку на столик, выпрямился и вежливо представился: – Здравствуйте. Моя фамилия Лу, я недавно перевёлся в Цзяньнин и пока что живу у Янь Се. Простите, что помешал семейной встрече.

Госпожа Цзэн Цуй судорожно искала опору, пока не наткнулась рукой на плечо мужа, вошедшего следом. Супруги застыли как громом поражённые. В тишине отчётливо слышалось, как Янь Се втягивает сквозь зубы пасту.

Цзян Тин наконец почуял неладное.

– Янь Се?

Госпожа Цзэн Цуй потрясённо обернулась:

– Сынок?

Под перекрёстным огнём взглядов майор опустил голову и спешно ретировался в ванную. Зажурчала вода из крана, Янь Се прополоскал рот и продолжил умываться.

В гостиной повисло неловкое молчание. Цзян Тин постарался сохранить невозмутимый вид и, прокашлявшись, жестом предложил гостям присесть.

– Дядя Янь, тётя Цзэн… не хотите чаю?

– Нет-нет, не беспокойся, ничего не нужно… – отозвалась Цзэн Цуй и больно ущипнула мужа.

Господин Янь, опомнившись, затараторил:

– Нет-нет, спасибо…

Супруги осторожно обогнули журнальный столик, сели на диван, выпрямив спины, как на официальном приёме, и вперили взгляды в Цзян Тина, словно ждали, что на его лице распустится цветок. Капитан молча сел напротив и по привычке закинул ногу на ногу, но быстро осознал, что поза неуместная. Он поспешно выпрямился, сложил руки на коленях и уставился на связку бананов на тарелке.

Следующие три минуты прошли в гробовой тишине. Наконец госпожа Цзэн Цуй не выдержала, набралась смелости, взяла банан и протянула его Цзян Тину. Встретив озадаченный взгляд капитана, она дружелюбно улыбнулась:

– Сяо Лу, съешь… съешь банан.

– Нет, спасибо, это вам.

– Ох, к чему все эти церемонии, кушай, не стесняйся…

– Нет-нет, пожалуйста…

– Мама! Он не ест бананы! – крикнул Янь Се, высунувшись по пояс голый из спальни. – И другие жёлтые фрукты тоже, кроме мандаринов, манго и персиков! А ещё не ест горькую тыкву, баклажаны и морковь. У него вообще слабый желудок, не корми его чем попало!

Неловкость, витавшая в воздухе, достигла пика. Цзян Тину хотелось либо броситься в спальню и заткнуть Янь Се рот, либо самому провалиться сквозь землю.

– Ах, вот оно что. – Госпожа Цзэн Цуй с виноватой улыбкой отложила банан и попыталась тактично закрыть тему: – Это правильно, правильно. В бананах много сахара, они вредны для здоровья.

– Да, верно, – подхватил Цзян Тин.

В гостиной снова повисла тишина. Каждый мысленно задавался вопросом: «Почему я вообще обсуждаю содержание сахара в бананах с человеком, которого впервые вижу?»

Господин Янь прочистил горло и выдавил из себя кривую улыбку, которая, по его мнению, должна была сойти за доброжелательную.

– Сяо Лу, ты откуда родом?

Цзян Тин мгновение поколебался:

– Из уезда Цзянъян.

Отец Янь Се неловко указал на дверь спальни:

– А как вы познакомились с…

– Мы вместе учились в полицейской академии.

– Сколько тебе…

– Я на два года старше Янь Се.

Рты пары комично округлились, оба не поверили его словам.

– Правда, – поспешил заверить Цзян Тин.

– Это хорошо, что ты старше, – хором отозвались супруги.

– А… чем занимаются твои родители? – попытался поддержать беседу господин Янь и вместе с женой горящими глазами уставился на собеседника.

Капитан счёл вопрос странным, но всё же честно ответил:

– Они умерли, когда я был совсем маленьким. Я вырос в детском доме.

Родители Янь Се снова беззвучно разинули рты. Чем больше Цзян Тин смотрел на супругов, тем сильнее его терзали подозрения. Когда капитан наконец решил прояснить ситуацию, в гостиной показался Янь Се. Вытирая волосы полотенцем, он непринуждённо плюхнулся на стул рядом с Цзян Тином и воскликнул:

– Пап! Мам!

Три взгляда, высекая искры недоумения, моментально сошлись на нём. Майор неловко кашлянул и потянулся к подарочному пакету, который принесла мать.

– Что там у тебя? Подарок мне на день рождения?

Госпожа Цзэн Цуй не успела ничего сделать: её непутёвый сын уже достал из пакета коробку с часами. Одни, по задумке матери, предназначались ему, а вторые – невестке в честь знакомства. Пути назад не было, женщина почувствовала, как тяжелеет голова у неё на плечах.

– Эм… Это… – её голос дрогнул. – В прошлом году я купила парные часы и тут подумала: как-то некрасиво приходить на первую встречу с неве… с сяо Лу с пустыми руками, вот и…

Цзян Тин увидел на деревянной коробке крест Калатравы[1], и мышцы на его лице напряглись. Капитан редко проявлял эмоции, но в этот раз немного утратил контроль над собой.

– Нет, погодите, тётя Цзэн, кажется, произошло какое-то недоразумение, – выпалил он. – Я сейчас всё объясню…

– Я сам! – перебил Янь Се и мигом приковал к себе внимание собравшихся.

Сохраняя невозмутимый вид, майор незаметно для родителей надавил Цзян Тину на ногу под журнальным столиком и бросил быстрый взгляд в сторону кухни, как бы говоря: «Это мои родители, я разберусь».

В голове Цзян Тина, всегда отличавшегося ясностью мысли, сейчас творился полный хаос. В его взгляде читалось недоумение: «Что происходит? С чего вдруг твои родители дарят нам парные часы? Что ты им наговорил?!» Янь Се едва заметно кивнул, мол, расслабься, я всё улажу.

Супруги озадаченно наблюдали за разворачивающейся перед ними сценой. Наконец Цзян Тин сдался, торопливо бросил: «Пойду заварю чай» – и унёсся прочь без оглядки. Едва он скрылся на кухне, госпожа Цзэн Цуй схватила сына за воротник и прошипела сквозь зубы:

– Янь Се!

Майор крепко сжал её руку.

– Мама!

– Ты меня полной дурой выставил!

– Ма, я сейчас всё объясню!

Судя по свирепому виду госпожи Цзэн Цуй, не будь поблизости Цзян Тина, она бы уже пустила в ход ремень и заместителю Яню неминуемо потребовалась бы помощь доктора.

– Откуда этот сяо Лу взялся? – холодно процедила она.

– Ма, хватит! Он консультант из Народного университета общественной безопасности. Его временно перевели в Цзянь-нин. Почему ты ведёшь себя так, будто он подозреваемый в преступлении?

Вопреки его ожиданиям, выражение лица госпожи Цзэн Цуй ни капли не смягчилось – напротив, стало ещё более мрачным.

– Он старше тебя по званию? – уточнила она и после кивка сына обеспокоенно спросила: – Ты опять во что-то вляпался?

Янь Се едва не поперхнулся.

– Скажите, – вдруг выглянул из кухни Цзян Тин, – вам какой чай: зелёный или красный?

Госпожа Цзэн Цуй со скоростью света разжала пальцы, грациозно опустилась на диван и прочирикала:

– Без разницы. Какой заваришь, такой и будем пить. Мы не привередливы!

Цзян Тин настороженно кивнул и снова скрылся из виду.

Янь Се, поправляя одежду, проворчал:

– Мама, вот что ты за…

– Слушай сюда, мелкий засранец. – Госпожа Цзэн Цуй молниеносно притянула к себе сына за ворот. – Ещё раз так меня опозоришь, я лишу тебя наследства, всё наше имущество после смерти отойдёт благотворительным организациям, а ты останешься с голым задом и будешь до конца жизни ветром питаться…

– Кхе-кхе-кхе! – робко попытался вступиться за любимого сына господин Янь.

– Какие-то возражения? – взвилась госпожа Цзэн Цуй.

– Нет-нет, никаких… – мгновенно капитулировал её супруг.

– Мам, я же не виноват, что ты лишнего надумала! Я просто приютил его у себя. Вчера он даже в благодарность приготовил мне тушёную говядину с картошкой и лапшу с томатами и яйцом.

В доказательство своих слов Янь Се достал телефон, залез в галерею и показал родителям фотографию ужина. Цзэн Цуй отвлеклась, они с мужем склонили головы над экраном, разглядывая блюда.

– Дядя Янь, тётя Цзэн, – окликнул их Цзян Тин, выходя из кухни.

Янь Се поднялся, выхватил из его рук тяжёлый поднос и взглядом дал понять: «Всё под контролем».

– Что это было? – шёпотом спросил Цзян Тин.

– Ничего, они просто ошиблись. Теперь порядок. – Он сложил пальцы в знак «окей». – Я всё объяснил.

Цзян Тин кивнул и наконец немного расслабился. Похоже, для родителей Янь Се женитьба сына была крайне больной темой.

– Ха-ха…

– Ха-ха-ха…

Супруги даже в страшном сне не могли представить, что вместо знакомства с невесткой опозорятся перед его коллегой. Лица обоих перекосили нервные улыбки. К счастью, госпожа Цзэн Цуй была не какой-то суетливой клушей, а вращалась в деловых кругах и умела быстро брать себя в руки. Несмотря на бурю эмоций в груди, она участливо поинтересовалась:

– С-сяо Лу, как тебе здесь? Уже обжился?

– Да, спасибо Янь Се за заботу.

Господин Янь не заметил, как чайный лист скользнул в рот и, поперхнувшись, с трудом его проглотил.

– Отлично, просто замечательно, – отозвалась госпожа Цзэн Цуй, потирая ладони. – Не ругаетесь?

У Цзян Тина задёргался глаз.

– Нет, конечно. – Он сделал короткую паузу и серьёзным тоном добавил: – Пусть мы не виделись последние пять лет, но это никак не сказалось на нашей дружбе.

– Прекрасно, это главное.

Господин Янь поспешно сунул чашку жене в руки:

– Пей, пей.

Родители Янь Се сидели бок о бок на диване и потягивали чай, даже близко не похожий на выдержанный «Тунсин»: стараниями Цзян Тина от того блина остался лишь огрызок размером с ноготь.

– Эм… – начал капитан, тщательно подбирая слова. – Я слышал, вы собирались устроить обед в честь предстоящего дня рождения Янь Се…

Он больше не мог выносить царившую в воздухе неловкость и хотел предложить пойти в ресторан, но Янь Се пнул его ногой под столом и вмешался:

– Да-да, поедим дома! Ты ведь сам вчера говорил, как тебе не терпится показать мастерство.

Супруги одновременно вскинули головы, во взгляде Цзян Тина отразился вопрос: «Когда это такое было?»

– Родители уже немолоды, дорога сюда неблизкая, зачем ещё куда-то идти? На улице жара, кругом толпы людей, а тут все свои. Посидим по-домашнему, я помогу тебе с готовкой, – предложил Янь Се. – День рождения ребёнка – трудный день в жизни родителей, это все знают. Сделать для них что-то своими руками – что может быть лучше?

Под выжидающими взглядами супругов Цзян Тин неловко протянул:

– На самом деле я умею готовить всего несколько блюд…

– Ничего, зато от души! А я у тебя поучусь и буду баловать маму с папой, исполнять сыновний долг. Что скажете?

Родители Янь Се словно открыли для себя целый новый мир, они восторженно закивали:

– Да-да, отличная идея!

– Домашняя еда полезнее!

Цзян Тин порывался возразить, но не хотел огорчать старших и сам не заметил, как оказался на кухне.

– Янь Се, какого…

Голос Цзян Тина оборвался. Янь Се достал из ящика фартук, надел ему через голову и объявил:

– Ты готовишь, я помогаю.

В руке капитана, привыкшей держать пистолет, вдруг оказалась лопатка, а на лбу высветился очередной немой вопрос.