Петрович с довольным видом держал руль «Егеря» обеими руками, спина его была идеально прямой, подбородок приподнят. К человеку прямо-таки вернулся смысл жизни.

Я сидел рядом с ним на пассажирском сиденье, Кремень с его сменой разместились в кузове, а Зубов и остальные бойцы на внедорожнике ехали следом.

— Вы только послушайте, Антон Игоревич! — старик чуть прибавил газу и блаженно прищурился. — Ни стука, ни свиста! Подвеску перебрали, движок отрегулировали… А тяга какая!

— Слышу, — подтвердил я.

— А рычажок новый хорошо вписался, — сказал Петрович и любовно тронул набалдашник под правой рукой.

Дальше он вполголоса сообщил самому «Егерю», что дома его ждут. Затем старик притих на пару минут, но потом его прорвало.

— Антон Игоревич! А эти-то мои… механики! — сказал он, мотнув головой, будто бы попытался указать себе за спину. — Я ж думал, они простые СТОошники. А они вон чего утворили, экие бойцы. Ребята рассказали: от одного налётчика вообще только пепел один остался!

Старик передёрнул плечами, не отрывая глаз от дороги.

— Видел я их работу, — кивнул я.

— И что скажете? — мельком он глянул в мою сторону.

Хороший вопрос…

Пока Кристина сдавала мне машину, я успел пройтись по обоим Руной Ощущения. Их потоки Силы двигались в связке, аккуратно уступая друг другу дорогу. Огонь и вода вообще плохо уживаются в совместной работе, эти стихии вечно норовят придушить одна другую. Здесь же Макса с Кристиной они текли рядом мирно и даже дружно.

Да и держались они оба достойно. Кристина разговаривала со мной спокойно и вежливо — без подобострастия, хоть и стояла перед дворянином, от которого во многом зависел их заработок за ближайшие дни. Макс и вовсе не стал ничего говорить — только кивнул. Такую сдержанную манеру прививают с малых лет, она словно идёт в паре с родовым гербом.

Судя по всему, перед мной были аристократы. Ну или как минимум бывшие аристократы.

Вот только ни перстней, ни гербов, ни малейшего интереса хоть к чему-нибудь за воротами мастерской я у этой парочки не заметил. Весь их мир состоял из машин, станков и друг друга.

— Скажу, что друзья у тебя правильные, Петрович, — ответил я вслух. — Береги их.

— А то ж! — гордо согласился старик, и «Егерь» побежал веселее.

А через какое-то время старик не выдержал и спросил:

— А как думаете… может их в гвардию позвать?

— Думаю, они сами кого хочешь к себе позовут, — усмехнулся я. — Да не нужны им никто, кто будет мешать их приятному времяпрепровождению. Забудь, старый. Такие люди под чужими гербами не ходят.

Несколько секунд он пытался переварить мои слова, а затем все так же молча кивнул и уставился на дорогу.

Я же задался, пожалуй, главным в текущей ситуации вопросом:

Кто убил Флору Палмер?

А, нет… не то. Это Игоша как-то вечером во время отдыха читал книгу про детектива-огнеходца, а потом бегал и пересказывал нам часть сюжета.

Что-то мозг совсем начал скручиваться в трубочку — пиковый постэффект от Открытой Чаши настигнет меня совсем скоро.

Я тяжело вздохнул и попытался вернуться к нужным мыслям.

Итак, кто отправил бойцов на СТО? Судя по итогу, заказчик понятия не имел, на кого натравил своих бойцов. А бойцы эти, по словам моих гвардейцев, были настоящими профессионалами. Просто им не повезло столкнуться с одной парочкой безумных влюбленных.

Есть у меня подозрение, что организатор нападения хотел прибрать к своим рукам мой «Егерь». Ну или как минимум показать городу, что Северские не способны защитить своё имущество, и подвергают риску тех, кто с ними сотрудничает…

А вместо этого заказчик потерял отряд и подарил мне свежую ниточку. Документов при налётчиках не нашлось, но трупы и трофеи порой могут рассказать гораздо больше…

Однако этими вопросами я займусь, когда голова перестанет гудеть…

Гудит с каждой секундой все сильнее и сильнее…

Каналы Силы страдали, а тело горело. Жар поднимался волнами, и каждая следующая была горячее предыдущей. Открытая Чаша выставляла свой счёт.

Я достал телефон и написал Святогору: «Нормально всё?»

Ответ пришёл через полминуты. Вместо слов в сообщении стоял один-единственный знак: жёлтый кулак с оттопыренным большим пальцем.

Я хмыкнул. Наш ветеран осваивал современную письменность быстрее меня. Эх, а ведь я думал мы с ним оба тормоза в этой сфере! А он вон как — в одном значке умудрился уместить целый доклад: точки держим, потерь нет, командир, иди отдыхай и не мешай работать.

Справятся, значит…

— Петрович, — я убрал телефон. — Сверни к речке за восточным полем.

— К речке? — переспросил старик покосившись на меня, однако руль повернул куда велено.

Я опустил стекло и махнул идущему позади внедорожнику: домой. Зубов понял жест с полувзгляда, мигнул фарами, обошёл нас и укатил вперёд.

Речка у нас скромная и тихая, вода сейчас стояла идеально гладкая.

«Егерь» остановился на сухом пригорке. Петрович заглушил мотор и повернулся ко мне всем корпусом.

— Антон Игоревич… — протянул Петрович. — Нам что-то нужно тут?

— Мне нужно, — сказал я, открыв дверцу. — А ты езжай домой, я позже приду. Машенька деда с утра не видела.

— Понял, — вздохнул он. — Убываю. Только вы уж это… возвращайтесь к ужину. Людмила ватрушки обещала.

— Ради ватрушек постараюсь, — пообещал я. — Но не факт, что успею.

«Егерь» аккуратно развернулся и покатил в деревню. Стало тихо, только вода шуршала на перекате, да в траве заводили перекличку кузнечики.

Я разделся и сложил одежду на пригорке, часы решил не снимать.

Каналы выли уже в полный голос. Жар толкался изнутри в кожу, привкус грозы стал таким плотным, что его хотелось прожевать и выплюнуть. Чужая мощь, которую я утром так самоуверенно утрамбовал в себя слоями, создала разбалаксировку всей энергосистемы. Пришло время возвращать долг, и делать это следовало в одиночестве, подальше от людей и построек.

Прохладная вода, чистый вечерний воздух… То, что нужно.

Первая судорога прокатилась по каналам от груди к кончикам пальцев. Воздух вокруг меня дрогнул и начал медленно закручиваться.

Я выдохнул и шагнул в воду.

* * *

Гора Трёхглавый Клык

За восемь лет до создания Печати

Я шёл вдоль парапета внешнего кольца башни. Пепел от выжженных Рухом просек долетал даже сюда и скрипел на зубах вместе с морозом.

Люди на постах выпрямлялись при моём появлении, я кивал и велел не отвлекаться. Три дня подряд портал выплёвывал сюда тварей — искажённых зверей, сочащихся чернотой Скверны, безглазых ползунов и прочую дрянь. Твари разбивались о защиту и зачарованные стрелы лучников, но волны вражеских атак не стихали.

Наша Дюжина зашивалась по всем рубежам — у каждого из нас горел свой кусок мира. Мой кусок назывался Трёхглавым Клыком. Три горных пика, вечный ветер, снег на плечах даже в разгар лета. А в сердце этой горы билась жила первозданной Силы.

К парапету бесшумно поднялись близнецы, Корвин и Дарен. Их тенекрылы остались кружить над пиками. Верхом на этих серых птицах размером с доброго коня близнецы уходили в разведку туда, куда пешему не добраться и за неделю, и возвращались раньше, чем по ним успевали соскучиться.

— Движение в прорыве, — сказал Корвин.

— Большое, — закончил Дарен.

— Насколько большое? — уточнил я.

Близнецы переглянулись.

— Барабаны, — ответили они хором.

Договаривать им не пришлось. Со дна долины ударил первый барабан, за ним второй, и осыпь под внешним кольцом мелко задрожала.

Из портала выходили Рдяные.

В отличие от монстров Скверны, эти краснокожие существа были разумными. Они шли организованной ордой, и от их шага дрожала мёрзлая земля. Каждый был за три метра, вожаки — под четыре. Рдяные были с четырьмя руками: верхняя пара несла клинки, нижняя держала щиты и крючья. Из-под нижней губы торчали клыки, и у ветеранов на клыках висели кольца из чужих зубов.

— Это… кто? — спросил молодой лучник рядом со мной.

Птахой его прозвали за привычку насвистывать на посту. Правда, сейчас ему было не до свиста.

— Рдяные, — ответил я. — Иномирцы.

Подошёл Гедеон, старый вояка. Он оглядел орду с гребня, поскрёб седую щетину и вынес вердикт:

— Осадные гости. Хуже не бывает: жрут много, уходить не хотят.

— Эти уйдут, — хмуро ответил я.

Сверху рухнула тень, и парапет жалобно хрустнул. Рух сложил крылья, размах которых перекрывал ущелье, и встопорщил опалённые перья на груди.

«Шаманы, — сообщил он. — Научились плеваться огнем. В меня! В величайшую из птиц!»

Шли часы…

Потянулись дни…

Рдяные не умели отступать. Волны их атак нахлынывали одна за другой. Враги без тени сомнения ступали по телам своих же, и каждый убитый великан становился ступенью для следующего. По отвесным участкам они лезли без всяких лестниц, одновременно и карабкаясь, и прикрывая голову щитами, которые держали второй парой рук. А шаманы с посохами из Скверненной кости тем временем растили на дне долины глыбу мёртвого камня, которая держала прорыв раскрытым и тянула его вширь. Чем шире прорыв, тем гуще шла орда.

С помощью ветра я держал несколько защитных куполов, которые Рдяные усердно пытались пробить. Особенно в этом преуспевали заклинания краснокожих шаманов…

Наша армия держалась, но с каждым часом раненых и погибших становилось всё больше.

— Гедеон, — обратился я к верному воину. — Ты уведёшь людей с нижних ярусов и запрёшь нижний лагерь.

Гедеон посмотрел мне в глаза, молча приложил кулак к груди и пошёл выполнять приказ.

А я отправился к недрам башни, где хранилась Суть Клыка — ключ управления горой, один из моих будущих Ключей Силы. Будучи Местом Силы, гора позволяла управлять её энергией, кормить защитные контуры башни.

Но этой ночью контурам требовалось больше, чем я мог провести обычным порядком. Куда больше…

Для таких случаев существовала техника, которую мы называли Открытой Чашей. Стоило её раскрыть — и она переставала распределять Силу. Тогда между тобой и Местом Силы не оставалось ничего, кроме собственной жадности. Никакого иного предохранителя!

Я поднял Чашу обеими руками и сказал:

— Дай всё.

Сила ударила в меня снизу вверх, глаза расширились от мощного напора, а Источник наполнился за один вдох.

После этого я неспешно поднялся на верхнюю площадку. Башня загудела от основания до шпиля. Трещавшие по швам защитные куполы резко усилились.

В эту ночь Силе горы предстояло стать моим посохом.

Я отдал Приказ, и ветра Трехглавого Клыка ринулись его исполнять. Воздух в долине сгустился и стал резать, давить, рвать и поднимать к небу всё, что весило меньше горы. Огромные горные камни взмывали в воздух, а затем обрушивались на иномирное войско.

Легионы Рдяных ложились целыми просеками. Их уже не спасали ни защитные заклинания шаманов, ни тем более щиты. Из портала выходили новые великаны, но их ряды быстро выкашивались. Я нарастил потоки воздуха до такой степени, чтобы с помощью камней полностью засыпать долину, где находился портал.

Шаманов тем временем накрыл Рух. Он спикировал с неба и залил округу жарким пламенем. Портальную глыбу я добил столбом сжатого воздуха. Прорыв схлопнулся, втянув в себя остатки орды, и на дне долины осталась засыпанным камнями да огонь, оставшийся от атак Руха.

Впервые за много дней стало тихо.

Над долиной повисла пыль, у подножия догорали просеки, а мои люди на стенах молчали. Кричать «победа» рядом со мной в тот момент было страшновато.

Расплата пришла ещё до рассвета.

Дисбаланс Силы потребовали выхода все разом. Пальцы свело, по коже пошли сухие разряды, каждый выдох срывался с губ маленькой бурей.

Под северной стеной лежало озерцо, оттаявшее из вечного снега. На плоском камне у воды кто-то оставил флягу с отваром.

Я вошёл в ледяную воду, сел на дно по грудь и позволил телу расслабиться, дать ему возможность сбросить лишнее напряжение и вернуть себе прежнюю легкость.

Здесь, в высоких горах, мой всплеск Силы породил бесчисленные молнии, что начали бить по мне с небес.

Ветра ревели вокруг озера не смолкая, снег с Клыка почти везде сошёл до голого камня, а озерцо вскоре выкипело по меньшей мере наполовину…

Такой была расплата за использование Открытой Чаши.