— Да так, в голове что-то вертится, — ответил я, краем глаза отметив, как напрягся младший «Мелехов» или Лютов.

Вот только ревности с его стороны мне не хватало. И так урок сольфеджио получился насыщенным и ещё не закончился.

— Но до конца ещё не сложилось. Припев есть, первый куплет почти готов. Но это всё пока в процессе создания, — продолжил я, отвечая Лилии.

— Твою девушку зовут Лилия? Ты для неё написал? — продолжала наседать на меня зеленоглазка.

— На оба вопроса отвечаю — нет. А Лилией звали девушку моего дяди. Он старше меня всего на десять лет, и как-то раз, будучи подшофе, рассказал свою историю своей юношеской влюблённости. Вот у меня в голове чего-то и сложилось. Просто имя Лилия понравилось, — я посмотрел с улыбкой на девушку, краем глаза заметив, как младший Лютый нахмурился.

— А про Веру у тебя ничего в голове не вертится? — с задорной улыбкой спросила меня молодая «Толкунова».

— Пока нет, — ответил я, сделав в голове зарубочку по поводу песни «Любэ» «Верка».

А что песня классная, тем более, есть непридуманная только что история про дядю и Лилию, а реальный случай из моей прошлой жизни. Мой троюродный дядя служил в Афгане в автобате и ходил в колонах через Саланг, перевозя на КАМАЗе грузы. Трижды был ранен, две медали «За отвагу», ещё две афганские. А дома его ждала и дождалась девушка по имени Вера. Они, насколько помню, год назад поженились. Правда Колька пить начал сильно, из-за этого они года через два разведутся. Вера уедет в Горький, а Колька, когда я учился на первом курсе в Можайке в феврале 1987 года пьяным замёрзнет на смерть на крыльце собственного дома. Вот такая грустная история — одна из множества про воинов — афганцев, которые не нашли себя в мирной жизни, и не справились с посттравматическим синдромом. Может быть Николаю и Вере песня «Верка» как-то поможет избежать такого грустного финала в этот раз.

— Но я что-нибудь сочиню, Вера, обязательно, — прервав свои воспоминания и размышления, которые молнией пронеслись в голове, продолжил я и улыбнулся девушке с косой, заставив её покраснеть.

— Тут, что заявки принимаются на сочинение песен с конкретными именами? Может и с моим именем, что-то сочинишь? — произнесла Катерина голосом, который мог заморозить всё вокруг.

— Если вежливо попросишь, то почему бы и нет, — я с ироничной улыбкой смотрел на блондинку, с которой можно было писать картину барыня среди своих крепостных.

И это я Наташку Храброву посчитал высокомерной. Да ей до этой красотки ещё очень — очень далеко.

— Ой, надо больно, просить тебя. Цену только себе набиваешь. Сочинил пару песенок каких-то, а строишь из себя великого поэта и композитора. Хм-м, — презрительно хмыкнула Катюха.

— Ну, как хочешь. Насильно мил не будешь. А так бы в честь Мартыновой Катерины, такая же у тебя фамилия? Звучит следующая песня, — и я изображая оперного певца, развернув левую руку запел:

Катя-Катерина, маков цвет

Без тебя мне сказки в жизни нет,

В омут головою, если не с тобою.

Катя-Катерина, эх, душа

До чего ж ты Катя хороша,

Ягода-малина, Катя-Катерина.

Я замолчал, посмотрев на стоящих напротив меня слушателей. Надо было видеть лицо Мартыновой и остальных ребят. У блондинки аж челюсть отвисла. И это не Андрей Державин спел со своим слащавым голосом и внешностью, разившей девушек напрочь.

— Это, ты, только что придумал? — неверяще спросил Лютый старший.

— Не совсем. Мы в прошлом году для девчонок на 8 Марта шуточные четверостишия сочиняли в качестве поздравления с праздником. У нас в классе Катя Вилкова учится, подпольная кличка «Дюймовочка» из-за её миниатюрности. Вот тогда чего только не насочиняли. А сейчас в голове как-то всплыло разом и сложилось…

— А музыку тоже тогда сочиняли? — с какой-то подковыркой спросила Вера, перебив меня.

— Нет, музыку сейчас к этому, вернее всего, припеву к новой песни сочинил. Тоже как-то разом навеяло…

— Полный писец. Первый раз вижу, как на моих глазах прикольный припев за мгновение сочинили, — потрясенно произнёс соломенный блондин, поправив очки на носу.

Только я для себя отметил, что пацан очень похож на Шурика из «Кавказкой пленницы», как какой-то парень с рыжей шевелюрой произнёс:

— Да, Шурик, это тебе не на баяне гамы играть, тут талант нужен.

— Анатолий, но можно и Шурик, сам понимаешь из-за чего, — парень в очках, улыбнувшись, подал мне руку, которую я с удовольствием и уважением пожал.

Не часто в таком возрасте можно встретить пацана, который может посмеяться над собой.

— Извини, Толя, но ты копия Шурика из фильма, — улыбаясь на ширину приклада, произнёс я.

— Да, чего там. Вот отцу тяжело приходится, когда его мужики по пьяни начинают подкалывать. Если бы не сохранившаяся фотография моего прадеда по материнской линии, на которого я похож как две капли воды, родители бы точно развелись. Отец то у меня брюнет с ярко выраженной кавказкой внешностью. Он родом с Терека. И мама тоже брюнетка, — продолжая улыбаться, парень пригладил свои волосы пшеничного цвета.

— Бывает, — я вновь не смог сдержать свою улыбку.

Действительно, бывает. У моей жены старший брат вылитый грузин и копия прадеда по материнской линии. Средний брат похож на мать, которая выглядит, как коренная, казанская татарка, а жена копия Барбары Брыльской, только со светло — русыми волосами. Я когда их в первый раз увидел втроём, то не мог поверить, что это родные братья с сестрой.

Дальнейшее знакомство с ребятами прервал вернувшийся в класс Захаров.

— Держи, — протянул он мне гитару.

Я принял в руки музыкальный инструмент и на пару секунд застыл. Даже близко не смог определить производителя этой гитары. Но инструмент — классный! Я провёл по струнам, потом взял пару аккордов. Обалденное звучание!

— За игру на гитаре тоже заранее извиняюсь. Пошла только вторая неделя, как я осваиваю этот инструмент, — предупредил я ребят, после чего запел «Там за туманами».

— Классно! Ветеранам — юнгам точно понравится. Миха, запишешь слова. У меня дед во время войны на Чёрном море служил на крейсере «Ворошилов». Я ему обязательно, спою твою песню, — произнёс Шурик, блестя глазами за очками после того, как я закончил петь.

Благо удалось пропеть всю песню, не смотря на боль в пальцах.

— Шурик, ноты нарисуешь к песне? — то ли спросил, то ли приказал Захаров. — У меня батя пускай и в речфлоте, но несколько месяцев во время практики по Волге походил. Я ему тоже спою сегодня.

«Кажется, песня пошла в массы. В воскресенье точно надо будет решать вопрос с авторским правом. А то оглянуться не успеешь, как кто-то авторство присвоит. Хрен потом докажешь чего», — подумал я.

Прикинув, сложившуюся ситуацию, неожиданно для себя произнёс:

— Лёха, а ты не хочешь спеть эту песню для ветеранов — юнг на концерте к 9 Мая? Я понимаю, что ВИА до этого времени не создадут, не будет ни бас, ни ритм гитары, ни синтезатора, ни ударной установки, но у вас же есть оркестр народных инструментов и баянистов с аккордеонистами. Представь, ты в морской форме с гитарой, человека три-четыре бэк-вокала на подпевке, баян, аккордеон, барабан, бубен для ритма, ещё что-то добавить. Это вы куда лучше меня понимаете, я в этом полный профан. По-моему, очень здорово получится.

— Ты, серьёзно? — Захаров смотрел на меня как-то растерянно.

— Мне сказали, что ты хочешь создать во дворце свой ВИА, и отец тебя в этом поддерживает. Так надо с чего-то начинать. Я понимаю, что «Там за туманами», это не «Yesterday, all my troubles seemed so far away», — напел я, — но с чего-то надо начинать. Тем более, я что-то не уверен, что во Дворце пионеров разрешат исполнять битлов…

— А ты чего по-английски сечёшь? И слова перевести сможешь? — перебил меня Захаров.

— Да, так, немного. По поводу моего английского произношения наша учительница английского языка говорила мне, что меня с моим горьковским акцентом ни один англичанин не поймёт. А перевод, если брать первый куплет «Yesterday», то звучит примерно так: «Вчера все мои беды казались такими далёкими, теперь, похоже, они здесь надолго. О, я верю во вчерашний день. Внезапно я и вполовину не тот человек, каким был раньше. Надо мной нависла тень. О, вчерашний день наступил внезапно». Как-то так. Надо вспомнить.

Не буду же я говорить ребятам, что было мне в своё время интересно, о чём же битлы поют в своей самой известной песне «Yesterday». Нашёл в Инете перевод дословный и обработанный в стихотворном плане. Вот и запомнил первый куплет, а сейчас в голове всплыло, чем и решил воспользоваться.

Я вчера огорчений и тревог не знал.

Вдруг все беды сразу повстречал.

Вот бы вчерашний день настал.

А сейчас я хожу всё время сам не свой.

И сгустились тучи надо мной.

Нежданное вчера, постой!

Продекламировал я, запомнившийся мне стихотворный перевод начала «Yesterday». Дальше не помнил.

— Это, если на русском в стихах примерно перевести. Точнее, что-то похожее создать. Только под музыку всё равно какая-то хрень получается. Да, вопрос не в этом. Как, Лёха, по поводу предложения исполнить мою песню на концерте?

— Слушай, братан, а почему бы и нет. Так, кто у нас здесь. Шурик, дуй за баяном и нотную тетрадь прихвати с ручкой. Ты же у нас с баяном в руках родился и самый грамотный по нотам. Серый, ты давай за аккордеоном.

Ещё трое ребят сказали, что сейчас домру, барабан и флейту принесут. А я был поражён, насколько Захаров смог всё быстро организовать. А ещё меня очень сильно удивило, что сын второго или просто секретаря обкома ведёт себя, как гопник. Может это у него защитная реакция такая. Брошенные дети. В смысле, что родителям, занятым на работе своей карьерой, было не до детей. Времени на них не хватало. И кончено же хорошо, что Бык месить меня, как тесто вроде бы не собирается пока. И тут Алексей удивил меня ещё раз.

Захаров подошёл ко мне и протянул руку.

— Мир, Миха?

— Мир, — я пожал протянутую руку.

И Лёха в этот раз пожал её аккуратно.

— А здоров ты меня сегодня приложил. Я от тебя такого не ожидал. В секцию карате или самбо ходишь?

— Да, нет. У меня дядя милиционер. Он в Вышке учится. Когда на сессию приезжает, живёт у нас месяц и больше, ну и меня учит немного самозащите и другим милицейским примочкам.

— Теперь понятно, как ты меня так лихо на болевой взял. Я и понять ничего не успел. И потом классно отработал. Это, что за удар такой был в колено? И куда ты потом ударил? Я только помню, что на колено упал, а потом пол к лицу приближается. И всё. Дальше темнота, — из лексикона Смирнова пропали сленговые словечки, и речь стала полностью грамотной.

— Так, ребята, потом будете выяснять свои приемчики — примочки. Миша, пока ребята за инструментами бегают, спой песню про лилии. Хотя бы первый куплет и припев. Ты же их сказал, написал, — вклинилась в наш разговор зеленоглазка, просительно улыбаясь.

Ну, как можно отказать такой красотке, даже если тебе пятьдесят шесть лет. И плевать, что младший Лютый вновь неодобрительно смотрит на меня. Надо, кстати, узнать, как его зовут, да и какая фамилия у братьев. Насколько понял именно они пришли на мою защиту от Захарова.

— Сейчас, Лиля, попытаюсь исполнить, — я потёр кончики пальцев левой руки о штанину, а потом помассировал их большим пальцем.

— Миха, а ты, что, действительно, на гитаре только вторую неделю играешь? — заметив мои манипуляции, спросил Лёха.

— Во, — я показал Вовчику кончики пальцев, — как видишь, мозолей нет. Хорошо, что отец «Кремону» купил с нейлоновыми струнами, а то металлическими я бы пальцы уже в кровь стёр.

Я постучал правой рукой по струнам Лёшкиной гитары. Тот, как-то неверяще помотал головой, а я начал подбирать — вспоминать аккорды под песню, заодно вспоминая и первый куплет. Дернул меня чёрт за язык. Сейчас для Лилии спой, потом и Катюха с такой же просьбой и Вера подкатят.

Ладно, песню «Верка» Любэ я помню. «Три лилии» тоже вспомню, наверное, всё-таки я её пел двадцать с лишним лет назад. А вот с «Катей — Катериной» будут проблемы. Я кроме части припева и не помню, практически, ничего. Да и музыка для куплетов как-то слабо в голове крутится.

Отбросив все мысли, сосредоточился на подборе аккордов, мысленно напевая про себя слова песни, после чего, сделав паузу, сосредоточился, сыграл несколько аккордов проигрыша и запел:

Дождём унылым небо плачет,

Замёрзли лилии в пруду,

В безлюдный наш посёлок дачный

Я поздней осенью приду.

Туда, где годы детства плыли,

Где я любил соседку Лилю.

А я в пруду для Лилии, Лилии, Лилии

Сорвал три белых лилии,

Три лилии сорвал.

А я в окошко Лилии, Лилии, Лилии

Бросал под вечер лилии,

Три лилии бросал.

— Как-то так. Куплет надо будет, ещё доработать, а то, как-то коряво звучит, — сказал я, закончив петь.

Ребята в классе молчали, с какой-то задумчивостью на лице, а потом кто-то раз хлопнул в ладоши, и класс взорвался аплодисментами. Когда ребята успокоились Захаров, как-то торжественно произнёс:

— Песня просто класс, не смотря на хреновое исполнение и музицирование. И ничего не корявая. Отличные слова. Отдашь её для ВИА, если его разрешат создать во дворце?

— Да без проблем, Лёха. Я знаю, как эта песня должна звучать, какая у неё должна быть музыка, но не могу ни музыку записать, ни нормально песню исполнить. Вокальных данных не хватает и нотной грамотности. Сегодня Роман Михайлович провёл по сольфеджио первое занятие со мной и дал самоучитель. Так я на нотный стан и ноты, как баран на новые ворота смотрю. Ничего не понимаю.

— Не волнуйся, Миха, выучишь и ноты, и голос тебе Ярула поставит, а пока у нас есть Шурик. Он любую музыку влёт ловит и исполняет на своём баяне. Может и на пианино или рояле. А в нотах сечёт, как Эйнштейн. А песня классная, как раз для ансамбля…

— Ты ещё не слышал, какой припев песни для Катюха, Михаил только что сочинил. Это нечто, — Вера перебила Смирнова. — Сыграй, Миша.

Я вздохнул, подумав ещё раз, что язык мой, враг мой. В этот раз аккорды подбирал дольше. Я эту песню в той моей жизни не исполнял и не играл. После мучений творчества, исполнил и этот припев. Получилось очень коряво, но Захаров был в восторге, влюбленно глядя на Катюху, которая покраснела куда там кумачу. Как она с такой способностью краснеть на сцене выступает.

— Миха, а эту песню напишешь для ВИА? — то ли спросил, то ли попросил Алексей.

— Напишу, Лёха, только не знаю когда…

— Миша, ты и для меня обещал написать, — перебила меня Вера.

Я грустно усмехнулся и, посмотрев на девушку с косой, со вздохом ответил:

— И для тебя напишу. Обещаю ещё раз.

Приход с баяном Шурика и нотной тетрадью воспринял, как освобождение от возможных дальнейших обещаний. Вдруг ещё кто-то захочет, чтобы я и для него написал что-нибудь. Одно было хорошо, ребята поверили, что я реально могу писать песни. А самое главное, они им понравились.

Продиктовал слова «Там за туманами», которые записывали сразу человек пятнадцать, те кто будут играть и те, кто будут исполнять соло и бэк-вокал. Ребята пустили тетрадь Шурика на листки. Потом я ещё раз спел песню, при этом Шурик подыгрывал на баяне, периодически останавливая меня и записывая ноты. Потом уже он играл, а его останавливал и просил немного изменить музыку.

Далее Захаров переписав себе последний вариант нот, сначала исполнил песню под аккомпанемент Шурика. Голос у Лёхи оказался просто замечательным. Не зря он хотел создать свой ансамбль и видел себя его солистом. Мне до его пения было, как медному котелку до самовара, хотя я себя считал неплохим исполнителем. Нет, Захаров был уже профессионалом. И голос у него уже ломаться не будет. До Расторгуева Лёхе тоже было далеко, но пел он замечательно. В его голосе звучала и чистота тенора Юрия Шатунова, и нежность баритона Андрея Державина. Может я и ошибаюсь.

Моих музыкальных знаний пока не хватает для того, чтобы определить каким голосом поёт Лёха, но я полностью уверен, что «Катю-Катерину», «Три лилии» он точно легко потянет, как и многие песни «Ласкового мая». Вспомнить бы мне их только. В своё время они из каждого утюга звучали. «Белые розы», «Седая ночь» и прочие. Но это так, лирическое отступление. Сейчас для нас важно, как будет звучать «Там за туманами» в Лёхином исполнении и в сопровождении солянки оркестра народных инструментов.

Между тем, Захаров взял в руки гитару и уверенно проиграл несколько аккордов. Вместе с ним остальные музыканты, так же начали наигрывать своё. И я понял, что означает слов какофония. Лёха перестал играть, за ним смолкли и остальные.

— Все готовы? — Спросил Захаров, обводя ребят взглядом, те кивнули. — Тогда, Шурик счёт. А ты, Миха. Слушай, что у нас получится.

Я кивнул, а Шурик — Толя дал отсчёт:

— Раз, два, три.

И ребята дали. Честно скажу, не ожидал, что у них, что-то с первого раза получится. Но потом понял, насколько же сильно преподают здесь сольфеджио и игру на инструментах. У меня после второго куплета даже возникло мнение, что ребята неоднократно репетировали эту песню.

Когда парни закончили, я не выдержал и со всех сил захлопал в ладоши. Ко мне тут же подсоединились остальные ребята, которые восторженно слушали своих же одноклассников, не знаю, как правильно обозвать тех, кто ходит с тобой в один и тот же кружок, оркестр и хор.

— Ну, как Миха⁈ — задал вопрос смущённый такой реакций Захарова.

— Ребята, класс! Есть небольшие огрехи на мой взгляд, но их быстро поправим. Главная музыкальная концепция музыки на мой взгляд полностью выдержана, как и вокал. Ребята с бэк-вокалом молодцы, а ты Лёха просто блеск. Ну, и музыкантам полная уважуха. Шурик, твоя импровизация в двух местах — это нечто. Очень удачная, — я показал всем оба кулака с оттопыренными большими пальцами.

Я всегда был приверженцем в воспитательном процессе, что детей надо больше хвалить. За любой успех хвалить и поощрять. Недостатки исправлять мягко, а вот за залёты наказывать по полной программе, вплоть до физического воздействия — ремнём по мягкому месту. Но это за совсем уж крутой залёт. Сыну и внуку так попадало всего пару раз. Но они это запомнили на всю жизнь. Внучек, правда, ни разу и пальцем не тронул. Этим занималась их мать с отцом и бабушки. Так я воспитывал детей и внуков, такой же приём с поощрением, пускай и устным, применил и сейчас. Тем более, ребята действительно исполнили песню классно.

— Я тоже хочу в бэк-вокал, — капризно произнесла Катюха. — Почему только парни поют.

— Катя, это мужская песня. Я попробую через отца договориться, чтобы нас всех одели в морскую форму. Юнг — девушек не было. Так что извини, — Смирнов разговаривал со своей девушкой, как с капризным ребёнком.

— Миша, а ты говорил, что наши педагоги хотят несколько песен твоих исполнить на праздник. «Конь» и «Там за туманами» — это всё, или ещё есть песни? — с каким-то коварством спросила Вера.

Все ребята вопросительно уставились на меня, даже Катюха.

Я вздохнул и выдохнул. Кажется, этот урок сольфеджио не закончится никогда.

— Есть ещё одна, называется «Березы», — я рукой показал Захарову, чтобы он передал мне гитару.

* * *

— Итак, товарищи, в воскресенье жду вас в учительской. Думаю, в два часа мы уложимся, — Белик обвела взглядом педагогов, которые вместе с ней одетыми стояли в вестибюле Дворца пионеров перед тем, как покинуть его.

Тут взгляд директора дворца зацепил гардероб, и её глаза широко раскрылись.

— Аграфена Ануфриевна, а почему в гардеробе так много одежды? Где дети?

— А я откуда знаю. Никогда такого не было. Давно уже уйти должны были. А тут, человек тридцать где-то во дворце остались, — возмущенно произнесла гардеробщица.

И её тон обещал задержавшимся кары небесные.

— Так, товарищи, надо проверить, где дети. Вдруг с ними что-то случилось, — с этими словами Белик развернулась и направилась к лестнице.

За ней с обречённым видом пошли остальные педагоги.

— Как думаете, где они могут находиться? — задала вопрос Надежда Николаевна, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Думаю, надо класс сольфеджио проверить. Как бы там Захаров с Рудаковым чего не сотворил. Я вам докладывал об их конфликте. Захаров обещал больше руки не распускать, только я ему не верю. Давно его надо было выгнать из хора. Я об этом сколько раз вам говорил, Надежда Николаевна и сколько докладных записок писал, — раздражённо произнёс Ярулин.

— Да, понимаю я всё, Роман Михайлович. Но вы же знаете, кто у него отец, и как он помогает Дворцу пионеров. Я уже согласна организовать у нас вокально — инструментальный ансамбль, лишь бы Алексей успокоился. Только, что этот ВИА исполнять будет? Западную музыку никто не разрешит. Вот скажите мне, что они петь будут в таком возрасте? — Белик остановилась и посмотрела на руководителя хора и остальных педагогов, которые шли за ними.

— Составим какой-нибудь репертуар, утвердим его. Эти песни и будут петь. Но зато у нас во дворце будет свой ВИА, — твердо ответил Ярулин.

И его поддержали Мазин и Кузянин, поддакнув. После этого педагоги молча поднялись на второй этаж и подошли к классу сольфеджио, из которого доносилась песня под музыкальное сопровождение.

Директриса хотела открыть дверь, но её остановил Ярулин, прижав палец к губам.

— Надежда Николаевна, послушайте, — тихо произнёс он.

От чего так в России берёзы шумят?

От чего хорошо так гармошка играет?

Пальцы ветром по кнопочкам враз пролетят,

А последняя, эх западает.

В этот момент кто-то на баяне и аккордеоне сделали красивый проигрыш. А потом вновь соло зазвучала гитара.

А на сердце опять горячо, горячо,

И опять и опять без ответа.

А листочек с берёзки упал на плечо,

Он, как я, оторвался от веток.

— Это Захаров поёт? — Удивлённо спросила Белик руководителя хора тихим голосом.

— Он. И я скажу вам, поражён, насколько у него хорошо получается. И ребята играют классно, а как звучит гитара. Это что, Рудаков им свою песню предложил⁈

— Сейчас узнаем, — директор дворца решительно открыла дверь и зашла в класс.

За ней зашли в помещение педагоги и застыли в изумлении. У рояля перед доской сидел на стуле Захаров с гитарой, за ним ребята с музыкальными инструментами, перед ними стоял Рудаков, как дирижёр, а за ним на стульях и партах сидели ребята. Последние, увидев вошедшую директрису с педагогами, тут же встали, соскочив с парт. За ним и поднялись и остальные ребята, включая и исполнителей, которые перестали играть и встали со стульев.

— И что тут происходить? — задала вопрос Белик, по кругу рассматривая ребят.

— Надежда Николаевна, ребята хотят на концерте для ветеранов — юнг исполнить мои песни. Вот, репетируем, — с виноватым видом произнес Рудаков.

— И какие песни? — поинтересовалась директриса.

— «Там за туманами» и «Берёзы». Захаров сказал, что попросит отца достать морскую форму. И как бы современные юнги споют для юнг — ветеранов. Ещё бы на заднем плане на экране пустить морскую, военную хронику. Было бы, совсем здорово, — уже уверенно произнёс Рудаков.

— Хронику на экране и исполнители в морской форме, — Белик задумалась. — Очень интересно. Неожиданно. А вы «Там за туманами» уже репетировали.

— Да, Надежда Николаевна, — ответил уже Смирнов, и глаза его блестели азартом.

— Давайте, товарищи, послушаем, — директриса расстегнула пальто и сняла шапку.

В классе было жарко и душно из-за большого количества детей, которые здесь находились продолжительное время. За директрисой расстегнули верхнюю одежду педагоги и также сняли головные уборы.

— Так, бэк-вокалисты сюда. Остальные тоже. Серый, давай быстрее, — начал распоряжаться Захаров, вызвав удивление педагогов.

Когда остальные музыканты разместились на стульях, а бэк-вокалисты встали чуть в стороне, Алексей скомандовал Рудакову:

— Миха, счёт и руководи.

— Раз, два, три, — Михаил дал рукой команду вокалисту.

Гитара зазвучала перебором, её поддержал баян, аккордеон, и зазвучала песня.

Ярулин слушал исполнение «Там за туманами», закрыв глаза, и удивлялся, как ребята просто отлично исполняют песню. Представив, как они будут в военно-морской форме, а за ними на экране кадры военной хроники на морскую тематику, понял, что это будет настоящая, музыкальная бомба. И этого ребята достигли под руководством Рудакова за каких-то два — три часа. Удивительный парень. Роман Михайлович думал, что его придётся спасать от Захарова, а тут Бык, как его зовут ребята, сам предлагает новичку руководить ими.

Песня закончилась. Шурик вновь в двух местах классно выдал соло на баяне, заставив педагогов застыть в удивлении.

— Очень хорошо, — отойдя от некоторого шока, произнесла Белик. — И никакого вокально — инструментального ансамбля не надо. У вас, ребята, и так всё замечательно получается.

— А с аппаратурой ВИА ещё лучше бы получилось, — с какой-то обречённостью произнёс Захаров.

— Алексей, вот скажи мне, какие песни вы будете исполнять? Хорошо. «Там за туманами» — одна. Что ещё?

— Подберём репертуар, Надежда Николаевна, была бы аппаратура. Отец поможет. У Михаила кроме «Березы» ещё на подходе пара песен, которые он готов отдать ВИА.

— И какие же?

Захаров сел на стул и исполнил куплет и припев про три лилии и любовь к девушке Лилии.

— Что-то я сомневаюсь, что такую песню нам разрешать исполнять в Доме пионеров. Я особо подчеркну — пионеров. — Белик пожевала губами. — Честное слово, ребята, я просто не знаю, какой мы можем собрать репертуар для ансамбля в вашем возрасте.

Захаров опустил голову. Казалось, что он сейчас расплачется. Все знали о его мечте, которая, видимо, никогда не сбудется.

— Надежда Николаевна, я хотел бы исполнить ещё одну песню, которая войдёт в репертуар ансамбля. Краткая предыстория. Мой троюродный дядя два года отслужил в Афганистане в автобате, ходил в колонах через Саланг. Три раза был ранен, награждён двумя медалями «За отвагу». Всё то время, пока он исполнял интернациональный долг, его дома ждала девушка по имени Вера, и она его дождалась. Год назад они поженились. Николай всем говорит, что его Вера, его спасла. Только благодаря ей и её любви, он остался жив. Эта песня, для них, — произнёс Рудаков и, подойдя к Захарову, взял у него гитару.

Белик отметила про себя насколько большими от удивления стали глаза у Васильевой Веры, а Рудаков запел:

Хочешь, клин журавлей в небе русских полей

Или солнце аллей подарю тебе, Верка, на память.

Или хочешь, закат, а нет, лучше зарю

Просто так, наугад, подарю тебе, Верка, на память.

Что прошло, то прошло, ничего не исправить,

Но на сердце светло, что мы вместе пока ведь.