– Как поживает наш сыночка-корзиночка?

Зоя с шумом отодвинула стул и села за стол.

Софа сильнее обхватила кружку с остывающим чаем.

– Сегодня пытался вломиться в ванную, едва ли не крича на всю квартиру о том, что у него диарея. Приспичило ему... срочно.

– И тетя Наташа, конечно же, потребовала, чтобы ты сворачивалась побыстрее?

Софа вздохнула.

– Если бы…

– В смысле? – Машка нахмурилась.

– В смысле я не рассчитала со временем. Проснулась в тот момент, когда тетя уже уходила. Она-то как раз ничего не сказала, торопилась.

– О-о. – Маша нахмурилась еще сильнее. – И чего этот Толик?

– А ничего. Едва дверь не снес…

– А ты там голая…

– Зой…

– Что? Я сейчас без всякого эротического намека вообще-то! А на полном серьезе. Этот придурок так скоро в ванную к тебе вломится и что ты будешь делать? Стоять и прикрываться шторкой? Или такое уже у тебя было?

– Не было, – вздохнула Софа.

– Но будет.

– Маш, не тереби душу.

– Мы и не начинали! Мы серьезно, Соф.

Софа пыталась сохранить ироничный тон. Хотя ничего смешного в ситуации, которая только ухудшалась с каждым днем, не было.

– Так и я серьезно. Куда уж…

– Давай мы поговорим с тетей Ниной и…

– Нет, девочки.

– Ну а что? Завалимся все к тебе в гости. Типа помогать. У твоей же мамы есть участок дачный, а там сейчас вроде как порядок надо наводить. Вот мы и приедем. Поможем, а там за чайком и вывалим всю правду-матку о Толике. Типа так, невзначай.

Софа покачала головой.

– План, конечно, капкан, но нет…

– Ты не готова расстраивать маму, – процитировала ее Маша.

– Угу.

– А ничего, что сама ходишь расстроенная? Соф, всего лишь месяц прошел с начала учебного года, а на тебе лица нет! Он тебя уже достал! Представь, что будет еще через месяц?

– Девчонки, не давите, пожалуйста… И так тошно.

Она заглянула в остывший чай.

И пора про подработку подумать. Что-то и со счетами она уже не справляется. Может, на самом деле такая несамостоятельная, как говорит тетя Наташа?

Вроде мама нормальную сумму ей дала с собой на первый квартал. А все, деньги почти на нуле.

– Ладно про меня… Вы-то как?

– О-о, как мы, – протянула Зоя излишне эмоционально, явно желая переключить Софу на другую тему. – Я не знаю ваших планов с Маруськой, но тут намечается вроде как тусовочка первокурсников. Точнее, как. Первокурсников приглашают знакомиться. Мы же идем, правда?

Софа неопределенно пожала плечами. Вроде и хочется… Но опять же, если мама узнает, что она где-то тусит по вечерами, а не учится, расстроится. А у нее давление, сердце.

А в том, что мама узнает, Софа даже не сомневалась. Некоторые постараются.

Она попала в какой-то замкнутый круг, который стремительно сужался.

– Решим, девочки.

С Машей и Зоей они познакомились в первый же день. И сразу нашли общий язык. Поболтав немного, пришли к мнению, что им комфортно друг с другом, и неплохо было бы, если бы они подружились.

С того и пошло.

Они посидели еще немного в кафе, потом разошлись.

Софа возвращалась домой нехотя.

А там тетя Наташа со своим Толиком.

Девчонки, конечно, правы, она и сама это понимала, но, что делать, пока не знала.

Она не могла позвонить маме и рассказать о том, что происходит. Мама всегда хорошо дружила с тетей Наташей.

Наташа то, Наташа это.

А еще обязательно было и про чудесного мальчика Толика.

И глазки-то у него хорошие, и воспитанный он. А главное, из хорошей семьи. Городской! Перспективный.

И да-а, конечно, когда встал вопрос, где жить Софе после поступления в институт, ни о каком общежитии не могло быть и речи.

Софа и сама не горела желанием жить в общаге.

Девчонки в школе про старших ребят много гадостей говорили. Да и мама наслушалась всего.

Поэтому, когда тетя Наташа предложила снять у них комнату, мама не раздумывая согласилась. А то, что сдаваемая якобы по дружбе комната, на десять процентов дороже рынка, – это ничего! Зато свои люди. Зато за Софой будет присмотр, и уж точно ничего дурного не случится.

Ага, не случится.

У Софы с Толиком не сложилась дружба сразу. И это она не про сейчас, а про те времена, когда тетя Наташа приезжала к ним в гости. Естественно, со своим сынком. А куда она без него? Точнее, куда он без нее.

Толик всегда задирал нос. И ее – тоже. То подножку невзначай якобы поставит, то что-то на нее опрокинет. И всегда пальцем тыкал, ржал, как придурок. Софа даже не пыталась оправдаться. Ну его.

Естественно, она в те годы и в страшном сне не могла предположить, что будет делить с ним одну жилплощадь и терпеть каждый день его наглую морду. С последним она бы смирилась. Первый год обучения так точно. В планы Софы входила работа со второго курса. И переезд.

Но Толик начал чудить со второй недели ее жизни у них. Софа предполагала, что могут возникнуть неприятные моменты, но не сразу же! И никак не в плане его приставаний к ней.

Сначала он якобы случайно начал с ней сталкиваться. То у стола кухонного зажмет, то у раковины. А что? Кухонька пусть у них и чистая, но маленькая. Настоящему мужику – опять же цитата дословная – не развернуться. Вот и притирался он к ней. Старательно так.

Ну первый раз, ок. Ну второй. Софа продолжала делать вид, что ничего не замечает, и верила в лучшее.

Но очень быстро все ускорилось. У Толика начинало подгорать.

Она все чаще ловила на себе его сальный взгляд. Все чаще он оказывался рядом с дверью в ее комнату. И так по нарастающей.

А сегодня случилась ванная, в которую он очень стремился попасть, когда она проводила утренние гигиенические процедуры.

На что он рассчитывал? Нет, вот правда. Что она откроет дверь голой? Или в полотенце? Или что щеколда отвалится…

Софу точно током ударило.

Точно! Щеколда… Она же на честном слове держалась! И запросто могла слететь. И именно в тот момент, когда тети Наташи уже не было дома.

По телу прокатилась мелкая холодная дрожь.

Это уже не шутки.

С тяжелым сердцем Софа заходила в квартиру. Повернула ключ, надеясь, что незаметно прошмыгнет к себе. Сегодня пятница, периодически Толя уезжал к друзьям и появлялся под утро.

Тетя Наташа не спала, ждала его. Даже пыталась отчитывать. Но толку-то?

Себялюбивому мальчику двадцать плюс было глубоко плевать на переживания и тревоги матери.

Но и тетя Наташа тоже хороша! Софа поначалу удивлялась ей. Не спит всю ночь, ждет сына. Он является, она его отчитывает, а наутро готовит сыночке-корзиночке его любимые оладьи. Нормально, да?

Типа, умница, родной, и дальше так себя веди, а что я... я так, поворчу немного, посетую. Подумаешь, ночь не посплю и утром ни свет ни заря тесто замешу...

Софа не понимала. Она старалась не критиковать тетю Наташу. Кто знает, как она будет вести себя со своими детьми.

В квартире стояла тишина.

Может, уехал, а?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Софа нагнулась, чтобы расстегнуть босоножки, когда кожи едва ли не физически коснулось нечто липкое и неприятное.

– Явилась, значит. И че так долго? Ебарь, что ли, какой провожал?

Мат коробил Софу. Толик при матери никогда не выражался. По крайней мере, она не слышала. А вот при ней не стеснялся.

– И тебе привет, Толь.

Она села на невысокий пуфик. Разуваться нагнувшись не вариант.

Она пробовала и получила по заднице. Типа «нечего стоять, завлекать».

Софа быстро училась.

Мышцы живота неприятно сжались. Что-то не так в доме...

– Так че задержалась-то, спрашиваю?

И еще при матери он никогда не «чекал», а при ней изображал крутого пацана. Естественно, в меру своего понимания.

– С подругами в кафе посидели.

Можно было и не отвечать, но конфликтовать не хотелось.

Иногда ей казалось, что он ждет некого удобного случая, чтобы... Сделать что? Напасть на нее?

– Могла бы и меня пригласить. Я бы быстро пригнал.

Весной тетя Наташа купила ему машину. Но Толик всем говорил, что это он сам. Молодец, красавчик и прочее бла-бла.

Может, Софа бы тоже поверила, если бы не слышала, как тетя Наташа рассказывала маме в подробностях, сколько она копила на «машину Толику», как приходилось экономить каждый рубль и все для того, чтобы у Толика было все самое лучшее.

– Тетя Наташа дома? – Внезапная догадка полоснула нутро Софы.

Что-то очень тихо было.

Тетя Наташа обычно суетилась на кухне. А как же, у ее Толика должно быть разнообразное питание три раза в день, и ни в коем случае он не должен есть одно и то же дважды! Упаси боже. Только свежая пища.

А вот что он не доел...

Нет-нет, Софе не предлагали.

Софе – продавали. Потому что на днях тетя Наташа ей выкатила целое меню с ценами на то, что она готовит. Не поленилась! Составила, все просчитала, все разобрала на БЖУ, чтобы уж наверняка убедить Софу – конечно же, не себя, она-то все делает по доброте душевной, – что для нее кушать в доме Тихоновых наилучший вариант.

А то, что ценники опять-таки выше даже, чем в приличных кафе, – ерунда! Зато домашнее. И свежее. Ну почти...

– Не-а. Свалила к тетке.

Толик почесал пузо. Точнее, плоский живот, но отчего-то воображение Софы рисовало его в будущим с «аквариумном» животом.

Софа выпрямилась. По спине пробежал холодок.

Значит, в квартире они одни. А время уже за девять.

Стараясь не выказать накатывающую панику, иглами пробивающую кожу, Софа как можно беспечнее заметила:

– А разве автобус не приходит в шесть?

– Она на все выхи укатила. Свеклу, что ли, там убирать. Или еще что-то.

Теперь невидимая рука сжала горло девушки.

На все выходные?..

То есть как?..

Нет, она отлично понимала как. Но!..

Возмущение окатило Софу. Мама же с ней обсуждала этот момент! Что Софа не будет одна ночевать в квартире с Толиком!

В висках застучало.

Так, без паники... Не выказать страха.

И главное – пережить ночь.

А утром можно смело звонить маме и рассказать, что был нарушен уговор!

У Софы появился весомый предлог для разговора с матерью.

Это хорошо. Правда же?

Только почему мурашки со спичную головку побежали по рукам?

Толик же не совсем конченый беспредельщик, чтобы откровенно полезть к ней?

В голове так и вспыхнули слова тети Наташи, произнесенные немного визгливым голосом:

«Нина, это все твоя Софья! Это она задницей перед Толиком крутила-вертела! Это она ему проходу не давала! А что?.. Думаешь, я сразу ее не раскусила? Ей нужна наша прописка, вот она и подмахнула моему мальчику! А он что?!.. Он мужчина! Ему титьки покажи, он и поведется, дурак наивный!»

– Ясно.

Софа выпрямилась и прошла в комнату. Кинула рюкзак на пол и первым делом повернулась к двери, чтобы запереть ее, и застыла каменным изваянием.

Щеколды не было!

Когда они приехали с мамой в квартиру Малаховых, первым делом обсудили вопрос ее конфиденциальности.

– Конечно-конечно, – рассыпалась в любезностях тетя Наташа. – Мы уже поставили задвижку на комнату Софочки. Толик все сделал.

Задвижку. Не замок.

Ладно…

Софа скептически посмотрела на эту ненадежную железочку на четырех винтиках. Но она просто параноит, верно?

И вот теперь ее не было.

Весело. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто ее снял. И для каких целей.

Софа уронила руки. И что теперь делать? Закатывать истерику? Кому?..

Она облизнула пересохшие губы. Ладно, черт с тобой, Толик.

Софа, недолго думая, взялась за тяжеленное кресло, видавшие лучшие времена и поставленное в ее комнату явно потому, что в других оно было лишним, ибо у нее оно явно было ни к селу ни к городу. Оказалось, пригодилось.

Она с шумом передвинула его и подперла дверь.

– Ты че там, от меня запираешься, что ли?

Дверь толкнули.

Софа отошла на безопасное расстояния.

– А ссать захочешь – под себя сходишь? – заржал Толик.

Девушка некоторое время стояла не двигаясь.

Он вроде бы отошел. Она, стараясь действовать максимально спокойно, переоделась и легла в постель.

Главное – уснуть. А вот утром…

Зря она надеялась, что на этом вечерние приключения закончатся.

У кого-то были планы на ее счет. Не совпадающие с ее.

Сначала Толик снова попытался сдвинуть кресло. Софа не спала. Какое там!.. С ее прихода домой хорошо если минут тридцать-сорок прошло.

Началось. Это она сразу поняла. Софа откинула одеяло, сунула ноги в тапочки. Она дура, не надо было переодеваться в сорочку.

Но заново переодеваться было поздно.

Потому что Толик вознамерился попасть в ее комнату. Во чтобы то ни стало.

Софа заметалась по комнате. И что дальше? Вот что? Взгляд упал на окно.

Адреналин ударил в голову. Она не помнила, как выбиралась. Ею двигали инстинкты выживания. В одной сорочке, дрожа от страха, она распахнула окно и перебралась на балкон. Дальше – больше. Балкон как раз шел из зала, где и спал чертов Толик! Он мог находиться уже там! Мог ее увидеть и, значит, схватить. Сердце заходилось в истерике.

И этот первозданный ужас заставил ее сделать следующий шаг. Не в комнату, не назад. О нет! А вбок. На этот дурацкий, никому не нужный выступ, который был тоньше тротуарного бордюра.

Софа вжалась в стену, пытаясь стать плоской, невидимой, впитать в себя холод бетона. Один тапок предательски соскользнул с ноги и полетел вниз, но она даже не услышала его падения. Весь ее мир теперь заключался в шершавой поверхности под ладонями и в ледяном ветерке.

Она понятия не имела, что будет делать дальше. Ее подгоняли инстинкты.

Тело одеревенело мгновенно. Мышцы свело.

Она не чувствовала ног, не чувствовала пальцев, впившихся в шершавую поверхность.

Весь мир сузился до этой узкой полоски под ногами, до мерзкого, дрожащего напряжения в каждой клетке. Сердце больше не билось, оно вибрировало где-то в горле мелкой, бешеной дрожью. Мысли разлетелись в панические осколки.

И все они сводились к тому, что она сейчас соскользнет и рухнет вниз. Прямо на асфальт.

Страх готов был вот-вот трансформироваться в истерику. Внутри все оборвалось и поплыло. Легкие отказались дышать, сделали судорожный, хриплый вдох, и снова замерли. Кровь бурлила, в ушах стоял сплошной гул.

И тут – голос.

Он ворвался в ее сознание неожиданно, прорезая гул в ушах и шелест собственного страха. Мужской. Не крик, не истеричный вопль, а твердое, четкое, почти приземленное слово, брошенное сквозь ночную тишину.

– Эй.

Софа сначала даже не отреагировала. В ушах продолжило шуметь.

Ей же не кажется? Нет?

Она, как смогла, опустила взгляд вниз.

Точно… Мужчина. Или парень старше ее…

Она не могла сфокусировать на нем внимание. Не получалось!

Он что-то еще говорил.

И, кажется, полез к ней, собираясь… что сделать?.. Снять ее?

Боже. Боже. Боже.

Софа не помнила, что было дальше. Как она решилась. Что говорила. И говорила ли вообще!

Центр тяжести, и так висевший на волоске, качнулся. Она почувствовала, как стопы теряют опору. Как будто мир резко дернули из-под ее ног.

Она увидела удаляющуюся стену, почувствовала свист воздуха в ушах, холодный укус ночи на коже…

…и затем жесткий, сокрушительный удар, но не о землю. О живые, железные руки. Ее тело врезалось во что-то твердое и теплое, ее закрутило, сдавило так, что из легких вырвался хриплый стон. Падение резко, насильно прервалось. Она не падала. Она оказалась в тисках. В чьих-то руках, которые поймали ее с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание.

А дальше был запах. Мыла, мужской кожи и… странное ощущение полотенца под ее щекой.