Последний месяц в Мортегар-холле пролетел как один долгий, насыщенный день. Анна уже не различала числа — она просыпалась, кормила Ника, оставляла его на попечении Маргарет и погружалась в работу. Часовая башня, которая веками молчала, потому что её механизм давно заржавел и рассыпался, наконец ожила. Анна лично восстановила маятник — не простой, а с магическим грузом, который качался беззвучно и отмерял время с абсолютной точностью. Циферблат она покрыла особой краской, светящейся в темноте золотым светом, и теперь даже в самые глухие сумерки вампиры могли видеть, который час. Последние гостевые покои были отделаны в едином стиле с остальным замком: глубокий серый, благородный чёрный, акценты бордового и золота. Мебель из тёмного дерева, бархатные портьеры, магические светильники, настроенные на лунный спектр. Даже воздух в замке изменился — исчез вековой запах сырости и тлена, появился тонкий аромат сухих трав и сандала, который Анна добавила в финишное покрытие стен.

И вот однажды утром (условным утром — в замке по-прежнему царили сумерки) Анна стояла в главном холле и оглядывала свою работу. Лунный сад, как она назвала его про себя, был завершён. Фонтан с чёрной водой журчал в центре, подсвеченный золотым сиянием. Искусственный плющ оплетал колонны, и его металлические листья тихо звенели от сквозняка. Светильники-цветы были закрыты — сейчас, в дневные часы, они спали. Пол из серого камня, обработанный магическим составом «Лунная дорожка», мягко светился, создавая под ногами призрачную тропу. Анна сделала шаг, и свет под её ногами усилился, а потом снова угас. Она улыбнулась. Получилось именно так, как она задумала.

— Госпожа Смирнова! — раздался за спиной голос Лионеллы. Вампирша влетела в холл, сияя так, что даже её фарфоровое лицо, казалось, излучало свет. — Это великолепно! Родители только что обошли восточное крыло. Отец сказал: «Терпимо». Вы понимаете, что это значит? Для него «терпимо» — это высший балл!

— Рада, что угодила лорду Мортегару, — Анна поправила выбившуюся из пучка прядь. — Остались мелочи. Нужно проверить музыкальный артефакт в баре, заменить пару панелей в галерее и…

— Никаких «и», — перебила Лионелла. — Всё готово. Я созвала гостей. Через три дня здесь будет бал. Настоящий ночной бал, какого Мортегар-холл не видел лет триста. И вы — почётный гость. Нет, даже больше: вы — хозяйка вечера. Потому что без вас ничего бы этого не было.

Анна хотела возразить, что она всего лишь делала свою работу, но Лионелла уже умчалась, оставляя за собой шлейф из бордового шёлка и запаха ночных лилий.

Три дня пролетели в суматохе приготовлений. Марта, узнав о бале, немедленно заявила, что приедет помочь с кухней, и привезла с собой два мешка муки и решимость приготовить что-то «вампирское, но съедобное для людей». Морвен украсил сад гирляндами из светящихся грибов, и теперь внутренний двор напоминал иллюстрацию к волшебной сказке. Скелеты, переодетые в новые ливреи — на этот раз чёрные с бордовым, — тренировались разносить подносы. Костик лично экзаменовал каждого и беспощадно браковал тех, кто ронял бокалы. К вечеру третьего дня всё было готово.

И гости начали прибывать.

Если бал у некроманта когда-то поразил Анну своей пышностью, то ночной бал в вампирском замке поражал совершенно иным — мрачной, утончённой красотой, от которой захватывало дух. Кареты, запряжённые вороными конями с алыми глазами, одна за другой въезжали в распахнутые ворота. Гости выходили — вампиры всех мастей и оттенков: высокие, бледные, в чёрном, бордовом, серебряном. Дамы в платьях с кринолинами, украшенных чёрным кружевом, кавалеры в строгих камзолах с золотыми запонками. Многие прибыли с сопровождающими — молчаливыми слугами, такими же бледными и неподвижными. Но были и гости иных рас: эльфы из Глубинных Лесов (они никогда не видели солнца и чувствовали себя среди вампиров почти как дома), гномы в тёмных кафтанах, несколько магов из Академии, пара ламий с чешуёй, отливающей лунным серебром. Все они хотели увидеть обновлённый Мортегар-холл, о котором уже слагали легенды.

Анна стояла у главного входа в своём винно-красном платье — том самом, в котором блистала на балу у некроманта, — и встречала гостей. Рядом с ней стояла Лионелла, сияющая от гордости, и её родители, которые, надо отдать им должное, держались с достоинством и даже пару раз улыбнулись. Лорд Мортегар был в парадном чёрном камзоле с золотым шитьём, леди Мортегар — в платье из тёмно-бордового бархата с фамильными рубинами. Они выглядели не как хозяева мрачного склепа, а как аристократы, принимающие гостей в своём родовом поместье.

— Анна! — знакомый голос заставил её обернуться. Линнет, в фиолетовом платье с живыми светлячками в волосах, бежала к ней с распростёртыми объятиями. — Ты только посмотри на это! Я видела замок до ремонта — это же была гробница! А теперь — дворец! Ты волшебница!

— Я просто хорошо делаю свою работу, — отмахнулась Анна, но внутри всё пело от гордости.

Марта, раскрасневшаяся и довольная, уже хлопотала в баре, куда перекочевала часть гостей. Её вампирские закуски — крошечные тарталетки с чем-то, что она называла «паштетом по-мортегарски», — пользовались бешеным успехом. Элара, которую Лионелла тоже пригласила, прогуливалась по ночному саду, разговаривая с растениями Морвена, и те, казалось, тянулись к ней, как к старой знакомой. Костик, величественный и невозмутимый, разносил напитки, и только Анна заметила, что один из бокалов он всё-таки уронил, но ловко поймал его второй рукой — прогресс!

Гости рассыпались по замку, восхищаясь убранством. До Анны доносились обрывки разговоров:

— Вы видели усыпальницу? Это же произведение искусства! Эти альковы, этот бархат…

— А бар! Настоящий бар в вампирском замке! Я слышал, тут даже музыкальный артефакт есть!

— И сад! Сад просто невероятный. Кто-нибудь знает, откуда они достали чёрные розы?

Анна стояла у фонтана в лунном саду и наслаждалась моментом. Впервые за долгое время она не думала о работе. Просто смотрела, как гости восхищаются её творением, и чувствовала, как внутри разливается тепло. У неё получилось. Снова.

— Смирнова.

Голос раздался сзади — знакомый, с ленивыми, тягучими интонациями. Анна обернулась. Торвальд стоял в двух шагах, одетый в тёмно-серебряный камзол, который подчёркивал его неестественно яркие глаза. Выглядел он, как всегда, безупречно, и Анна в сотый раз подумала, что у драконов есть врождённое чувство стиля, которое не пропьёшь и не отнимешь.

— Арктур, — произнесла она ровно. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Разве драконы посещают вампирские балы?

— Разве бывшие служанки становятся хозяйками вампирских замков? — парировал он, приближаясь. — Вижу, ты решила не ограничиваться одним некромантом и взялась за всех тёмных существ подряд.

— Я взялась за ремонт, — поправила Анна. — А ремонт не выбирает, кто заказывает: некромант, вампир или дракон.

— О, так ты и с драконами работаешь? — Торвальд приподнял бровку. — Надо будет запомнить. У нас в клане как раз есть парочка замков, которые не мешало бы обновить.

— Если ты будешь заказчиком — я откажусь.

— Почему? Боишься, что не справишься?

— Боюсь, что ты будешь стоять над душой и раздавать советы.

Торвальд усмехнулся — той самой хищной усмешкой, которая когда-то бесила Анну до скрежета зубов, а теперь вызывала лишь лёгкое раздражение пополам с азартом.

— А ты всё такая же дерзкая. Мне это нравится.

— А ты всё такой же невыносимый. Мне это не нравится.

— Врёшь.

— Проверь.

Они стояли друг напротив друга — дракон и человек, бывшая служанка и наследник древнего клана — и сверлили друг друга взглядами. Вокруг шумел бал, смеялись гости, играла музыка, но Анна вдруг поняла, что весь этот шум отошёл на задний план. Всё, что она видела, — это серебристые глаза и нахальную улыбку.

— Потанцуем? — неожиданно предложил Торвальд.

Анна растерялась.

— Что?

— Танец. Ты умеешь танцевать? Или только штукатурить стены?

— Я умею танцевать, — оскорбилась Анна. — Просто не ожидала, что ты пригласишь меня.

— Я полон сюрпризов, — Торвальд протянул ей руку. — Ну же, Смирнова. Покажи, что ты не только мастерок в руках держать умеешь.

Анна секунду поколебалась, а потом вложила свою ладонь в его. Пальцы у дракона были горячими — даже через перчатку она чувствовала жар, исходящий от его кожи. Вот что значит — драконья кровь.

Они вышли в центр зала. Музыка сменилась — заиграла плавная, тягучая мелодия, и пары закружились по паркету. Торвальд положил руку на талию Анны, и она вдруг осознала, как близко он стоит. Слишком близко.

— Ты хоть раз в жизни танцевала? — поинтересовался он, ведя её в такт музыке.

— Танцевала, — ответила Анна. — На балу у лорда ван Дерра. С Мартой.

— С поварихой? — Торвальд издал короткий смешок. — О, это многое объясняет.

— Что именно?

— То, что ты танцуешь, как будто месишь раствор.

— А ты танцуешь, как будто пытаешься взлететь, — не осталась в долгу Анна. — Слишком резкие движения. Ты дракон или воробей?

Торвальд прищурился, но уголки его губ дрогнули.

— Острая на язык. Люблю таких.

— Ты это уже говорил.

— Потому что это правда.

Они сделали ещё несколько па, и Анна неожиданно поймала себя на том, что улыбается. Торвальд вёл уверенно, и, несмотря на все её подколы, танцевал он прекрасно. Она вдруг вспомнила их первую встречу, когда он вошёл в аудиторию и сел рядом с ней. Как они цапались на каждом занятии, как он разбил колбы, когда она прошла мимо. И как потом, после совместной работы, предложил научить её драконьим приёмам. Это было… мило? Нет, не мило. Торвальд не был милым. Он был вредным, высокомерным, невыносимым. Но что-то в нём изменилось. Или, может быть, изменилась она сама.

— О чём ты думаешь? — спросил Торвальд, наклоняясь чуть ближе.

— О том, что ты всё ещё стоишь у меня на пути, — мгновенно ответила Анна.

— А ты всё ещё не хочешь признать, что я тебе нравлюсь.

— Ты слишком много о себе воображаешь, дракон.

— А ты слишком мало о себе думаешь, Смирнова.

Она не нашлась, что ответить. Музыка закончилась, и они остановились посреди зала, глядя друг на друга. Вокруг аплодировали — не им, конечно, а музыкантам, — но Анна вдруг почувствовала себя так, будто они одни в целом мире.

— Может, ещё один танец? — спросил Торвальд.

— Может, хватит? — парировала Анна, но руку не убрала.

— Значит, ещё один.

И он снова повёл её в круг, и Анна, сама не зная почему, не сопротивлялась.

Ближе к полуночи, когда гости уже вдоволь натанцевались, наелись и напились (вампиры — своим вином, люди — травяными настойками), Лионелла взошла на небольшую сцену в центре главного зала и попросила внимания. Шум стих. Вампиры, эльфы, гномы, люди — все обернулись к ней.

— Дорогие гости! — начала Лионелла звонким, но чуть дрожащим от волнения голосом. — Сегодня особенный вечер. Не только потому, что мы празднуем возрождение Мортегар-холла. Но и потому, что мы хотим поблагодарить человека, который сделал это возможным. Вернее, не человека, а волшебницу.

Анна, стоявшая у колонны, чуть не поперхнулась травяным отваром. Волшебницу?

— Анна Смирнова, — продолжала Лионелла, ища её глазами, — пришла в наш замок полгода назад. Она увидела то, что другие видели веками: мрачные стены, холод, запустение. И она сказала: «Я сделаю это место домом». И она сделала. Вы все сегодня ходили по этим залам, вы видели лунный сад, усыпальницу, бар. Вы чувствовали этот уют. Всё это — её рук дело.

По залу прокатился одобрительный гул. Анна почувствовала, как к щекам приливает кровь.

— От имени клана Мортегар, — Лионелла кивнула родителям, и те величественно выступили вперёд, — я хочу вручить нашей дорогой Анне скромный подарок. Это знак нашей благодарности. И не только нашей — но и всего ночного народа.

Леди Мортегар подняла руку, и откуда-то сверху, из теней, спикировало маленькое существо. Оно было размером с крупную летучую мышь — чёрное, с бархатистой шёрсткой и перепончатыми крыльями. Крошечная головка с большими ушами и блестящими глазами-бусинками вертелась по сторонам, с любопытством разглядывая собравшихся. Анна ахнула.

— Это не просто летучая мышь, — пояснила Лионелла, и существо послушно опустилось на её протянутую ладонь. — Это магическое создание. Днём оно спит и выглядит как обычная мышь. Но если его хозяину угрожает опасность, оно превращается в гаргулью — каменного стража, который будет защищать вас до последнего. Такие существа — большая редкость. Эту малышку вырастили наши летучие мыши, те самые, которых вы переселили в пещеру. Они хотели отблагодарить вас за то, что вы не выгнали их, а дали им новый дом.

Лионелла протянула руку, и мышь, чуть помедлив, перепорхнула на плечо Анны. Та замерла, боясь пошевелиться. Существо было лёгким, почти невесомым. Оно устроилось у неё на плече, обернуло хвостик вокруг её шеи и тихо пискнуло.

— Она признала вас, — улыбнулась леди Мортегар, и впервые в её голосе прозвучала теплота. — Это высшая честь.

— И это ещё не всё, — добавила Лионелла, доставая из складок платья кожаный мешочек, который она вручила Анне. — Здесь оставшаяся часть оплаты за ремонт и небольшой бонус. За то, что вы сделали наш дом живым.

Анна взяла мешочек. Он был тяжёлым — гораздо тяжелее, чем она ожидала. Она знала, что не стоит открывать его при всех, но даже на ощупь было ясно: золота там больше, чем она могла мечтать.

— Спасибо, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я не знаю, что сказать. Я просто… просто делала свою работу.

— Нет, — произнёс лорд Мортегар, и его глубокий голос прозвучал на весь зал. — Вы делали больше, чем работу. Вы вернули нам гордость. За это не благодарят золотом. Но больше у нас ничего нет. Примите хотя бы это.

Анна прижала руку к сердцу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Маленькая мышь на её плече тихо заурчала, напоминая о себе, и Анна вдруг рассмеялась — тихо, счастливо.

Гости захлопали. Лионелла обняла её, Марта кричала «ура» откуда-то из бара, Костик от избытка чувств уронил поднос, но никто не обратил внимания. Торвальд, стоявший в стороне, поймал взгляд Анны и медленно, одними уголками губ, улыбнулся.

— Поздравляю, Смирнова, — произнёс он, подходя к ней, когда гости снова зашумели и разбрелись. — Ты теперь не просто маляр-штукатур. Ты теперь повелительница гаргулий.

— Это не гаргулья, это мышь, — поправила Анна, поглаживая зверька по головке. Мышь благодарно пискнула.

— Которая превращается в гаргулью, — напомнил Торвальд. — Кстати, как ты её назовёшь?

Анна задумалась. Она смотрела на маленькое создание, доверчиво прижавшееся к её плечу, и думала о том, как далеко она ушла от той отчаявшейся девочки на вокзале.

— Мисти, — сказала она наконец. — Пусть будет Мисти. Как туман.

— Подходит, — согласился Торвальд. — И что теперь, Смирнова? Какой замок ты будешь ремонтировать следующим?

— Пока не знаю, — Анна улыбнулась. — У меня есть дом, сын, работа. И теперь — собственная гаргулья. Думаю, я пока отдохну.

— Отдых — это не для тебя, — покачал головой Торвальд. — Ты через неделю заскучаешь и начнёшь искать новый проект.

— Посмотрим.

— Посмотрим, — согласился он.

Бал продолжался до самого рассвета. Гости танцевали, смеялись, восхищались замком. А когда небо на востоке начало светлеть, вампиры стали расходиться, благодаря хозяев и обещая вернуться снова. Лионелла, уставшая, но счастливая, обняла Анну на прощание.

— Вы теперь всегда желанный гость в Мортегар-холле, — сказала она. — Приезжайте в любое время. И привозите Ника. И Костика. И Мисти.

— Приеду, — пообещала Анна. — Но сначала — домой. К сыну. Он, наверное, уже скучает.

Ник действительно не спал, несмотря на поздний час. Маргарет, укачавшая его было, сказала, что он почувствовал, что мама вернулась, и потребовал её к себе. Анна взяла сына на руки, и он тут же уткнулся ей в плечо, засыпая. Мисти осторожно переползла с её плеча на спинку кресла и свернулась калачиком. Костик, стоя в дверях, удовлетворённо щёлкнул челюстью. Всё было как надо.

Анна сидела в кресле, прижимая к себе спящего ребёнка, и думала о том, что жизнь сложилась странно, неожиданно, но правильно. Она прошла путь от бездомной девушки на вокзале до дипломированного мастера, от служанки — до хозяйки собственного дела, от одиночества — до семьи, собранной из самых разных, удивительных существ. И впереди было ещё много дорог.

Она погладила спящую мышь, улыбнулась и закрыла глаза. Завтра будет новый день. А сегодня она просто отдохнёт. Она заслужила.