– Ваше величество, прибыло посольство из Уэльстера.

Эдоард, удобно сидевший в кресле, взглянул на Тахира.

– Отпустите меня встречать послов?

Тахир низко поклонился, скрывая в глазах ироничные искорки.

– Как я могу возражать, ваше величество? Кто я такой, чтобы спорить с вами?

– Лекарь, – вздохнул Эдоард.

За несколько дней он смирился с легкой тиранией медиков, присланных Лилиан Иртон. Все они твердо были уверены, что человека надо вылечить. А остальное – потом.

Вот вылечим – тогда ругайся, выгоняй, увольняй. Но только когда будешь здоров. А пока болеешь – слушайся. Про межреберную невралгию в этом мире и знали-то человек пять. Эдоард бы ругался, но… пока ему было действительно плохо – было не до того. Выздороветь бы.

А когда он пошел на поправку, то, как умный человек, понял, что лучше позволить лекарям выполнять их работу. Ему ведь все на благо, не во вред…

Тем более что ханганы были неизменно почтительны. Шипела и командовала только графиня Иртон. Но на нее тоже обижаться не получалось. Она заботилась.

Может быть, где-то неловко, забыв про этикет, не думая о последствиях… но ведь из лучших побуждений и к лучшему. Например, она так принялась ругаться, когда Эдоард хотел – стоило боли чуть схлынуть – вылезти из кровати, что пришлось лежать дальше. Причем все вежливо… «Ваше величество, выздоровеете – хоть палкой со двора прогоняйте! А пока дайте вас долечить! Или все опять собаке под хвост и начинай с нуля! Вам что, болеть понравилось?»

Будь Эдоард здоров, досталось бы графине на орехи. Но коварная боль вспыхивала то тут, то там… Нет уж, лучше пусть долечит. К тому же делами он таки занимался. Доклады можно и в постели принимать, диктовать – тоже, а канавы копать королю и не требуется. Физические усилия оставим, а разум… разум работал. Особенно когда Лилиан решила отказаться от обезболивающих, туманящих рассудок. Если королю и давали что-то такое, то очень маленькую дозу. И соображал он отлично.

– Ваше величество, если вы позволите… разумеется, вы можете встретить посольство, если потом разрешите заняться вашей болезнью более интенсивно.

Эдоард кивнул.

Опять растирания, опять порошки, ну да ладно. Полежит вечерок без дела. Зато придворным покажется, чтобы трепетали.

– И, с вашего позволения, я буду сопровождать вас…

– Куда? Доброго дня, ваше величество.

Графиню Иртон королевский камердинер пропускал без доклада. Проникся благодарностью за лечение. Старик был безраздельно предан Эдоарду и, видя, что графиня не просто стремится помочь, но и помогает, и ничего не требует, проникся к ней благодарностью. Лилиан была объявлена «настоящей дамой, не чета этим тупым свиристелкам» и получила беспрепятственный допуск к королю.

Эдоард, кстати, не возражал. К доводам камердинера добавлялся еще один. Как-никак – жена его старшего сына. Почти родственница…

А манеры… а что вы хотите от дочери корабела, купца, выросшей под присмотром одной старой няньки… нос занавеской не вытирает – и то благо.

Тахир уважительно поклонился графине и быстро заговорил на ханганском. Король понял лишь несколько фраз.

Лиля прищурилась и кивнула.

– Ваше величество, разумеется, вам надо встретить посольство. Сильных обезболивающих давать не будем, но прошу вас потом заняться своим здоровьем.

Эдоард усмехнулся.

– Графиня, составите мне компанию?

– Ваше величество?

– Почему нет? Вы имеете полное право сопровождать меня.

– А…

– Репутация? Вы – жена моего племянника.

– А баронесса Ормт?

Эдоард фыркнул. Красотка пыталась пролезть к нему пару раз, но камердинеру был дан строгий наказ гнать в шею. Тут болячка на болячке, а эта… на что она способна?

Глазки состроить? Посидеть пострадать у кровати?

К Мальдонае!

– Заодно и баронесса поймет, что отставлена. Так как, графиня? Будете рядом с пациентом?

Лиля вздохнула. Эдоард, если отставить в сторону королевский титул, был симпатичным человеком. И напоминал ей леопарда. Милая пушистая киса… с когтями и зубами. Дашь пальчик – руку по плечо отжует.

– Ваше величество, а что я скажу мужу? Какие сплетни пойдут?

– Вашему мужу полезно немного пострадать за те беды, которые он обрушил на вашу голову. К тому же я сам с ним поговорю. Поверьте, вас не сочтут моей фавориткой…

– Повинуюсь вашей воле, ваше величество.

Эдоард весело и немного ехидно усмехнулся. С графиней было легко. Да, она не знала многих вещей – и неудивительно. Сначала дом отца, потом глушь – там короли не водятся. Но в любой момент было видно, что его уважают. Как человека уважают. А ведь это важнее всего, разве нет?

Самодуром Эдоард в жизни не был.

Лиля тем временем оглядела свое платье и вздохнула.

– Ваше величество, я не одета для приема.

– Пустое, графиня. Вы отлично выглядите. А если вы так переживаете по этому поводу… – Эдоард коснулся колокольчика и, когда на пороге появился камердинер, попросил его принеси графине Иртон золотистый жемчуг.

Лиля еще раз оглядела себя. Простое кремовое платье, украшенное кружевами, кружевные перчатки… Неплохо, но не шикарно.

Хотя, надев несколько нитей роскошного золотистого жемчуга и перевив подобными же волосы, Лиля чуть утешилась. Лицом в грязь ударить не хотелось…

Посольство Лиля не назвала бы великолепным. Тут Ханганат отвоевал себе первое место. Но впечатление они произвести старались.

Церемониймейстер утомил всех перечислением титулов и прочими завитушками, из которых Лиля поняла дай бог одну треть. Стоять за королевским троном, изображая фаворитку и периодически нежно касаясь руки короля (щупая пульс, но кому это объяснишь?), было утомительно и скучно, и она принялась разглядывать посольство.

Так… десятка три разряженных в пух и прах людей, среди которых резко выделялись мужчина с небольшой короной на голове и молодая девушка.

Как всякая женщина, Лиля сначала посмотрела на мужчину. Его величество Гардвейг.

Ну… что можно о нем сказать? Симпатичный. Определенно умный, лет сорока, глаза живые, ясные, но с ногой явно что-то не то. Наступать на нее он боится, опирается на трость, да и лицо… такое выражение бывает у тех, кто старается сжиться с болью. Или справиться с ней. Раньше умру, чем подчинюсь!

Интересно, что с ним?

Но в молодости мужик был чертовски хорош. Он и сейчас высокий, светловолосый, синеглазый… Лев Уэльстера. Так его, кажется, называют?

Заслуженно. Даже сейчас при взгляде на него начинаешь облизываться. Эх, пропадай парад гормонов! Лет бы десять ему сбросить – и Лиля бы соблазнилась статусом королевской фаворитки. Хотя… привычка жениться у этого монарха неистребима.

Но красив.

Совсем другого типа девушка рядом с ним. Невысокая, темноволосая, темноглазая… Тоненькая диадема на голове, куча драгоценностей, пышное платье, грязная шея… а еще искренний невинный взгляд и рассеянная улыбка.

Мужчины таким обычно обманываются. А вот женщины… либо стараются казаться еще более невинными и трепетными, либо бесятся. Лиля относилась ко второй категории. Анелия предпочитала решать проблемы за счет папы-короля, Лиля – своим трудом. Похоже, контакта они не найдут.

А вот найдет ли его Лонс?.. Лиля искренне сомневалась, что эта жучка променяет статус принцессы и кучу брюликов на рай в шалаше. Не та девочка, не тот типаж.

Анелия, почувствовав ее взгляд, вскинула глаза. И Лиля едва успела опустить ресницы. Но и секунды хватило. Это был взгляд не принцессы. Спокойный, уверенный… Это был взгляд крысы, загнанной в угол. И готовой кусаться. Но почему этого никто не замечает?

Бедный Лонс…

Один из типов, прибывших с Гардвейгом, открыл рот и выдал на-гора ответную речовку, тоже минут на двадцать. Эдоард кивал, показывая, что он в восхищении.

Потом короли – опять-таки через придворных – обменялись грамотами, заверили друг друга в своем искреннем восхищении по пятому кругу. Эдоард пригласил Гардвейга на ужин в его честь и в честь прекрасной принцессы, озарившей своей невинной прелестью весь дворец (Лиля изо всех сил сдерживалась, чтобы не фыркнуть, хватит с нее одной государственной тайны), выразил надежду, что через пять дней они посетят традиционный бал-маскарад, и Гардвейг со свитой отбыл в отведенный под его резиденцию замок.

Эдоард приказал церемониймейстеру разогнать придворных – и без сил откинулся на троне. Лоб в поту, пульс частит… Лиля подозвала камердинера и с его помощью транспортировала короля обратно в кровать. Отлеживаться.

– Надеюсь, вы будете на балу, графиня?

Лиля кивнула. А куда деваться?

– Ваше величество, Миранда хотела навестить кузин. Принцессы не возражают.

– Пусть приходит. Я отдам распоряжение.

Спустя десять дней после морского боя корабли Эрика бросили якорь в гавани Лавери. И прибывшие направились во дворец.

С корабля на бал.

Бал?

Так прибыло посольство из Уэльстера. Лев Уэльстера во главе и при нем Анелия Уэльстерская. Естественно, Эдоард должен был дать бал в их честь. Ну и… вывернулись.

Каждый год, примерно в одно и то же время, давался бал-маскарад. К нему готовились за месяц, шили костюмы, интриговали насчет приглашений, подбирали пары, ну а в этом году король пригласил развлечься на балу уэльстерское посольство. И волки целы, и овцы сыты… Хотя кто здесь поймет эту шутку, кроме Лили?

Лонс рвался на бал, увидеть свою ненаглядную, Лиля подумала и решила, что стоит нарядиться под ханганскую даму, а Лонса нарядить под хангана… бороду прилепить, купив у цирюльников, – почему нет? К тому же ханганы тоже приглашены.

Принц Амир? Пожалуй, ему подойдет родовой наряд стража караванной тропы. Принц может надеть любой наряд, над ним никто не рискнет смеяться. А смотреться будет весьма экзотически.

Препятствия начались практически сразу. Ну не нашлось у ханганских дам одежды подходящего размера. И что тут будешь делать? Подгонять? А времени почти и не было. Марсия с подругами взвыли. Чтобы их графиня и отправилась на бал в повседневном платье? Никогда!!!

Лиля выслушала их предложение и вздохнула. Классика вечна. Летучая мышь, говорите?

Черное платье у нее есть, черную бархатную маску сделать – минута, черный плащ… Да запросто! Подшить в него коротенькие реечки, почти лучинки, только чтобы форма была, обрезать края – и получится вполне приличное вампирское крыло.

Волосы оставить распущенными, но обильно перевить черными лентами и нитями черного жемчуга, подаренного Августом.

Отлично!

Плащ девочки переделали за три часа и даже расшили гагатовыми бусинами. Платье есть, украшения Эдоард распорядился на бал не надевать, но держать при себе, в кошельке у пояса, чтобы предъявить на входе.

Лонса переделали в хангана без особых усилий. Черная борода придавала ему такой устрашающий вид, что Лиля едва сама не шарахнулась. И еще раз постаралась напомнить ему:

– Не смей говорить своей любимой, где ты живешь, у кого служишь… только если она согласится бежать с тобой немедленно – разрешаю. Ты понял?

Лонс покивал. Но уверенности у Лили не было.

Амир, напротив, сильно расстроился, что нельзя взять с собой Миранду. Лиля сдвинула брови и решительно утащила парня в свой кабинет.

– Ты что творишь? Во что Миранду втягиваешь? Она же малявка совсем!

– Почему? – не понял Амир. – В этом возрасте уже заключают помолвки. А еще лет через пять вы ее можете отправлять жить к супругу. Она уже взрослая…

Лиля сдвинула брови:

– Не ты ли претендуешь?

– А хоть бы и я! – не растерялся ханган. – Я это давно обдумываю.

– Насколько давно?

– Еще когда начал выздоравливать в Иртоне. Миранда красива, умна, с ней не скучно…

– И ты запрешь ее в гареме, куда никому нет доступа?

– Не знаю пока… постараюсь это изменить.

– А если не изменишь? Миранда воспитана иначе…

– Но ведь и у ваших женщин не так много свободы. Дом, выезды к знакомым…

– Вы разной веры!

– И что? Женщина может быть любой веры. А нам разрешено жениться на женщинах из иных стран.

– Миранда тебя не любит.

– Это дело времени.

Лиля прищурилась:

– Что еще скажет мой супруг…

– Можно подумать, вы его часто спрашиваете. – Амир тоже решил не церемониться и резал правду-матку. – Миранда – ваша дочь.

– Его. Я ей мачеха.

– Не важно. Я – очень выгодная партия. Если что, я могу даже жениться по вашему обычаю. Почему нет?

Лиля вздохнула:

– Амир, она ребенок.

– Ненадолго. Дети растут.

Тьфу!

Проторговавшись два часа, сошлись на следующем. Перво-наперво спросить Миранду. И только если она не против – заключить предварительный договор. Договор заключили – и забыли лет на десять. Раньше шестнадцати Лиля ребенка никуда не отпустит, разве что в гости.

Ну а в пятнадцать (Лиля говорила о семнадцати, но Амир настоял на своем) заключается брак. Его вступление в полную силу будет зависеть от состояния невесты. И – тут уже Лиля уперлась – если Миранда захочет пользоваться противозачаточными средствами (принц покраснел, но поди поспорь), никто ей мешать не будет. Еще не хватало, каждый год по ребенку, в тридцать – уже старуха! Пусть сама выбирает, когда рожать и сколько. А то вот один супругу в могилу родами свел, потом Тадж-Махал отгрохал, но ей-то не пофиг, где лежать?

Любовь любовью, но мозги тоже иметь надо!

Сам Амир был весьма доволен. Даже если нельзя иметь четырех жен – почему бы мужчине не завести наложниц? А наследником может быть любой сын, лишь бы умный и сильный был.

Зато Миранда – выгодная партия. Уже сейчас она много знает и умеет, а Амиру и в Ханганате пригодится женщина, которая может плести кружева, знает, как лить прозрачное и гладкое стекло, умеет лечить людей, плюс Миранда – родственница короля, что тоже ценно, не с помойки берем…

Лиля это тоже понимала. Но как тут сопротивляться? Амира она знает, юноша умный, порядочный, ненамного старше Миранды. И король возражать не будет, и ребенок пока с ней поживет. А вот кого бы там для дочери граф Иртон присмотрел?

А хвост его знает! Мы не можем ждать милостей от Джерисона Иртона, мы можем их взять сами!

Да и случись что с Лилей – Миранда отправится к жениху. Ее тронуть побоятся. Ханганат хоть и не Уэльстер, но жизнь попортить может ощутимо. Просто раньше им это не надо было. А сейчас, когда начали налаживаться контакты…

– Мам, ты нервничаешь?

Миранда. Подошла тихонько, погладила по лицу – Лиля сидела в кресле, и ребенок мог дотянуться.

– Переживаю, малышка.

– Из-за чего? Потому что папа еще не вернулся?

– И это тоже. А еще… из-за тебя.

– Почему? – Синие глазенки были удивленными.

– Потому что к тебе посватался принц Амир.

– Амир? Ко мне?

– Ну да. Он предложил, что ты будешь его невестой, а потом, лет в пятнадцать, выйдешь замуж. Или чуть позже, лет в семнадцать…

Мири задумалась.

– И я уеду в Ханганат?

– Боюсь, что да. Ты сможешь приезжать сюда, но ненадолго.

– А ты со мной поедешь?

Лиля взъерошила непослушную челку девочки.

– Малышка, в этом возрасте я уже буду тебе не нужна. Я буду вязать пинетки и чепчики для твоих детей и передавать их тебе с оказией. Ну и приезжать иногда…

– Мне без тебя будет плохо.

– Мне тоже.

– Мам, а никак нельзя отвертеться?

Лиля вздохнула.

– Только один выход.

– Какой?

– Согласиться сейчас, чтобы тебя не выдали замуж за кого-то другого. А потом посмотрим, когда ты повзрослеешь. Амир умный юноша, если ты влюбишься в другого, он тебя отпустит.

– Ты думаешь?

– Король заинтересован в этом браке.

Миранда совсем не по-детски вздохнула.

– Тогда спорить нельзя. Мама, я боюсь…

– Чего, маленькая?

Миранда забралась к Лиле на колени, прижалась покрепче…

– Что у меня будет так же, как у тебя. Вы же с папой друг друга не любите…

– Почему ты так решила?

– Ма-ам…

Голос был почти страдальческим. Ну да. Взрослый ребенок, в этом мире дети рано взрослеют.

– Ладно. Ты права. Но у тебя так не будет.

– Правда?

– Да. Я твоего папу до свадьбы и не видела ни разу. А у тебя так не будет, обещаю.

Мири прижалась к матери.

– Честное графинское?

– Честное графинское…

– Мам, а давай в нарды сыграем?

Разумеется, Миранда согласилась на брак. А кто бы отказался в ее возрасте.

У Лили было большое желание надавать его высочеству оплеух, но пришлось промолчать. Потом жизнь все расставит на свои места.

Ладно. Впереди бал.

Джес рвался в свой городской дом, но Рик не пустил его.

– Подожди. Давай сначала к королю, а потом начнешь искать свою супругу. Глупо ведь выглядеть будешь.

Насчет того, как он будет выглядеть, Джес мог поспорить. Но лучше и правда сначала все узнать, потом уже действовать.

Во дворце было шумно и оживленно. Но принца не то что пропустили – сопроводили под руки. Вместе с графом. Вирмане отправились ждать в караулку – мол, пошлют за ними, тогда и… Не любит их король, что тут поделать?

Рик прямиком отправился к отцу.

Эдоард сидел в своем кабинете. Чуть побледневший, чуть похудевший, но такой… родной. Ей-ей, надо уехать, чтобы понять, насколько тебе дороги близкие люди! И насколько тебе плохо без них!

Рик не удержался и обнял отца. И почувствовал, что руки Эдоарда чуть дрожат.

– Сынок…

Второе крепкое объятие досталось Джерисону.

– Ну рассказывайте. Все ли в порядке?

Да уж куда там…

Эдоард только головой покачал, когда узнал, как пригодились вирмане. Спасли всех, кого смогли, сражались как львы, кое-кто там и полег…

– Надо будет им награду выдать. Зря я на них злился.

Рик предложил обеспечить вирман кораблями с верфи Брокленда. Эдоард пожал плечами – мол, Август и так чего-то там усовершенствовал. Но мы можем оплатить им несколько кораблей классом повыше. Это вполне достойно.

Рик принялся расспрашивать про заговор, однако Эдоард удовлетворил его любопытство ровно настолько, насколько счел нужным. Рика его величество намеревался посвятить в это дело полностью, но позже. А вот Джесу подробности знать незачем. Здоровее будет. И он, и его жена, как-никак она имеет отношение к этой истории.

Заговор? Был. Еще какой. Авестерцы устроили. Нашли где-то фальшивого сына Эдмона и хотели посадить его на трон.

От кого сын? Да от какой-то дворцовой служанки, придумали, что у них была неземная любовь, жить друг без друга не могли, нашли мифического пастора, якобы венчавшего их, – и решили, что все поверят. Заговор, конечно, раскрыли, но при этом не обошлось без жертв. Погибли Ивельены. Почти все. Подозреваем покушение, выданное за несчастный случай, работаем, ищем виновных.

– Да, нам тоже горько и тоскливо, – вздохнул Эдоард. – А что делать? Только отомстить заговорщикам за бедную девочку. И за ее семью тоже. Хоть и не любил я Ивельенов. Но довольно об этом. Сегодня у нас ежегодный бал-маскарад. Надеюсь, вы придете оба.

– Мы только приехали…

– Придворные портные вам помогут. А тебе, Джес, тем более надо быть.

– Зачем? Ваше величество, смилуйтесь! Я с корабля, устал, домой хочу хоть ненадолго…

– Затем, что здесь будет твоя жена.

– Моя жена?! Но…

– Ты еще не понял, что она имеет мало общего с образом розовой коровы? Лилиан Иртон – милая и умная женщина. Поэтому мой тебе совет: погляди на нее сначала издали. Я скажу тебе, кем она нарядится. А потом уж явишься домой. И… я хочу поговорить с тобой наедине. Сейчас. Рик, прогуляйся пока к придворным портным, пусть тебе что-нибудь подберут.

– Я лучше у вирман одеждой разживусь. В знак примирения.

Эдоард кивнул:

– Молодец, сын. А вы, граф Иртон, пожалуйста, останьтесь.

Рик подмигнул приятелю и вышел. Джес ссутулился в кресле. Но Эдоард не стал его распекать, лишь вздохнул устало.

– Да хватит уж… я ведь не дурак. Что ты хочешь мне сказать? Что поведение твоей жены в Иртоне решительно отличается от ее поведения сейчас? Характер, манеры, вкусы…

Джес кивнул. И это – тоже. И не только это. Но…

– Ваше величество, может, я сначала вас послушаю? А то чувствую – все не в лад…

– Послушай, я ведь с твоим отцом всю жизнь дружил, тебя с колыбели помню. Ты мальчик неглупый. И сейчас наверняка злишься на свою супругу.

Джес пожал плечами.

– Сейчас? Нет, сейчас уже нет. Вот раньше – было. А сейчас… перегорел.

– Хорошо, что перегорел. Потому что я тебе так скажу. Этот брак мне нужен. Лилиан – умная женщина. Я собираюсь дать ей титул, так что второй твой сын будет носить титул барона Брокленда. Или третий – кому таланты деда передадутся. Лилиан просила. Если я пожалую ей дворянство – а я пожалую, Брокленд становится наследным дворянством.

– Лилиан – дворянство?

Эдоард коснулся роскошного кружевного манжета.

– А ты, племянник, не удивляйся. Были уже такие случаи в истории. И готов поклясться чем угодно – тогда мужья этих дам так же походили на раков. Большими выпученными глазами… А дальше у тебя два варианта. Или развод, но тут я поддержу твою жену, она мне нужна. Или ты слегка обуздаешь свою гордость. Скажи честно: гулял от жены?

Джес даже и глаз не потупил. Ну было.

– Украшения ее дарил любовницам?

– Э-э-э…

– Тебе Август отдал ее украшения, ты что с ними сделал?

– Не помню. Но я ей отдал все украшения Иртонов…

– А пару ее колец подарил своей любовнице. Август выкупил, в том числе кольцо, принадлежавшее матери Лилиан, и пришел в бешенство. Едва успокоили.

Джес присвистнул. Августа мог понять, оскорбление нешуточное. Хоть он и не со зла… но разве докажешь?

Дверь скрипнула.

– Ваше величество…

– Входите, графиня.

Увидев Алисию Иртон, Джес напрягся. Это что же, ее специально пригласили? Или она сама пришла? Что это значит?

Алисия поклонилась королю, дождалась разрешающего кивка и подошла к креслу, в котором сидел Джес.

– Сынок… рада тебя видеть невредимым.

– Матушка.

Джес выполнил весь придворный ритуал приветствия, не заметив в глазах Алисии особой теплоты.

– Как прошла поездка?

– Если бы не вирмане, лежать бы мне на дне и кормить рыб. Да и Рику тоже, – признался Джес. – Кто ж знал, что Шальзе…

– Никто не знал. И Амалия тоже. Это был серьезный заговор, который ставил целью уничтожить всех связанных со мной и посадить на престол Тайреса.

– Графа?!

– Не просто графа. Он в родстве с королевской семьей, а еще он тесно связан с Авестером, – заметил Эдоард, выдавая Джесу одного из самых знатных «заговорившихся».

– Но этого же мало!

– Если бы никого другого не осталось, сам понимаешь.

Джес понимал.

– И что теперь с ним?

– Посмотрим. Они начали с Ивельенов. Потом были на очереди ты и Рик. А потом – я. Меня можно было заставить подписать отречение, ну и женить негодяя на одной из девочек.

Джес сжал кулаки.

– Дядя… а почему начали с Амалии?

– Потому что у Ивельенов больше прав на престол, чем у каких-то Тайресов, сам понимаешь. А еще потому, что ты – друг Рика, а Амалия твоя сестра. Начнись вся эта свистопляска, Питер бы поднял восстание, поэтому заранее устранили самых сильных. Например, Ивельенов, Лемарглов…

Насчет Лемарглов Эдоард лукавил. Им несчастный случай устроила уже его тайная служба. А именно запалили дом с четырех сторон, проследив, чтобы никто не выбрался. Официальная причина пожара – неосторожное обращение с огнем. А нечего вот в заговоры лезть. Да и Ивельены тоже… но Джерисону лучше было этого не знать.

– Твари…

– Именно. Кстати, и меня могли отравить. Скажи спасибо своей супруге.

– Как?!

– Тахир Джиаман дин Дашшар. Тебе это имя о чем-то говорит?

– Докторус из Ханганата…

– Абсолютно верно. Когда я заболел, твоя супруга притащила его во дворец, дневала у меня и ночевала, сама горшок выносила…

Судя по глазам Джеса – ему уже просто было плохо от таких новостей.

– Да-да, не удивляйся. Лилиан вовсе не такая, какой ты ее описывал, и я искренне удивлен, что ты в ней не разобрался. Вот и твоя мать может подтвердить…

Алисия улыбнулась.

– Лилиан – женщина, которую я с радостью зову своей невесткой.

Джес подумал, что это не самая лучшая характеристика.

– Она умна, красива, обожает Миранду – тебе мало?

Много. И даже слишком.

– Какие у тебя намерения в отношении жены? – Это уже его величество. Смотрит внимательно. И вот тут надо поберечься.

Джес развел руками.

– Сейчас и сам не знаю. Вот честно: сначала хотелось голову ей оторвать. Потом – запереть в Иртоне. Потом – сначала поговорить, а следом все перечисленное. Сейчас мне хочется сначала поговорить, а потом уж решать.

– Слышу речь не мальчика, но мужа. И о чем говорить собираетесь?

Джес чуть воспрянул духом.

– Первым делом расспрошу, как она жила без меня. Похвалю за Миранду. Подарю подарки… Я тут такое нашел!..

– Что же такого ты нашел? – не удержалась от любопытства Алисия. – Простите, ваше величество.

– Нет-нет, графиня. Кто еще может посоветовать подарок для женщины, как не другая женщина.

– К счастью, наши вещи удалось снять с корабля, – сказал Джес. – Да, полагаю, вирмане прихватили многое с кораблей Шальзе…

– И не жалко. За ваши жизни я бы и больше отдал, – отмахнулся Эдоард. – Итак?

– Набор столовых приборов. Поскольку Лилиан любит поесть, – принялся отчитываться Джес.

Уголки губ Алисии чуть дернулись.

– Столовые приборы? Как интересно… Они сделаны в Ивернее или Уэльстере?

– Нет, это мастер Лейтц. – Джес пожал плечами. – Вроде бы как даже ативернский.

Эдоард кивнул.

– И это все?

– Нет, конечно. Еще я купил ей серьги с янтарем. Работы того же мастера. У них весьма интересная застежка…

– Очень хорошо. – Глаза Эдоарда подозрительно блеснули, но Джес не принял это на свой счет.

– И уже непосредственно перед отъездом из Ивернеи я купил кое-что еще… Зеркало!

– Зеркало? – повторила Алисия.

– Да. Стеклянное. Оно, правда, не слишком большое, всего с ладонь, но в нем все так видно! В металлическом так себя никогда не увидишь! И оправа роскошная! Лилиан обязательно понравится.

– Безусловно. – Голос Алисии слегка дрогнул. – А чье производство?

– Не знаю, но там есть клеймо. Красный крест.

Алисия вцепилась в веер так, что безделушка чуть не хрустнула.

– Столовые приборы, серьги, зеркало…

– И кружевная накидка, – добавил Джес. – Ее я, правда, купил уже в Альтвере, точнее, перекупил, но женщинам нравит…

– Безусловно, – согласилась Алисия. – В-ваше величество?

Эдоард покачал головой.

– Джес, ты неподражаем. Значит, новинки, все самое модное и дорогое, да?

Граф недоуменно моргнул. И что такого? Да, модное, да, дорогое, сколько одна накидка стоит – подумать страшно!

– А что…

– А то, племянничек, – ядом в голосе короля можно было полдвора перетравить, – что мастер Лейтц работает на твою супругу. И все делает по ее эскизам и предложениям. Кроме кружева. Его плетут несколько кружевниц, которые также работают на графиню Иртон.

– И зеркала, – почти всхлипнула Алисия. – Их тоже Лилиан смогла сделать.

Удар по голове? Вот его Джес и ощутил в полной мере.

– Н-но…

– Да, сынок. Твоя супруга. – Алисия уже более-менее взяла себя в руки. – И она передает все эти секреты государству.

– Не безвозмездно. Но по сравнению с предполагаемой выгодой – это медяки, – усмехнулся Эдоард. – Кстати, о медяках. Где ее девичья доля?

– Э-э-э… – искренне растерялся Джес. – Я ей посылал деньги в Иртон. Тратить их там, конечно, некуда, но все же… можете проверить!

– А управляющий воровал. Теперь понятно, откуда у него такие суммы. Ладно. В этом ты не виноват. Идем дальше. У Лилиан к тебе особых претензий нет. Ее опаивали, ей было плохо… Не разобрался? А кто б тут разобрался, когда докторус врет в глаза…

– Нашли, кто его нанял?

– Ты думаешь, покушались только на Амалию? – Горло у Эдоарда перехватило. Говорить о дочери до сих пор было больно. – Все те же, все там же… кстати, твои знакомые, Йерби.

– Твари!

– Сам виноват. Надо бы тщательнее приглядываться к тем, кого на работу берешь, а ты – с глаз долой, из сердца вон. Джес, ты с Августом вел дела?

– Было такое.

– Вот и посмотри на него. Умница, профессионал.

– Разве что слишком со своими мастеровыми носится.

– А ты привыкай. Лилиан – такая же. Если кто ее людей тронет – стеной встает.

Джес помотал головой. Вот уж во что верилось с трудом.

– Истерики закатывает?

– Я же тебе говорил: ее опоили.

Граф Иртон тяжко вздохнул.

– Что вы от меня хотите?

– Значит, так. – Эдоард смотрел жестко и холодно. – Сегодня на балу присмотрись к своей жене, а завтра-послезавтра я устрою вам встречу. Поговоришь, подумаешь… Мне кажется, что она тебе понравится. Если поведешь себя по-умному – я вам помогу. А по-глупому…

– Видел бы ты, как придворные взглядами ее облизывают, – усмехнулась Алисия.

Джес не видел. Но внутри что-то дернулось. Его жену? Вот еще не хватало!

– Сейчас Ричард вернется, пойдешь к придворным портным. Потом поспишь пару часов до бала – и действуй. Столько женщин по тебе вздыхают, неужели свою жену не обаяешь?

В этом Джес не сомневался.

– И еще… на-ка вот, посиди почитай на досуге. – Эдоард вытащил из ящика стола и поставил на стол большую шкатулку. Положил на ее крышку маленький ключик. – Здесь протоколы допросов. Приятного чтения.

О том, что они были слегка фальсифицированы, чтобы произвести нужное впечатление, Джесу знать не стоило. Пусть изучает и проникается всей глубиной трагедии.

– И вот это заодно. – На стол легло еще несколько свитков. – Твоя жена, как ты понимаешь, попала под мой надзор достаточно давно. Вот и полюбопытствуй, чем она без тебя занималась.

– А…

– А обо всем остальном потом поговорим.

– С вашего позволения, ваше величество, я тоже откланяюсь? – Алисия присела в реверансе и, дождавшись милостивой улыбки и кивка короля, направилась к двери.

Джес неловко встал из кресла, поклонился, сгреб со стола шкатулку и направился вслед за матерью. Эдоард покачал головой, глядя ему вслед.

Балбес, хоть и сын родной. Не в отца пошел.

Рик вошел в кабинет отца не без робости, но Эдоард смотрел тепло, и его высочество перевел дух. Значит, разноса точно не будет.

– Ну садись, рассказывай.

– Да вроде и не о чем, – развел руками Рик.

– Анелия или Лидия?

– Анелия.

– Уже неплохо.

– Так ведь ты ее и хотел, разве нет?

– Именно ее, – не стал отрицать Эдоард. – С Гардвейгом нам дружить надо.

– Значит, будем. А что это за история с заговором?

– Догадался, что все не так просто?

– Понял. Но ты не хочешь, чтобы об этом знал Джерисон?

Эдоард кивнул:

– И ты ему никогда не скажешь.

– Почему?

– Потому что у Эдмона был ребенок не от служанки. А от Амалии.

Рик выругался и задумался.

– Вот-вот.

– Тогда все становится на место. И поэтому дядя Джайс его отравил?

– Именно поэтому. Дочь, любимая и родная…

Рик задумался.

– А кто, что…

Эдоард выставил на стол вторую шкатулку. Уже чуть поменьше, но со специальной печатью, означающей «Только для королевского взора».

– Здесь протоколы. Они будут храниться сначала у меня, а потом у тебя. И, Джес, сам понимаешь…

– Для него это будет страшный удар.

– Не будет. Потому что этого – не было. Никогда.

– Как прикажешь.

– Прочитаешь – сам поймешь.

– Хорошо. Сегодня займусь. А что с женой Джеса? Тут тоже все не так просто?

– Любопытство заело? – усмехнулся Эдоард.

– Не то слово. Сам понимаешь, мы в чужой стране, письма просматриваются, раскрывать наши внутренние дела тоже не с руки, толком ничего не узнаешь, а слухи ходят страшные! Графиня то вирман нанимает, то ханганов, то…

– Слухи не сильно врали.

– Так что же все-таки произошло? Интересно же.

– Бумаги на эту тему у Джеса. Потом возьмешь посмотришь. Все не настолько страшно. Жила-была девочка, Лилиан Брокленд. Жила в глуши, в своем доме, общалась только с отцом, человеком незаурядным, но своеобразным. Вышла она замуж. В первую ночь волновалась, потом в шоке была, а потом муж ее в глушь отослал, даже не приглядевшись. Лилиан с себя вины не снимает, говорит, что могла бы… но что она могла? Джес ведь ее и видеть не желал.

– Было такое.

– Вот. А там ее и опаивать начали. Когда она потеряла ребенка – была на грани смерти. Опаивать ее перестали, думали, что умрет, но благодаря заботе служанки она пришла в себя. А умная женщина… да еще с характером, да если она умирать не желает – это серьезно.

Рик тряхнул головой.

– Железная госпожа?

– О нет. Лилиан очень милая и обаятельная женщина. Но есть в ней… нечто. Она мила, она любезна, она многое знает, но… это как надрыв.

– Не понимаю.

– Она не желает править. Ей даром власть не нужна. И деньги она на себя не тратит. Любая женщина, получая столько, сколько она, накупила бы себе нарядов, побрякушек… эта – нет. Она обучает за свой счет детей бедноты. Кормит их, одевает, содержит на всем готовом, чтобы, как она выразилась, эти дети не пополнили городское дно, а стали верными слугами короны.

– Ради короны?

– В том-то и дело, что ради детей.

Ричард покачал головой:

– Странно как-то.

– И мне было странно. А потом я разобрался. Она ведь третье поколение. Отец Августа был отличным военным, он сам корабел от Альдоная, ну а его дочь и того интереснее – кровь не спрячешь.

– Может быть… а ее не могли подменить?

– Нет. Она все время была на глазах у слуг, да и кто?

– Сосед, еще кто-то…

– Отец ее опознал.

Рик пожал плечами.

– Как сказка. Сидел человек на лавке пятьдесят лет, а потом взял меч и пошел врагов крошить.

– Жизнь интереснее сказки бывает.

– Это верно. А с Джесом что?

Взгляд Эдоарда похолодел.

– Дай ему понять, что я им не слишком доволен. Если он поссорится с женой, пусть пеняет на себя.

– А если полезет в бутылку?

– Пусть в ней и остается. Иди, посиди, почитай, подумай.

Рик ушел. Спустя два часа он вернул документы отцу и отправился в покои Джеса.

Граф Иртон пребывал в ступоре. Шкатулка с пергаментами была открыта. Их явно читали, выдергивали, кое-как засовывали обратно, пара свитков упала на пол… Рик посмотрел на эту картину и принялся разливать вино.

Джес выпил кубок вина, как воду. Синие глаза были тоскливыми.

– Рик, я болван?

– Нет.

– А чувствую себя именно так. Столько всего не заметить… с ума сойти!

– И что ты теперь делать будешь?

– Пойду на маскарад.

– А с женой?

– Не знаю. Слушай, ты мне свитки не продашь, которые в Ивернее купил? Хотя бы часть?

– Зачем? Ты ж ей подарков накупил…

Кубок полетел в угол.

– Накупил?! Подарков?! Да она их сама и делает!

– Как?!

– Ну не делает, она за этим стоит. Столовые приборы – ее изобретение. И входит ведь в моду! Десятками заказывают. Как же! Благородные господа не должны есть руками, да и манжеты заляпать легко, и платье, а тут все аккуратно, красиво! Зеркало? Опять ее! Ювелиры из эввиров вокруг нее на цыпочках ходят! В свите графини три кружевницы, у них еще десятка два учениц…

Рик от души фыркнул.

– Короче, ты попал. Продам. Думаешь, оценит?

– Хоть что-то будет, – буркнул Джес.

– А с купленным что делать будешь?

– Миранде отдам.

– И то дело.

– Рик, я себя чувствую идиотом. Управляющий собирался продать мою жену в рабство, сосед собирался похитить мою дочь, Йерби собирались вообще и меня на тот свет отправить… шикарно!

– Сам гадючник развел!

– Можно подумать, я во всем виноват, – окрысился Джес. – Сам знаешь, как дело было. Сначала отец умер, я с его делами замотался, потом верфи, потом посольство…

– Держал бы жену в столице…

Джес так сверкнул глазами, что Рик решил умолкнуть. Принцев посылать по матери не принято, но ведь могут же.

– Короче, я кругом виноват! А эта… пресветлая Лилиан! Не женщина, а невесть что! Везде успела! Врагов выловила, воров казнила, дочь воспитала, производство наладила… Рик, это вообще в человеческих силах?

– Если человек это сделал – значит, да.

– Человек ли…

– А кто еще?

– Знаешь, судя по объему, тут без Альдоная не обошлось. Или без Мальдонаи.

– Джес, вернись на землю. Август что, сумасшедший?

– А он тут при чем?

– Твоя жена – его дочь. А кровь себя всегда проявит.

– К-кровь… корова клятая!!!

– Что, опять она у тебя виновата?!

– Да не виновата, но, Рик… Ну слов у меня нет! За ней точно никто не стоит?

– Ты сам отчеты читал. И как?

– Монахини веселее живут. Дом – работа, дом – работа… Работа, Рик!!! Женщина – работает! Может, она все-таки шильда?

– А может, нет? – огрызнулся Рик, которого Джес в конце концов вывел из себя. – Сам подумай! Шильды одержимы похотью и мужчинами. Работой, друг мой, они не одержимы! Ни разу! Вертикальных зрачков у твоей супруги нет, голой она не бегает, к мужчинам не прикасается, ну разве что в танце. Ну так? Скорее это тебя можно заподозрить, судя по твоему кобеляжу.

Джес все-таки послал его высочество куда подальше.

– Что, не нравится? – ухмыльнулся Рик. – Ты б на жену молился. Судя по письмам, которые она тебе писала, она не в обиде. И мир может наладить, если ты все не порушишь. А если не справишься – не обессудь.

Джес слишком давно находился при дворе, чтобы не обратить внимания на последние слова.

– Тебе король сказал?

Рик и не подумал отрицать.

– Да. Поэтому трижды подумай, прежде чем что-то делать.

– А я и подумаю. Пойду на бал, послушаю, что о моей жене говорят, а там и решу, – внезапно развеселился Джес. – Я так понимаю, первая встреча у нас будет при короле?

– Правильно понимаешь. Отец тебя хорошо знает.

– Тогда тем более… сейчас подыщу, что надеть, – и на маскарад.

Рик внимательно посмотрел на друга.

– Тебя одного-то оставить можно?

– Можно, можно. Иди, сам готовься.

Рик пожал плечами и пошел. Готовиться.

Оставшись один, Джес нервно допил вино из кубка друга.

Итак, выбор прост. Либо он налаживает отношения с женой – либо налаживает отношения с соседями и разбойниками на границе у Мальдонаи в… неприличном месте.

Чем хорошо второе?

Сохранением своей гордости. Наверное. Зная короля, можно не сомневаться – он его и там достанет.

Чем хорошо первое?

Прогнуться перед женой придется. Но, судя по ее письмам, много она не потребует. А в остальном… Он молод, красив, умен, что, он свою жену не обаяеет?

Да запросто. А если за ней кто-то стоит, его надо будет просто найти и прикончить. И самому управлять этой коровой. Почему нет?

Ну не верил, не верил Джес в деловые способности своей жены, даже несмотря на все прочитанное. Но и на рожон лезть не хотел. Незачем.

Ладно. Надо выбрать, что надеть.

– Папа!!!

Джес обернулся, подхватил на руки маленький снаряд, пролетевший по комнате и с диким визгом повисший у него на шее.

– Миранда!!!

– Папочка!!!

Миранда была с визитом у принцесс. Девочки вместе записывали истории про барона Холмса. Но случайно услышала, как служанки шушукались, что вернулся принц. А если принц, то и… папа? Вот Мири и решила наведаться в дворцовые покои отца.

– Папа, я так рада!!!

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем ребенок соизволил слезть с отцовской шеи.

Джерисон пригляделся к ней – и не узнал своей дочери. Он оставлял бледную и робкую малышку. А сейчас перед ним стояла девочка с загорелым лицом, черные волосы заплетены в сложную косу и перевиты шитой золотом и жемчугом лентой, на губах улыбка…

Невысокий рост не мешал Мири держаться с королевским достоинством. Странная одежда – синяя юбка, синий жилет, расшитый бисером, белая рубашка с дорогим кружевным воротником. Широкий пояс украшен красивыми ножнами… Нож? У его девочки?

За Мирандой неотступно следовала здоровущая серая собака. Явно вирманская сторожевая. В ответ на его пристальный взгляд песик оскалился и зарычал, показывая немаленькие зубки.

– Ляля, свой!

Псина легла, показывая всем видом, что никакой это не свой, но, если уж хозяйке угодно, она пока потерпит.

– Ты стала такой взрослой, девочка моя!

– Ага, Лиля тоже так говорит. Пап, а это – Ляля.

– Ляля?

Имя, по мнению Джеса, не слишком подходило здоровущей серой зверюге. Вот Живодерка или Кошмар было бы намного удачнее.

– Ага. Мне ее Лиля подарила! Красавица, правда?

– Лиля?

– Ну мама!!!

– Мама?! – Джес не ожидал, что его ребенок станет называть матерью постороннюю женщину.

– Твоя жена, Лилиан, моя мама.

– Миранда, а ты помнишь, что она тебе не родная? – осторожно уточнил Джес.

Девочка фыркнула.

– Не та мать, что родила, а та, что вырастила. Я первую маму и не помню. А Лиля хорошая. И мы по тебе скучали.

– Я тоже. Мири, я тебе подарки привез…

Мири радостно взвизгнула и ринулась к сундуку, на который указал отец. Минут через пять она сообщила:

– Пап, а мы все это делаем! Ты знаешь?

– Знаю. Тебе это не нужно?

– Пригодится в хозяйстве. Или в приданое пойдет.

Джес чуть не поперхнулся.

– Папа, ты на бал пойдешь?

– Пойду. А мама?

– Тоже пойдет. Я точно знаю. Только пока не знаю в чем. Она костюм не готовила, хотела у ханганов что-нибудь взять…

Джес кивнул.

– А как я выгляжу, малышка?

Мири присмотрелась. Обошла вокруг отца. И поморщилась:

– Папа, от тебя пахнет.

Джес недоуменно втянул носом воздух. Да, наверное… путешествовал же на палубе вирманского корабля, да и переодеться не во что было. Но не так уж и сильно от него пахнет.

– А…

– Папа, мыться надо хотя бы раз в день. Каждый день. А одежду стирать почаще, – выдал ребенок. – Ты меня не испачкал? – Миранда осмотрела себя. – Вроде нет. А то Марсия ворчать будет.

– Марсия?

– Наша портниха. Она вечно ругается, если я в новых нарядах куда-то влезу.

Интересно, кто это позволяет себе ругать виконтессу?

– Тебя? Кто она и кто ты?

Миранда сдвинула брови.

– Она – человек. Который тяжело трудился, чтобы сшить для меня одежду. А я ее порвала или испачкала… разве это хорошо?

– И что? Ты виконтесса…

– Виконтесса – не значит свинья, – отрезал любимый ребенок, нокаутируя папочку.

– Я только что с корабля.

Миранда задумалась ненадолго.

– Я могу попросить слуг, чтобы они принесли тебе ванну и чистую одежду.

– Одежда у меня здесь есть.

– Но не на грязное же тело ее надевать? Ты посиди отдохни, а я пока распоряжусь.

Джес кивнул. Миранда вылетела за дверь. Благородный граф почти упал в кресло и перевел дух.

Нет, кто тут сошел с ума?

Он, Миранда, мир?

Минут через пятнадцать в дверь постучали, и несколько лакеев вкатили в комнату большую бочку. Установили и принялись таскать воду.

Когда бочка-ванна была наполнена, на смену мужчинам явились две служанки, которые, хихикая, помогли благородному графу раздеться, утрамбоваться в ванну – и принялись его тереть. С шуточками, скользя шаловливыми пальчиками там, где не надо бы…

– Что тут происходит?! – разнесся по комнате звонкий голос Миранды.

– Э-э-э… – замялся Джес.

– Пошли вон! – рявкнула Мири вполне по-взрослому.

Служанки подобрали подолы и скрылись за дверью. Миранда смерила отца укоризненным взглядом.

– Полагаю, они зашли сюда совершенно случайно. Купайся. А я пошла к Анжелине и Джолиэтт.

Джес поморщился. Нет, ну надо же так попасть. Главное, чтобы дочка об этом жене не рассказала. Очень некстати будет, если Лилиан обидится на такие мелочи. С ума сойти! Его ребенок – и так держится, так распоряжается… Да неужели это результат воспитания его жены?

Хотя… Он ведь тоже дочь воспитывал, правда? Скорее всего, Миранда проявила качества, унаследованные от отца. Да, именно так, и никак иначе.

Джес вымылся и принялся одеваться. Бал?

Отлично!

Ханганы, говорите?

Если его величество в ней так заинтересован, лучше не лезть на рожон. Да, Джерисон был вспыльчив, высокомерен, он ни в грош не ставил тех, кто ниже его, – но дураком он не был.

Сначала разведка.

Потом действия.

Бал-маскарад. Приглашенные приходят в масках и маскарадных костюмах. Все браслеты и знаки, указывающие на статус, снимаются на это время.

Танцы, вино, флирт, веселье… Эдоарду это нравилось. Когда он был молодым, они с Джесси обожали эти балы. На них они могли быть свободными. Сейчас пусть развлекаются дети.

Сам он танцевать не собирался, и для него была оборудована ложа. Удобные кресла, стол с закусками, свечи, создающие приятный полумрак… Отсюда он мог наблюдать почти за всем залом.

Сегодня к нему присоединится еще и его величество Гардвейг. Да, это против протокола, по которому королевское общение должно обставляться множеством церемоний. Но… кто смеет спорить с королем? С двумя королями? Тем более что их величества собираются породниться, оба будут в масках, оба не возражают поболтать, оба не могут танцевать… у них много общего.

Да и вообще, если Эдоарда с кем и связывали дружеские отношения – ну насколько таковые возможны между королевскими особами, – то только с Гардвейгом.

У обоих – нелюбимые жены. Только Гард оказался сильнее, да и короля-отца лишился слишком рано, воспитывать было некому. Мальчишкой остался на престоле, вот и пришлось выживать. Эдоард искренне сочувствовал Гардвейгу, когда у того не было сыновей. Сейчас же, когда Милия родила ему уже трех мальчишек, был только рад за соседа. Род не прервется. Это – главное.

Эдоард удобно устроился в кресле. Тахир дин Дашшар встал за его спиной, но Эдоард указал ему на стул в углу.

– Считайте, я разрешил вам сидеть в моем присутствии сегодня. Бал будет долгим, мне не нужно, чтобы вы к концу его с ног падали.

– Как прикажете, ваше величество.

– Полагаю, графиня появится чуть позднее?

– Она прибудет вместе с ханганами, ваше величество.

Уже три коронованные особы. Почти. Амир Гулим не король, он только принц, но может стать и королем. Надо налаживать контакты… Идеальным вариантом было бы выдать за него кого-нибудь из принцесс. Анжелину или Джолиэтт…

Иная вера? Это не имеет никакого значения, когда речь идет о благе государства.

В будущем союз Ативерны, Ханганата и Уэльстера может заставить считаться с собой даже стервятников с Лориса. А то и повычистить их гнездо. Почему нет?

В ложу вошел Гардвейг. Удобно устроился в кресле, покосился на Тахира, небрежным жестом отослал свиту.

– Ваше величество.

– Ваше величество.

Короли приветствовали друг друга легким наклоном головы. Улыбнулись из-под полумасок.

– Как ваше самочувствие, друг мой?

Эдоард чуть опустил ресницы.

– С тех пор как Тахир Джиаман занялся моим здоровьем, я чувствую себя намного лучше. А как ваша нога?

– Полагаю, мне стоит попросить у вас разрешения и пригласить вашего лекаря. – Гардвейг чуть усмехнулся.

Эдоард не замедлил проявить благожелательность:

– Разумеется. Господин дин Дашшар, надеюсь, вы не откажете в любезности осмотреть нашего глубокоуважаемого гостя? Его величество Гардвейг…

– Ваше величество, я гость на вашей земле, и ваше желание – закон для меня. Но моя ученица…

– Я дам ей разрешение, – кивнул Эдоард. И пояснил для Гардвейга: – Ее сиятельство графиня Иртон, жена моего племянника – главная причина того, что господин дин Дашшар еще не уехал к себе в Ханганат.

– И почему же? – Гардвейг вскинул брови.

– Я обещал госпоже научить ее всему, что знаю сам, ваше величество. А слово чести…

– Разве ханганы ценят слово, данное женщине?

– Любому существу. Даже если ты даешь слово наедине с собой, Звездная Кобылица читает в твоем сердце. И растопчет внутренности лжеца и предателя.

Гардвейг пожал плечами. Варвары, не знающие Альдоная. Что тут скажешь? Только одно:

– Я буду счастлив видеть и вас, и вашу ученицу.

Тахир низко поклонился. И опять отступил в тень. Кажется, его практика пополнится еще одним интересным случаем.

Лиля приехала на бал в свите Амира. Она подозревала, что покоя ей не дадут, а потому пошла на хитрость: под ханганскими покрывалами на ней было черное длинное платье с вшитыми сзади несколькими полосами ткани, создающими иллюзию крыльев.

Показалась на входе церемониймейстеру, а потом под прикрытием ханганов скользнула за портьеру. Размотать покрывало – пара пустяков, и выпорхнуть летучей мышкой. Она даже маску поменяла с белой на черную. Отдала все ненужное кому-то из свиты Амира, пусть уберет, чтобы никому на глаза не попалось.

И – вперед.

Расслабляться, танцевать, флиртовать…

Женщина она или лошадь рабочая? Надо хотя бы попробовать расслабиться!

Ричард и Джерисон, не привлекая к себе внимания, вошли в зал. Каждому тут же подобрали пару, мужчины провели дам по залу в танце и ловко растворились в толпе. При дворе этим искусством владел любой.

Ричард отправился в ложу к отцу. Там мелькала чалма какого-то хангана, там шла серьезная беседа. А Джерисон решил поискать среди гостей свою супругу и принялся высматривать особо крупных дам.

Никто не удосужился сообщить графу Иртону, что к его жене теперь больше применимо понятие «приятная полнота». А сам он по привычке искал корову в розовом. И не мог найти.

Зато взгляд останавливался то на одной даме, то на другой: соблазнительные вырезы, округлые плечи, блестящие глаза под масками…

Джерисон сделал пару кругов по залу и даже слегка заскучал.

Потанцевать? Почему бы нет. И продолжить поиски.

– Лилиан…

Лиля обернулась так резко, что пряди волос взлетели и зацепились за шитье на костюме маркиза Фалиона.

– Маркиз!

– Рад вас видеть, Ли…

– Нет-нет! – жестом остановила его Лиля. – Сегодня маскарад. Не по имени, прошу! Называйте меня… Мышкой. Сегодня.

– Вы не похожи…

– А на летучую?

Фалион чуть улыбнулся.

– Пожалуй. Тогда и я для вас сегодня Алекс.

Лиля подарила ему улыбку.

– Потанцуем, Мышка?

Лиля плохо танцевала, но с таким партнером, как Фалион, танцевать было одно удовольствие. Александр вел ее уверенно и спокойно, подсказывал шаги, мягко улыбался, шутил…

Кажется, вечер начинал оправдывать ожидания. А то Лиля уже и затосковать успела.

Три шага. Поворот. Проход. Еще два поворота.

– Алекс, вы отлично танцуете…

– Мышка, вы чудо.

– Я действительно готова взлететь, – рассмеялась Лиля. – Мне так легко…

– Вы сегодня очаровательны…

– А в обычные дни?

– Вы всегда прекрасны…

Обычная болтовня. А сердце – сердце бьется быстрее из-за танца. И от него же кружится голова и плывут в глазах звезды.

Только от него…

Лиля и не заметила, как прошла в танце мимо высокого брюнета в маске. Сначала один раз, а потом, по фигуре танца, еще и обратно.

Джерисон подпирал стену, потягивал вино из высокого кубка и рассматривал танцующих.

Жену найти пока не удалось, поэтому он просто отдыхал, наслаждался праздником… Он жив. Разве мало?

Звонкий смех ударил словно плетью.

– Мышка…

Фалион?

Нельзя сказать, чтобы они были близкими приятелями, но общались без вражды, и Джерисон узнал его голос. Сейчас он удивился интонации сыночка Вяленой Щуки – тот всю жизнь относился к женщинам ровно и потребительски, а уж чтобы смеяться…

С кем это он? Джерисон пристально вгляделся в женщину, с которой танцевал Фалион.

Симпатичная, ничего не скажешь. Лица не видно, но фигура определенно заслуживает внимания, м-да…

Шикарный бюст, высокий рост, приятная полнота, но толстой ее не назвать. Стройная, статная, этакая вирманка… светлые волосы, длинные, перевиты нитями черного жемчуга – недешевое украшение.

Платье интересное…

Попробовать познакомиться?

Поскольку Джес не считал Фалиона близким другом, он мог спокойно отбить у него даму. Пару раз уже такое было, почему бы и не повторить?

Хотя… нет. Не стоит. Ему надо найти супругу и приглядеться к ней со стороны. Лучше не отвлекаться. И вообще выйти в сад. Погулять немного или посидеть в беседке… Интересно, где бродит эта корова?!

«Корова» честно станцевала с Фалионом несколько танцев и решила, что пока хватит. Надо бы выйти подышать воздухом. Как ни крути – не ее это. Ой не ее.

Люди сильно потеют, когда танцуют. И пахнут. А когда от этакой нежной нимфы на тебя шибает ароматом пота, духов, несвежей одежды, цветочной воды… увольте! Лучше неделю в бомжатнике!

Лиля обмахнулась веером и направилась в сад. Фалион хотел составить ей компанию, но его отвлек какой-то толстячок, и Лиля беспрепятственно выскользнула на террасу.

Спуститься в сад? Тоже вопрос. Если кто не в курсе – отходы жизнедеятельности там попадаются на каждом втором шагу. Так что лучше где-нибудь посидеть. Рисковать новыми туфельками Лиля не хотела.

Да, после долгих мучений ей удалось создать что-то близкое к желаемому. До шпилек, супинаторов и лодочек было еще очень далеко, но сделать платформу и наметить каблучок местные мастера сумели. На каблуках себя иногда и стройнее чувствуешь!

Кажется, где-то здесь должна быть беседка? Ага, вот она…

Когда на пороге беседки возникла женская фигурка, Джерисон искренне удивился, но вслух ничего сказать не успел.

– Извините, – заметив его, тут же отреагировала женщина. – Я не видела, что тут занято.

Скользнула по черной ткани светлая прядь. И Джерисон узнал ее. Спутница Фалиона. На ловца и зверь?..

Нет, в зале он не стал бы. Но здесь-то… и вообще, ни к чему серьезному это не приведет. Это просто флирт. Вот!

– Госпожа, я буду рад вашему обществу. Прошу вас разделить со мной это уединение. Полагаю, вам тоже наскучили придворные увеселения?

Женщина чуть склонила голову.

– Да, пожалуй. Благодарю за любезное приглашение.

Она прошла в беседку, провела пальцами по скамье, потом вытащила из кармана носовой платок, вытерла им сиденье – и уселась.

– Еще раз благодарю.

Откинула назад голову и прикрыла глаза.

Лиля не собиралась разговаривать, а Джерисон просто не представлял себе, что делать дальше. Странно, обычно женщины охотились за ним, а тут вдруг полное безразличие…

Анелия Уэльстерская танцевала, смеялась и развлекалась от души. Альдонай великодушный, как же здесь замечательно.

Все склоняются перед ней, она великолепна, сияют улыбки, шуршат шелка… Да! Она желает быть королевой! Она создана для этого!

Чернобородый ханган склонился перед принцессой, прикладывая руку к сердцу. И Анелия приняла приглашение. Почему нет?

– Анелия, сердце мое…

Анелии повезло, что они чуть отдалились от танцующих пар. Поэтому, когда она начала оседать в обморок, ханган подхватил ее и втолкнул в один из альковов. Похлопал по щекам, поднес к носу нюхательную соль.

– Анелия, милая, сейчас не время!

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем принцесса пришла в себя.

– Лонс…

– Угадала, малышка.

– Ты живой?!

– Да. И даже процветаю. Я пришел за тобой.

Он пришел за ней. Живой Лонс – катастрофа. Он ее не отпустит. Он может все разрушить. Обследование у повитух она не пройдет, если вдруг таковое будет назначено. Несмотря на все ведьминские средства.

Что ему надо?

– Ты ведь моя жена. И я нашел для нас место. Там почти никто не бывает. Тишина, уединение, мы с тобой будем управляющими. Хозяин хороший человек. – Лонс не утратил способности соображать и не назвал имени Лилиан Иртон. – Он все понял. И примет мою супругу.

– Ты хочешь, чтобы я уехала с тобой?

– Ты моя жена. Почему нет? Ты ведь… ты любишь меня?

Анелия поспешно закивала.

Да, Альдонай, да, лишь бы не было скандала.

– Люблю. Н-но… как? Как получилось, что ты жив?

– Мне повезло. Мы можем уйти прямо сейчас…

Анелия покачала головой:

– Нет. Сейчас не можем.

– Почему?

– Потому что… – Анелия уже опомнилась. И язык привычно принялся плести словесные кружева: – Наше посольство – оно ради договора. Все уже согласовано. Женой принца должна стать Лидия. Я же обязана здесь быть. Но если я сбегу сейчас, мы не выберемся из столицы.

– Выберемся. Я знаю как.

Но уверенности в голосе Лонса не было. Побег он не готовил, что верно, то верно. А надо добраться до гавани, найти корабль… вирмане помогут, но в ночь они не выйдут, только с отливом. А до того принцессы хватятся… Да и помогут ли вирмане?

Для графини они сделают все, так ведь он не графиня. И Анелия – без всего самого необходимого, на корабле…

Анелия почувствовала его колебания.

– Нас будут искать. И кроме того… нам ведь нужны деньги, разве нет?

– Да.

– Я могу взять свои украшения. Это будет не лишним.

– Ты мне дорога без украшений.

– Лонс, но почему нет? Не нам, так нашим детям.

Анелия выглядела такой невинной…

– Милая… не могу без тебя.

Принцесса уперлась Лонсу в грудь обеими руками.

– Приди в себя. Если нас тут застанут…

– Когда я увижу тебя? Как?

Анелия задумалась.

– Я тут чужая, я ничего не знаю… Ты бываешь во дворце?

Лонс кивнул. Как сопровождающий Лилиан Иртон или Миранды Иртон он мог пройти.

– Бываю, но лучше… В двух шагах от дворца храм Альдоная. Приходи туда по утрам на службу.

– Не завтра, но я приду. Клянусь, – поспешила согласиться женщина.

– Я сообщу, когда все будет готово. Ты согласна уехать со мной?

– Да. Готовься.

Лонс поцеловал ей руку:

– Любимая…

– Я тебя тоже люблю, – торопливо сказала Анелия. – А сейчас уходи. Если нас застанут вместе…

Лонс чуть наклонил голову, соглашаясь. И исчез за шторой.

Анелия посидела еще минут десять, приходя в себя. Чудо, что ее никто не хватился. Но ведь есть место, куда даже принцесс не сопровождают. А в круговерти бала, в суматохе и разноцветье, так легко потерять из виду подопечную…

Самая страшная опасность устранена. Бежать сию секунду ей не придется. Но… что же делать? К кому советовал обратиться Альтрес Лорт? Не сейчас, не на балу, но…

Бежать невесть куда с воскресшим (Мальдоная бы его забрала!) супругом Анелия не собиралась. Только не тогда, когда она может стать королевой Ативерны. Вот еще не хватало!

Умер? Ну и не являйся живым. Или придется отправить тебя обратно, к мертвым.

Свежий воздух после бально-зальной духоты оказал на Лилю почти опьяняющее воздействие. Она сидела, откинув назад голову, и почти «плыла».

Хорошо, уютно…

Мужчина, чье уединение она нарушила, тоже молчал, не делая ни малейших попыток приблизиться. Вот и чудненько. Ей был нужен не флирт, а отдых.

Но увы. Идеальных мужчин не бывает. И тишина вскоре оказалась нарушена.

– Странно, что такая красивая женщина – и одна. На месте вашего спутника я бы вас не оставлял ни на минуту.

– Откуда вы знаете, что я красивая, – лениво парировала Лиля. – Может, у меня все лицо в бородавках?

– Зато голос у вас восхитительный.

Смотрел он при этом на грудь, что не осталось незамеченным. Надо бы фыркнуть и уйти, но лень…

– И уши приятные, правда?

– Уши? – растерялся Джерисон. Но многолетняя выучка ловеласа взяла свое. – Не сомневаюсь, что вы прекрасны – полностью. Каждой частью… э-э-э…

– Моего безусловно прекрасного тела. – Ехидства в голосе Лили и на троих хватило бы.

Джерисон покаянно вздохнул, меняя тактику.

– Смейтесь над несчастным, сраженным вашей красотой, милая дама. Смейтесь… Как жестоко ваше сердце!

Лиля вздохнула.

Еще один канис вульгарис. То есть кобель обыкновенный. Как же вы все надоели.

– Дама благодарна вам за приют. Всего хорошего.

Лиля хотела было встать и выскользнуть из беседки, но Джерисон перегородил проход.

– Прошу вас, не обижайтесь. Я не питал недобрых намерений…

Лиля вздохнула. И разъяснила:

– Сейчас вы начнете извиняться. Я приму извинения, и мы продолжим посиделки. Потом вы опять начнете свои заигрывания, я захочу уйти, вы меня опять удержите… и так достаточно долго. Пока одному из нас не надоест. Считайте, что мне уже надоело.

Джерисон моргнул.

– Я вам так неприятен?

– Вы мне безразличны. Как и любой незнакомый человек.

– Так разрешите мне представиться. Джерисон, граф Иртон.

Лиля пошатнулась. Схватилась рукой за опору беседки.

– Д-джерисон?

Граф с удивлением увидел, как лицо собеседницы под маской заливает мертвенная бледность. На миг ему показалось, что она сейчас упадет. Но нет. Выпрямилась, глубоко вздохнула…

А Лиле действительно стало плохо. Под маской она просто не узнала мужа. Голос показался смутно знакомым, но и только. А вот когда он представился… это было как удар под дых.

– Мы знакомы? Не могу поверить. Я никогда не забыл бы такую красавицу…

Ага, встречались в кровати.

Лиля решительно тряхнула головой.

«Спокойствие, только спокойствие. Ты не нервничаешь… Нет, ну вынесли же черти?! И что теперь? Здравствуйте, дорогой супруг? Да, я твоя супруга, каз-зел? Нет уж. Лучше третий вариант».

– Посольство уже вернулось?

– Да, мы прибыли только сегодня днем.

– И попали с корабля на бал?

– С приказом его величества не спорят.

– А вы тут выполняете задание его величества? Какое же? – прищурилась Лиля.

– Это государственная тайна.

Лиля вскинула брови.

– Тогда я не стану выспрашивать. Кстати, я знакома с вашей супругой. Милейшая женщина… Она с вами?

Джерисон скривился так, что даже под маской стало заметно.

– Д-да… она на балу.

Лиля уже поняла, что ее не узнали, и решила воспользоваться случаем по полной программе. От своего-то имени она ни скандал, ни сцену не закатит… Генрих Айзенштайн[43] хоть руки супруги вспомнил. А этому можно весь организм показать – и не поймет, что к чему. В любом случае раскрывать свое инкогнито и выяснять отношения сейчас не стоит.

– Очаровательная женщина. Вам очень повезло с женой.

– Д-да, безусловно.

– И такой талантливый докторус… это так необычно для женщины.

– Вы давно с ней знакомы?

– Я бы не сказала. Но она уже успела произвести впечатление на придворных. Мой друг сказал, что хорошо вас понимает. Такую женщину надо держать в глуши, а то уведут… столица ведь полна искушений.

– Да…

– Она меня к вам не приревнует?

– Н-нет. Она сейчас с принцессами, – нашелся Джерисон.

Ага, с принцессами. Погоди ж ты…

– Скажите, а истории про барона Холмса вы ей рассказывали? Или это в детстве?

– Барона Холмса? – Джерисон напоминал себе попугая. Причем – глупого. Это надо было прекращать. – Прошу вас, госпожа, назовите хотя бы свое имя, и вы осчастливите меня на всю жизнь!

Тихий смех стал ему ответом.

– О нет. Это ведь маскарад. И мне пора. Да и вам не стоит надолго оставлять супругу одну.

Джерисон снова скривился. Ему не хотелось отпускать эту женщину, так ничего о ней и не узнав.

– Но мы еще встретимся?

– Разумеется. Я бываю при дворе.

– Я ведь не это имел в виду…

Лиля сжала кулаки. Нет, ну погоди ж ты! А еще муж!

– Вас ждет жена. А я тоже замужем. Извольте меня пропустить…

– Но… я вас узнаю при встрече?

Лиля усмехнулась и вынула из уха сережку. Маленькая черная жемчужинка. Оправил мастер Лейтц.

– Возьмите на память. И обязательно меня по ней узнаете.

Захрустел гравий. Джес на миг отвлекся – и Лиля ловко толкнула его под руку. Высокородный граф чуть пошатнулся, но этого было достаточно. Не станет же он хватать даму за платье?

Лиля проскользнула мимо и вылетела из беседки ракетой. И вовремя. На дорожке показался Фалион.

Лиля бросилась к нему, вцепилась в рукав…

– Уведи меня отсюда! Скорее…

Джерисон наблюдал из беседки, как его незнакомка бросилась к Фалиону. Нахмурился.

Но, похоже, близких отношений между ними не было, иначе бы мужчина ее обнял, а не подхватил под руку. Да, заботливо, но любовников отличает многое. Жесты, взгляды, аура близости…

Здесь этого не было.

Забота, дружба – безусловно. Но не близость.

Джес покрутил в пальцах сережку.

Черный жемчуг. Дорогое удовольствие. Что ж, у него еще будет шанс.

Да, ему придется уделять какое-то время жене, но… незнакомка его заинтриговала. Они еще встретятся. И разговор будет другим. Они обязательно встретятся.

То же самое думала и Лиля, почти повиснув на Фалионе. Слава богу, Александр заметил, что женщину колотит крупная дрожь, поэтому он повел ее не в зал, а в один из альковов. Усадив Лилю, он ушел и через минуту вернулся с кубком вина.

– Пей.

Лиля послушно сделала пару глотков.

– Что случилось?

– Там был мой супруг.

Скрывать Лиля не собиралась. Да и вино вкупе со стрессом сделали свое дело.

– Джерисон Иртон?

Удивления в голосе Фалиона не слышалось. И Лиля воззрилась на него.

– Ты знал, что он вернулся?

– Мой отец вернулся. А значит… я полагал, ты уже в курсе.

Лилю затрясло.

– Нет! Да!! Теперь я знаю!!!

– Выпей еще вина.

Кубок полетел в стену.

– Проводи меня к карете.

– Лилиан…

– Я хочу домой. Проводи меня…

– Я могу тебя сопровождать?

– Да… Только быстрее, пожалуйста.

Никто не заметил их ухода.

Джерисон танцевал, развлекался, беседовал… и не мог поверить своим ушам.

О Лилиан говорили разное. Кто-то ругал за заносчивость. Кто-то хвалил за познания в лекарстве. Кто-то считал ее королевской фавориткой, кто-то был уверен, что Эдоард видит в ней дочь. Болтали всякое, но сходились в одном. Лилиан Иртон красива, умна, обаятельна, с ней выгодно и полезно дружить. А враждовать?

Баронесса Ормт попыталась. Пока король болел, она принялась распространять сплетни о Лилиан Иртон. И после выздоровления короля вылетела из дворца впереди своей сплетни.

Его величество однозначно дал понять, что пересудов за спиной не потерпит. Особенно неуважительных.

Оказавшись перед королевской ложей, Джес учтиво поклонился их величествам. Эдоард кивнул и жестом велел ему подойти.

– Развлекаешься?

– Пытался найти жену, но ее тут нет…

Эдоард окинул взглядом зал, подозвал церемониймейстера, спросил негромко. Выслушав ответ, чуть нахмурился.

– Действительно, твоя супруга была на балу, но уехала домой. Кстати, не так давно.

«Видимо, пока я разговаривал с незнакомкой… Обидно!»

– Я надеюсь навестить ее завтра.

– Отнюдь.

– Ваше величество?

– Завтра я приглашу Лилиан во дворец. И извольте первую встречу провести в моем присутствии.

– Не доверяете?

– Нет, – спокойно отозвался король. – Ни тебе, ни ей. Чувства, страсти, обиды… разругаетесь вдрызг, а мне потом все это исправлять? Лучше пообщайтесь в моем присутствии.

Джес поклонился и по знаку короля растворился в толпе.

Раз жены нет – хоть потанцевать.

В карете Лиля сжалась в клубочек и забилась в угол.

Ожили воспоминания Лилиан-первой. И если кто-то назовет их приятными – пусть на себе такие радости и испытает!

Когда вы любите и вас разлучают с любимым – у вас остается ощущение своей правоты. Вы ведь могли быть счастливы. Вы любили, вы могли… это просто судьба такая.

А вот когда вы-то любите, а на вас наплевать…

Именно это было у несчастной толстушки. Именно это…

Любовь. Уж какая есть. Глупая, безнадежная, истеричная… но любовь. И прояви Джерисон чуть больше заботы, внимания, понимания, пришли хотя бы цветок, хотя бы что-то… До могилы толстушку довели не только покушения, но и отсутствие любви.

Потеряв единственное, что привязывало ее к любимому человеку, она расхотела жить.

Сейчас Лиля разрывалась на части.

Лилиан Иртон любила. Все еще дрожала от одного звука его голоса. Мечтала о теплоте в синих глазах.

А Аля… Она всю жизнь исповедовала принцип: не любишь – пошел вон! И вообще, у нее Лешка был. Алешенька…

Вдох. Выдох. Спокойствие.

Куда там…

– Останови… – выдохнула Лиля.

Фалион что было силы застучал в стенку кареты. Лошади замедлили ход, и Лиля почти вывалилась на дорогу. Упала бы на колени, если бы Фалион не подхватил. И Лилю начало выворачивать наизнанку. Такая вот нервная реакция.

Ее рвало желчью. Жестоко и безжалостно. До сухих болезненных спазмов.

Александр был рядом. Поддерживал ее под руки, вытирал испарину со лба, потом постарался напоить водой… Лиля сделала пару глотков – и все пошло по новой.

Прошло не меньше часа, прежде чем она чуть-чуть пришла в себя. Фалион держал ее на руках и смотрел с искренним сочувствием.

– Лилиан… Лилечка…

Лиля уткнулась лицом в его плечо и на миг закрыла глаза. Хотя бы секунду, хотя бы минуту, но ощущать себя защищенной. Хотя бы так…

– Все будет хорошо. Правда.

– Это из-за… него?

Лиля кивнула.

– Я убью его.

– Прекрати, Александр. Не надо. – Лиля впервые говорила так спокойно. – Это ничего не изменит.

– Ты будешь свободна.

– А король тебе не простит. Не надо.

– Одно только слово…

Лиля молчала. Если мужчина способен на такое – приводить женщину в чувство, видеть ее несчастную, разваливающуюся на куски, и не брезговать ею, принимать, как она есть…

– Александр…

Фалион мягко отвел золотистые пряди с усталого лица.

– Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Всегда.

Лиля вздохнула.

– Я хотела бы… ох, Александр…

Фалион наклонился и едва коснулся губами лба любимой женщины.

– Ты знаешь.

Лиля сжала его руку.

– Поедем, Александр. Мне надо домой…

Фалион повиновался. Они ехали в карете – и молчали. Но это молчание было выразительнее, чем сотня слов.

«Я сделаю для тебя все…»

«Я не позволю тебе подвергать себя опасности».

«Я сам решу».

«Ради меня – не жертвуй собой. Даст Альдонай – все образуется».

«Альдонай помогает тому, кто сам себе помогает…»

Поздно ночью Лиля с любовью смотрела на спящую Миранду. Как всегда, девочка забралась в ее кровать.

Как всегда, собаки улеглись в ногах, стянув на себя одеяло.

Лиля вдохнула. Выдохнула. Сейчас она уже немного успокоилась и могла рассуждать здраво.

А теперь – логический анализ.

Она до сих пор любит мужа? Или это физиологическая реакция? Типа условного рефлекса?

Скорее второе. Уже легче.

Нужен ли ей такой бабник в копилку?

Лиля прикусила губу.

Вот тут ответ однозначный. Пока – нужен. Но на своих условиях. Согласится – отлично. Нет? Пусть проваливает к черту! Разведется, найдет себе нового мужа… «Так, притормози, ты не в двадцать первом веке, где разводиться можно было хоть по шесть раз на неделе. Здесь тебя за это сожрут».

Или подавятся?

В любом случае козырь у нее уже есть. Чтобы на балу, где присутствует твоя жена, начать флиртовать с другой женщиной – это надо вовсе совести не иметь. Это первое.

Второе: она предупреждена, а значит, подготовится к визиту по полной программе.

Держитесь, граф Иртон… а то снесет!

А Фалион?

А вот тут сложнее. Он любит? Вопрос…

А она его любит? Или это просто желание опереться на сильное плечо? Желание защиты? Стремление побыть слабой?

Если так – плохо. Она сильная, умная, но стоит ей стать слабой, и ее просто съедят. Да и Фалион – любит он или просто желает?

«Не знаю, ничего не знаю… Да поможет мне Бог».

Проснувшись утром, Лиля решила не ехать в Тараль. Зачем? Все равно все из рук валиться будет.

Оно и валилось. Шпилькой чуть в ухо не попала, пояс порвала… зато Мири была довольна и счастлива.

– Папа приехал!

Только ради девочки Лиля готова была мириться с графом Иртоном. Любит ведь она отца. Любит.

А еще… Амир прав. Надо поговорить с Эдоардом и составить брачный договор. Если у них с супругом развернется война – нельзя, чтобы Мири была в ее центре. Нельзя никак.

Лиля оглядела себя в зеркале. Отлично. Зеленая юбка-брюки, зеленая блузка, белая отделка, украшения – браслет и кольцо обязательны, серьги. Единственная роскошь – кружевные перчатки. Вредная привычка, знаете ли, ногти грызть от переживаний. А кружево хоть как-то защищает руки.

– Ваше сиятельство, к вам гонец от короля.

Гонец поклонился и вручил свиток. Лиля сломала печать и пробежала глазами несколько строчек.

Явиться ко двору. Немедленно.

Ну понятно. Граф приехал. И Лиля бы очень удивилась, если бы его величество не пожелал лично проконтролировать первую встречу супругов.

– Я прикажу седлать коня. Так быстрее. – Она кивнула слуге, и тот умчался на конюшню.

А Лиля развернулась к окну. Вдох. Выдох.

«Спокойнее, девочка, спокойнее. Сердце колотится как бешеное. Если тебя опять вывернет наизнанку – на господина графа, вы уж точно не договоритесь. Дыши ровнее. Спокойнее…»

Шестеро всадников – гонец, Лилиан, четверо охранников – вихрем неслись по дороге, разбрызгивая грязь. Лиля порадовалась, что сегодня выбрала одежду темно-зеленого, почти черного цвета – пятна будут почти незаметны.

Лидарх стлался над дорогой, и Лиля начала успокаиваться.

Она готовилась к этой встрече с того момента, как узнала, что супруг есть.

За ней сила. В ней заинтересован король. Вирмане. Ханганы. У нее есть друзья, она – центр небольшого, но очень важного мира. У нее есть свое производство, если супруг захочет заточить ее где-нибудь в башне, он получит неплохой откат.

Ее обожает Миранда, ценит и уважает Алисия…

Да, в семью лезть никто не будет.

А с другой стороны – нельзя многое, но если очень нужно, то можно.

Надо так провести первый разговор, чтобы супруг не менял статус-кво. То есть не показывать свою силу. Ибо любой мужчина – это пружина. Надавишь – отскочит в лоб. А вот если медленно, аккуратно и вежливо, можно добиться своего. Эта методика знакома любому хирургу. Очень осторожно, очень бережно… иначе операции и не проводятся. Никто пациента крест-накрест не полосует. Так что шансы на успех есть.

Супружеских отношений с графом Иртоном не хотелось. И вообще никаких. Но договариваться-то надо?

Значит, так. Как писал один умный автор – я женщина трепетная, хрупкая, как хряпну, так и хрупнет. Нет, сначала-то будем вежливы и корректны. И вообще, она блондинка? Вот блондинкой и будет! Главное, ресницами не забывать хлопать.

Джерисон удобно устроился в кресле в королевском кабинете. Эдоард смотрел серьезно.

– Джес, я хочу, чтобы ты постарался найти с Лилиан общий язык.

Джес потер висок. Он вчера не переусердствовал, но, видимо, стрессы и усталость сказались на организме. И в виске чуть покалывало.

– Постараюсь я, постараюсь. Дядя, а какие у вас виды на мою супругу?

– Что?!

– Полдвора думает, что она ваша новая фаворитка.

Эдоард даже возмущаться не стал. Только покачал головой:

– Балбес…

– Дядя!

– С твоего рождения дядя. Значит, так. Считай, это мой приказ. Постарайся… наладить отношения с женой. Хотя бы ради дочери.

Джес уже начал закипать, но упоминание о Миранде подействовало как ледяная вода на голову. А ведь действительно, девочка ее любит и не простит, если Джерисон обидит обожаемую Лилиан. Общение с Лилиан пошло Мири на пользу. Настоящая маленькая принцесса, и не такая уж маленькая. Замуж скоро выдавать. Да, ради дочери он согласен на многое.

– Графиня Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон…

Повинуясь жесту его величества, Джерисон покинул кресло и отошел в угол кабинета.

– Проси, – распорядился Эдоард.

Лилиан вошла в кабинет и присела в реверансе.

– Ваше величество.

– Рад вас видеть, Лилиан. Прошу.

– Я тоже рада. – Лилиан бросила быстрый взгляд из-под ресниц, обнаружила, что Эдоард улыбается, и расцвела в улыбке. – Как вы себя чувствуете?

– Вашими заботами. Да и Тахир от меня не отходит…

– Я рада. Ваше величество, но вы помните, что надо соблюдать режим…

– Тахир мне про него твердит постоянно. Лилиан, я вас пригласил не просто так. Ваш супруг вернулся.

– Я рада, ваше величество.

Нет, если бы вчера Лиля с ним не столкнулась, она была бы в шоке. А сейчас адреналин уже отгорел. Надпочечники, они тоже не железные, чтобы его в товарных дозах выбрасывать.

– И это все, что вы можете сказать?

Лиля сверкнула глазами.

– А это зависит от того, что скажет мой супруг, ваше величество.

– Джерисон…

Был ли Джерисон в шоке?

Ну, мягко говоря… да.

Он ожидал увидеть кого угодно, но не золотоволосую красавицу с королевской осанкой и легкой улыбкой на розовых губах. Дорогие украшения, плавная походка, уверенность, сквозящая в каждом слове, каждом жесте…

Первую минуту он даже с места двинуться не мог.

Розовая корова? Да если бы она так раньше выглядела!

Какой Иртон?! Таких женщин прячут с максимальной надежностью – в своей постели. И не выпускают оттуда.

Какая женщина! Какая фигура! Да, присутствует легкая полнота. Но не такая, когда женщина кажется откормленной гусыней, нет. Скорее пышность форм, мягкость, плавность…

Еще бы он не был в восхищении!

И это – его жена? Верилось с трудом. Да увидел бы он такую красавицу при дворе – точно не успокоился бы. Хвостом бы за ней следовал, добивался…

Жена. Лилиан, графиня Иртон. И даже сейчас стоит как королева.

А Лиля и правда полностью контролировала себя. Присела в легком реверансе – и подала руку, как учил Лонс.

– Надеюсь, граф, ваше путешествие было приятным?

– Э-э-э… да…

Лиля едва не фыркнула. Супермен, красавец – и…

Было у ее мамы любимое выражение «как из-за угла пыльным мешком прибитый». Вот сейчас на лице графа и было такое растерянно-изумленно-непонимающее выражение.

– Я рада видеть вас целым и практически невредимым. Надеюсь, Джейми оказался на высоте?

– Д-джейми?

– Джейми Мейтл. Он же барон Донтер. Тахир дин Дашшар учил нас обоих. И юноша отправился лекарем на корабле вирман…

– О да! Если бы не он, погибших было бы намного больше.

Джес вспомнил, как Джейми чистил раны вирманам, ругаясь нехорошими словами, как перевязывал, обрабатывал, менял повязки…

– Вы уже видели Миранду? Она сегодня не во дворце, но ради приезда отца я освобожу ее от занятий…

Эдоард фыркнул, не побоявшись уронить свое королевское достоинство. Похоже, эти двое не собирались тут же убить друг друга. А что еще требуется?

Если в дальнейшем они решат поссориться – он их не удержит. Джес, судя по всему, растерян. Такого он просто не ожидал и сейчас продумывает новую линию поведения. Придется тебе, мальчик, побегать за своей женой, ой придется… Лилиан явно чуть забавляется. Видимо, кто-то ее предупредил (какие умные люди), и у нее было время подготовиться. Поэтому она спокойна и безмятежна. Внешне. А чтобы вывести ее из себя… за один раз даже Джес не справится.

– Так, ваши сиятельства… Джес, бери жену – и отправляйтесь домой. У тебя в городе есть дом, там и поговорите.

– Слушаюсь, ваше величество, – машинально ответил Джес.

Лиля присела в реверансе. И шагнула к двери.

Джерисон, опомнившись, шагнул вслед за ней, поддержал под локоть… Руку она не вырвала, но с тем же успехом он мог держать за руку деревянную куклу.

По коридорам дворца они шли молча.

Джерисон пытался осознать произошедшую в жене перемену. Еще бы! Оставляешь корову – получаешь королеву… Может, в Иртоне воздух полезный? Ей-ей, на улице бы столкнулись – не узнал бы. Как себя с ней держать? Неясно.

Она-то спокойна. Идет, чуть улыбается своим мыслям, отвечает на приветствия…

Если бы Джерисон смог прочитать мысли своей жены, он бы очень удивился.

Красавица вовсе не была спокойна. Наоборот. Сейчас в ее голове опять пытались бороться Лилиан-первая и Лили-вторая.

Несчастная любовь, узаконенное изнасилование и доведение до самоубийства. Да, там и убийцы постарались, но причина-то вот – топает рядом как ни в чем не бывало!

И между нами, девочками, Лилиан-первую понять можно. Красив, этого не отнять. Лицо из тех, что притягивают к себе взгляд, но без слащавости. Это – мужик. Да и фигура на уровне. До Эрика недотягивает, но мышцы накачанные, так, навскидку, килограммов сто – сто десять в благородном графе было. Не хлюпик. И можно понять девчонку, в такого влюбишься. Это с одной стороны.

С другой же… Наблюдаем у благородного графа прискорбное неумение разбираться в людях: иная хозяйка на кухне столько тараканов не разведет, сколько граф недоброжелателей развел.

Нежелание обрезать свои капризы. Эгоизм и самоуверенность в обострении. И наплевательское отношение к женщинам.

Главное достоинство – он любит Миранду. Или – девочка его любит. Остальное – сплошные недостатки. Ну ладно, еще пара плюсов – смазливая внешность и графский титул.

Интересно, а раздельное проживание супругов у них тут практикуется? Ах да, это только для тех, у кого детей двое и больше…

Лиля приуныла. Внешне она по-прежнему была невозмутима, улыбалась и кивала знакомым, но внутри…

Хоть убивайте – графа ей не хотелось! Ни в каком виде. Муж, друг, любовник – нет, и все тут! Аллергия у нее на мужскую самоуверенность и эгоизм. Почесуха, крапивница и отек Квинке. В своем мире она таких отшивала раньше, чем парни успевали глазом моргнуть, но тогда у нее был Алексей и полная свобода. Как сделать так, чтобы граф сам отвязался? Или хотя бы соблюдал нейтралитет?

Как-никак сейчас с ней ведут дела из-за ее титула. Даже если она разведется – статус уже не тот, для бизнеса вредно… Но и пускать супруга в свои дела? Перетопчется… Жаба не подпишет!

Лиля нарушила молчание, лишь когда они вышли из дворца:

– Я приехала сюда верхом. Вы в карете?

– Нет. Но я полагаю, конь для меня найдется.

– Я попрошу одного из своих телохранителей…

– Телохранителей?

– После покушений мои люди не отпускают меня одну. Никуда.

– Благодарю, но я воспользуюсь королевской конюшней.

– Как вам будет угодно, – кивнула Лилиан, спускаясь по ступеням.

Ее ждали четверо вирман, один из них кроме своей лошади держал под уздцы роскошного аварца. Эту породу Джес мог отличить сразу. Чистокровный, стоящий бешеных денег…

– Это ваш?

– Знакомьтесь. Лидарх.

Конь, услышав свое имя, горделиво изогнул шею. Лиля потрепала его по роскошной гриве.

– Правда красавец?

Джерисон кивнул:

– Он великолепен.

Лилиан легко взлетела в седло.

– Мы ждем вас.

Прошло минут десять, прежде чем слуга привел Джерисону оседланного коня. И все это время граф пытался найти общий язык с Лидархом. Увы, конь, чувствуя настроение хозяйки, вел себя не лучшим образом. Фыркал, отворачивался и даже чуть не цапнул графа за плечо. Лошади не кусаются? Лидарху об этом сказать забыли.

Но наконец графу привели коня, и процессия выехала за ворота.

Увы, звезды сегодня не сошлись для графа Иртона. Роковым явилось сочетание нескольких факторов.

Во-первых, вчера, после расставания с таинственной незнакомкой, чья сережка все еще согревала грудь в потайном кармашке камзола, граф слегка покрутился среди знакомых дам.

Во-вторых, Миранда утром отправилась в городской особняк графа, повидать папу. Папы дома не оказалось, и Миранда решила заглянуть на конюшню, где стоял Шаллах.

В-третьих, баронесса Ормт, узнав, что граф вернулся из путешествия, пожелала нанести визит с утра пораньше. Ну в ее понимании пораньше. Ей хотелось обсудить с графом поведение его жены. А то лезут тут всякие в фаворитки, выталкивая бедную баронессу с честно нагретого места… Вот если граф свою жену немного поколотит или там дома запрет, место при короле опять освободится, а ведь старая любовь – она лучше новой, не правда ли?

Миранда, услышав шум и думая, что вернулся отец, выскочила из конюшни и увидела раззолоченную карету, из которой выбралась роскошно одетая дама. Она осмотрелась, заметила чумазого мальчишку во дворе и властно кивнула.

– Эй, ты! Поди сюда!

Коня чистить – не в гостиной сидеть. Широкий грязноватый фартук надежно прикрывал одежду. С заколотыми волосами и чумазым личиком – кто бы узнал в ней виконтессу Иртон?

– Чего надо? – Мири и не подумала послушаться.

Она не боялась. Стоит ей крикнуть – примчатся сопровождающие ее в поездке вирмане. И в обиду ее никто не даст. Да ей и в голову бы не пришло, что ее кто-то может обидеть. А тот раз, когда Лиля ругалась, – так заслуженно! И она сама потом плакала, Мири видела…

Баронесса вспыхнула. Да что ж это такое творится?! Всякая тварь ей дерзить будет?!

Она кивнула своему кучеру.

– Привести ко мне! Живо!

Мири и пикнуть не успела. Забилась в жестких руках, от возмущения забыв про все. Про нож в сапожке, про то, что Лиля учила ее высвобождаться из захвата, про вирман. А отставная фаворитка смотрела злыми глазами. С ее точки зрения все было правильно. Пара плетей паршивцу не повредит, а Джерисон вряд ли станет сердиться. Подумаешь, дворовый мальчишка…

– Ты, маленькая дрянь, ты слушаться должен, а не спрашивать! Я сейчас прикажу – и тебе плетей на конюшне всыплют!

– Пусти! – завопила Миранда. – Немедленно!

Баронесса прищурилась.

– Жан! Немедленно всыпать этому сопляку десять плетей!

Жан перехватил Мири поперек туловища, девочка закричала громко и отчаянно. Единственное, что пришло в голову. Она не звала на помощь, нет…

– Мама!!!

Крик Миранды Лиля услышала бы и за десять километров. Но, к счастью, до особняка оставалась пара сотен метров.

Крик отчаянный, громкий… Забыто было все.

Джерисон, опешивший и протянувший руку, чтобы перехватить резко пришпоренного каблуками Лидарха, вирмане, которые следовали за ней…

Рядом была ее дочь – и звала ее.

Лидарх влетел во двор огненным вихрем, оправдывая свое имя. Кнута у Лили не было, но аварец сам по себе страшное оружие, тем более обученный.

Миранда бьется в руках какого-то бугая. Рядом стоит какая-то великосветская шлюха! Лиля и в страшном сне не вспомнила бы баронессу Ормт. Сейчас для нее имела значение только Мири. Где ее охрана?

Не важно! Все потом!

– Отпустить!

Кучер шарахнулся. Мири этого хватило. Вид Лили привел ее в чувство – и она, извернувшись, вцепилась зубами в удерживающую ее руку. Ощутила вкус крови, рванулась, едва не попав под копыта Лидарха… Лиля спрыгнула на землю, подхватила малышку, прижала к себе.

– Я здесь, маленькая, все хорошо.

– Я так испугалась… мама…

Лиля крепко прижала к себе девочку.

– Все. Все уже хорошо. Никто тебя не обидит, котенок, обещаю.

Девочка всхлипнула, уже чуть успокаиваясь.

– Мама, кто это?

Лиля передала девочку подоспевшим вирманам, взглядом пообещав большие разборки. И нехорошо прищурилась на баронессу. Вытащила из-за пояса хлыст и сделала несколько шагов вперед. Взбешенная до предела. Сейчас она не задумалась бы и убить.

Ее ребенка трогать?!

Бывшая фаворитка попятилась, настолько страшным было лицо Лилиан. Только что клыки из-под губ не лезли.

– Ты, гнида, на моего ребенка руку поднимать будешь?! – Лиля почти рычала.

– Н-но… я же не знала! – взвыла баронесса.

Лилю это не успокоило.

– Если бы ты знала – я бы тебя вообще убила…

– Что здесь происходит?

Джерисон Иртон добрался до места происшествия. И увидел вовсе не то, что было на самом деле.

Гневную Лилю. Бледную баронессу Ормт. Вирманина с «мальчишкой» на руках. И искренне возмутился, глядя на Лилю:

– Графиня, как вы можете себе такое позволять?

Лиля зашипела кошкой. Она?! Позволяет?!

Еще минута – и досталось бы всем. И Джесу в первую очередь. Хлыстом поперек смазливой физиономии. Но положение спасла Миранда:

– Папа!!!

Она вывернулась из рук Лейфа и бросилась к отцу.

Теперь и Джерисон узнал родное чадушко, наклонился и подхватил малышку на руки. И стало видно, как они похожи. Одинаковые темные волосы. Синие глаза. Упрямые подбородки.

Лиля выдохнула. Ладно, пусть живет. Хотя бы дочку этот придурок любит.

– Миранда Кэтрин Иртон, тобой что, конюшню чистили?

– Нет! Пап, я коня чистила! Это мой жеребенок! Его зовут Шаллах! Лиля говорит, что он будет сильным и быстрым! Как настоящий аварец! А еще говорит, что о своем коне я должна заботиться сама!

– Должна, – согласился мало что понявший Джес.

Лиля еще раз вдохнула и выдохнула. И смогла наконец заговорить, не опасаясь, что сорвется.

– Объясните этой шлюхе, любезный супруг, что не стоит распоряжаться в чужом доме. И тем более пытаться причинить вред моей дочери.

– Вашей дочери? – опешил Джерисон. Ситуация развивалась слишком уж стремительно. Он нашелся бы с ответом, несомненно, но…

– Пап! Пусти! Мама, а кто такая шлюха?

Лиля чертыхнулась про себя. М-да. Нахватается от нее ребенок…

– Когда мальчикам страшно спать одним, а жены рядом нет, они берут к себе в постель специальных женщин. Чтобы те их грели и развлекали. Вот такие женщины и называются шлюхами, – объяснила она Мири, которая все-таки вывернулась из отцовских рук и подбежала к ней.

– Пап, а если тебе было страшно, почему ты маму не взял?

Мири каким-то детским чутьем поняла, что Лиле грозит опасность. И старалась защитить ее так, как могла. Подтверждая ее статус.

Это – моя мама!

Не трогайте ее!!

Я ее люблю!!!

И Джерисон это понял. Гневная речь замерла на губах. Он посмотрел на злющую Лилю, на баронессу Ормт, которая готова была впасть в истерику, на вирман, которые откровенно наслаждались представлением, на Миранду, которая так прижалась к его жене, что не отодрали бы и втроем.

– Дражайшая супруга, не затруднит ли вас забрать нашу дочь и подождать меня в доме?

Лиля чуть наклонила голову в знак повиновения и потянула за собой Миранду.

– Пойдем, малышка.

Развернулась на каблуках – только косища взметнулась. Подхватила девочку, поудобнее устроила на руках. И до Джеса донесся обрывок разговора:

– Миранда Кэтрин Иртон, я тебя чему учила? Если руки свободны – бей ножом. Где был кинжал?

– Я растерялась…

– Растерялась? Завтра занимаемся на час больше! Поняла? Отрабатываем уход от захватов!

Джес едва не сплюнул. Да что здесь вообще творится?!

Этот вопрос он задал баронессе. И еще спросил – за какой Мальдонаей она сюда явилась?

Баронесса клялась, что это недоразумение. Вчера она не успела пообщаться с милейшим Джерисоном и решила заехать по дороге. А тут мальчишка-конюх выходит из конюшни. Ну да, не признала она виконтессу. А когда тот начал дерзить… Это недоразумение! Страшное! Ужасное! Она бы никогда и ни за что!

Джерисон ей верил. Но чем дальше, тем отчетливее понимал, что попал. Крупно и лихо. Жена ему такого поворота событий в жизни не простит…

Лиля успела успокоить Миранду, и они договорились, что девочка приведет себя в порядок и отправится с вирманами домой, когда в холл вошел его сиятельство. Злобный, уставший и весьма недовольный баронессой.

– Что с Мирандой, графиня?

– Жива, здорова, сейчас поедет домой, да?

Миранда послушно кивнула. Пай-девочка, не иначе.

– И придумает там, зачем она приехала сюда…

Ответ Лиля знала. Девочка очень хотела видеть отца… Но нарушения правил безопасности это не оправдывало!

– Да, мам…

Джерисон не возражал. Им предстоял долгий разговор – и лучше бы без детей. Нет, если бы Лиля проявила хоть каплю агрессии, хоть малейшее желание поиздеваться да хоть легкий намек – он бы взвился. Но Лиля ничего подобного себе не позволила.

Увы…

Красивым женщинам мужчины прощают и легче и больше, чем некрасивым. То, что не простилось бы «розовой корове», легко было забыто при взгляде на очаровательную даму в темно-зеленом.

Иными словами, договаривающиеся стороны старались не нарушить равновесие. И пока им это удавалось.

– Что здесь делала баронесса?

– Клянется, что заехала по дороге навестить меня.

– Она и вас… навещала, как и его величество?

– Меня – нет. А что вы делали рядом с его величеством?

– Помогала его лечить. – Лиля была спокойна, как египетский сфинкс. – Мы будем говорить в холле?

– Пройдемте в библиотеку? – нашелся Джерисон и был вознагражден милостивым кивком.

Войдя в библиотеку, Лилиан огляделась, уселась в кресло и посмотрела на супруга, предоставляя тому право высказаться первым.

Джерисон занял позицию в кресле напротив.

– Дорогая супруга…

От порога донеслось звяканье и грохот упавшей со столика вазы. Лакей в полном шоке смотрел на очаровательную женщину. И, кажется, не мог поверить, что это – Лилиан Иртон.

– Ты что, сдурел?! – рявкнул Джерисон. – Живо все убрать! Шевелись, каналья!

Он осекся, увидев в зеленых глазах смешливые искорки. Лилиан поманила его пальцем, прося придвинуться поближе.

– Насколько же я изменилась… Удивительно, что вы меня узнали.

Джерисон, не будь дурак, тут же нашелся с ответом:

– Вас я узнал бы даже в кромешной тьме.

Ага, не иначе как на ощупь. Уже не узнал. И вообще…

Но иронизировала Лиля исключительно про себя. Вот такая грань. Лезвие бритвы. Нельзя дать себя подмять. Но и давить не стоит. А что надо делать? Вести переговоры.

Человек двадцать первого века не умнее и не лучше своих предшественников. Но преимущество его в том, что он быстрее обрабатывает информацию и привык к ее громадному количеству. Отсюда и чудовищная для человека Средних веков работоспособность и активность. Хотя лень – она всегда лень. Сейчас Лиля собиралась воспользоваться своими преимуществами в полной мере. И выторговать у графа по максимуму!

– Вашего лакея удар не хватит?

– Выживет, – буркнул Джерисон. – Нашего лакея.

– Хорошо. Нашего. Хотя я здесь не чувствую себя дома.

– Вы здесь были так недолго…

– Полагаю, меня с таким же успехом и здесь бы отравили. – Лиля вздохнула. – И даже сочувствую вам. Я себя почти не помню – тогда. Все затмевал какой-то туман… даже страшно иногда становилось. А если я из него выплывала, тут же хотелось вернуться обратно.

Не будем давить. Но виноват – ты! Каз-зел!

– Моя вина, что вас травили…

А подтекстом: «Разумеется, ты меня простишь, дорогая… женщины на меня дольше двух минут не сердятся…»

– Вы не Альдонай, чтобы все предусмотреть.

– Но я должен был о вас позаботиться.

Рука Джерисона легла на ладонь Лилиан. Она высвободила пальцы и поправила непослушный локон. Не оттолкнула, нет. Но и сократить дистанцию не позволила.

– Так был составлен контракт. Да. Но теперь поздно об этом говорить.

– И почему же?

– Потому что прошлое прошло. Вы живы, я жива, мы более-менее здоровы – говорю именно так. Вы ранены в руку. Я страдаю от последствий выкидыша.

– Что-то серьезное?

– По словам докторусов, мне нельзя беременеть еще пару лет. Иначе я могу погибнуть вместе с ребенком.

Джерисон активно изобразил сочувствие.

– Что ж, пара лет – это немного.

Лиля пожала плечами. «Немного? Для тебя это будет до-олго… блин, что ж я леди Вельс заложила? Надо было развестись, женить тебя на ней – тебе бы и корова ангелом показалась…»

– Осталось определиться с нашими отношениями.

– Что с ними не так? Вы моя жена перед Альдонаем и людьми.

Вот пусть Альдонай тебе супружеский долг и исполняет. Перед людьми…

– У нас есть дочь. И скоро придется решать, за кого ее выдавать замуж. Что же до наших отношений… А как вы их видите?

Об ответе Лиля догадывалась по масленому взгляду, направленному на ее грудь. В мозгу благородного графа крупными буквами было прописано «ВСЕ БАБЫ – ТЕЛКИ». Со всеми вытекающими. А раз телки – их надо иметь. Но не слушать.

– Я буду вам плохой женой. Мне нельзя пока иметь детей.

Дойдет это до тебя или нет?

– Это не важно. Рано или поздно докторусы разрешат рожать, – отмахнулся Джерисон.

– А до тех пор вы будете развлекаться с любовницами? – Вопрос был поставлен резко и жестко. Зеленые глаза сверкнули яростными искрами.

– Не буду, – спокойно отозвался Джес. – Незачем. Рядом с вами все остальные женщины кажутся страшными…

– А леди Вельс с этим согласилась бы? Она несколько раз покушалась на мою жизнь. – Лилиан встала из кресла и заходила по комнате. – Я не виню вас за то, что было. Давайте признаем честно. Я нервничала перед свадьбой, я была сама на себя не похожа – вначале. А потом… потом все как-то завертелось. И вряд ли можно было посчитать привлекательной женщину, от которой оставалось только тело. Разум же… какой в дурмане разум? Но это было тогда. А что сейчас? Надо мной будут смеяться? Показывать пальцем: вот это графиня, это граф, а это его любовница?

– Успокойтесь. – Джерисон чуть ли не насильно усадил ее в кресло. – Раз уж вы сами все понимаете… скажите, зачем мне любовница с такой красавицей дома?

Лиля насмешливо прищурилась.

– А красавица должна вытереть хрустальную слезинку и упасть к вам в объятия?

Ирония удивила Джерисона. Нет, а что не так? Они женаты, он привлекателен, она привлекательна…

– Почему бы и нет?

– А почему – да?

– Потому что вы моя жена.

– А вы об этом помнили, когда крутили любовь с другими женщинами?

В голосе Лили звучала такая обида, что Джерисон невольно усмехнулся про себя. Женщины, все они женщины… Готовы простить что угодно, кроме наличия соперниц.

– Других больше не будет.

Джерисон даже не сомневался в силе своего обаяния. А Лиля даже и не думала давить. Она страдала.

Она давно поняла, что малейшая попытка давления приведет к установлению отношений а-ля каменный век. Дубинкой по башке – и в кровать.

Туда не хотелось. Во всяком случае – пока.

Привлекателен все-таки… граф! Этого у него не отнять. Ну и что? Все равно еще побегает за своей же женой.

Любовь? Господи, да о чем вы?

Если ее сейчас признает и Джерисон Иртон – все, подозрений на ее счет не будет.

А вот если графа бортануть – он точно поднимет волну… начнутся неприятные вопросы, упреки…

Лиля отлично понимала, что сейчас она держится за счет своей полезности. Король ее терпит потому, что она его лечит. И потому, что из ее мастеров со временем вырастет неплохой противовес гильдиям. И они это тоже постепенно осознают. Это раньше у Эдоарда не было альтернативы. А сейчас, когда он получил возможность подмять гильдии, чтобы он ею не воспользовался?

Да он ради такого и Мальдонаю потерпит. Не то что Лилиан Иртон.

– А сколько их было? Да при дворе каждая вторая мне вслед усмехается!

– Забудьте о них.

– Разве это легко?

Примерно в таком ключе разговор продолжался минут двадцать. Супруги сошлись на том, что надо, надо появляться при дворе почаще. И вместе. Чтобы всем заткнуть рты.

Джерисон клятвенно обещал не волочиться. Лиля смотрела с недоверием, но изображала кого-то вроде Татьяны Лариной. «Онегин, я тогда моложе, я лучше, кажется, была, и я любила вас…»

Признание в любви тоже прозвучало. И красочное описание Лилиных страданий, когда она пришла в себя. Ребенок потерян, замок развален, муж пошел по любовницам… «А я ведь любила, я страдала, как вы могли причинить мне такую боль?»

И слезы, слезы ручьем.

Мужчины, не верьте в женские слезы. Если они не луковые, конечно. Любая женщина может плакать по заказу.

И Джерисон расслабился. Все укладывалось в схему. Слабая женщина, хрупкое создание, нервы, ревность…

Ну не мог, никак не мог благородный граф воспринимать женщину всерьез как хозяина и управителя.

Замок?

Все было в развалинах, но сначала я крутилась как могла, а потом отец прислал доверенного…

Производство? Папа помог. Прислал своих людей… Тарис Брок, его доверенный…

Докторусы? Случайность, если бы они были в Иртоне раньше, наш ребенок остался бы жив… О-о-о, наш несчастный ребенок, простите ли вы меня когда-нибудь за него? Если бы докторус Крейби не опаивал меня, пока вы были в отъезде, какое горе…

Вирмане? Отец помогал им с кораблями и когда узнал… Граф, я не могла даже надеяться, вы были так заняты, ваши солдаты оказали неоценимую помощь…

Ханганы? Чистая случайность. Я искала лучшего докторуса, чтобы больше никогда не повторилась история с выкидышем.

Лиля внимательно приглядывалась к Джерисону. Граф не считал нужным скрывать свои эмоции, поэтому легко было угадать, что и как говорить.

Как проще всего убедить человека в своей безобидности? Говорить ему то, что он желает услышать.

Лиля просто перевела стрелки на своего отца. Тому было ни жарко ни холодно, а Джерисон убедился, что любовника у его супруги нет, и успокоился. Август имеет полное право помогать дочери. А если еще и по просьбе зятя, мол, муж уехал, за ней надо приглядеть…

Ему даже в голову не пришло заподозрить Лилиан в изощренном коварстве. И осуждать за это мужчину не стоило. Каждый представитель сильного пола свято уверен, что женщина – это нежное, трепетное создание.

И объяснить, что нежное создание может одним взглядом коня остановить, и вообще… Встает трепетное создание в пять утра, готовит завтрак, кормит-собирает супруга, кормит-собирает детей, отводит их в школу, мчится на работу, в обеденный перерыв еще успевает в магазин, после работы мчится домой, там опять по кругу: ужин – супруг – дети – тетради – свекровь – супруг… а еще постирать, убрать, приготовить, помыть-почистить…

И сколько там нежности останется?

Да приличная лошадь, двигаясь по такому графику, давно загнулась бы. А женщины бегают из года в год.

Лиля всхлипывала, показывая свою слабость. Говорила о своем разбитом сердце. Джерисон успокаивал ее, но палку не перегибал. Любую женщину можно уложить в постель, но спешить не стоит. Он женщин никогда не насиловал – зачем? Сами готовы были. И начинать с супруги тем более не собирался. Чуть раньше, чуть позже – поломается и тоже упадет ему в руки.

Чего уж там – сейчас перед ним незнакомка. Эту Лилиан он просто не знает. А знал бы…

Джерисон сейчас задавал себе вопрос: если бы на свадьбе он увидел эту женщину, как бы он поступил? Уж точно не стал бы напиваться. И не отослал бы ее…

Джес был сердит. И на жену, и на себя… только вот Лилиан вела себя так, что напуститься на нее было просто не за что. Упреки? Да. Но со слезами. И без злости, без истеричности. Не так: «Сволочь, негодяй, мерзавец!!!» Нет.

«Мне было так плохо, я хотела умереть, Вы все не писали и не писали…»

Близкие по сути, но очень разные по формулировке претензии.

Лилиан балансировала на тонкой грани. Передавишь – взрыв. Недодавишь – придется покоряться и прогибаться. И каждый шаг почти вслепую, каждое движение как на льду… страшно. А выхода нет…

Джес пару раз попытался распустить руки – приобнять, погладить по плечу… с-скотина, но Лиля удачно увернулась, разрыдалась, принялась расхаживать по комнате…

И хорошо, что она успела перемигнуться с вирманами. Олаф («Умничка, расцелую!!!») выждал законный час (плюс-минус десять минут) и поскребся в дверь.

– Ваше сиятельство, вы к альдону сегодня хотели… Он ждать будет.

Джерисон сверкнул глазами на вирманина, но тому, хоть усверкайся, все было как слону бананы.

Лиля схватилась за голову.

– Ой Альдонай! Меня же ждут. Ваше сиятельство, дорогой супруг, мне надо бежать.

– Я могу составить вам компанию?

Отказа граф не ожидал. Его и не последовало.

– Разумеется. Не сомневаюсь, что альдон Роман будет счастлив видеть вас. Он мне уже намекал на нашу семейную жизнь…

Лиля спешно вытащила из кармана зеркало, погляделась, вытерла слезы, высморкалась – сейчас ветерком продует… хоть она и блондинка, но удачная. Есть те, которым плакать никак нельзя. С тонкой кожей… а у нее шкурка плотная, гладкая. Через двадцать минут и следа не останется.

Или это экология такая? А, не важно…

После упоминания о семейных ценностях супруг явно передумал. И Лиля удрала. Разумеется, пообещав вернуться домой вечером. А где ее дом? Пока – в поместье Алисии Иртон. А что имел в виду граф? Вот что хочет, то пускай и имеет…

К альдону Лиля действительно сегодня собиралась. Но только после обеда. И раз уж она в столице…

– Поедем на стройку?

Олаф кивнул:

– Ваше сиятельство…

Лиля смотрела грустно.

– Ты о графе? Не бойтесь ничего. Официально – вы люди моего отца. И все остальное завязано именно на него. Что бы граф ни попытался сделать со мной, вас это не коснется.

– Так ведь я не о том… Разрешите?

– Давно разрешила.

– Не годен он вам! Бабник…

– Сама знаю, – вздохнула Лиля. Вот честно: если раньше она думала, сохранять ли статус-кво ради Миранды, то сейчас решила разводиться – и однозначно! Почему?

Граф Иртон был хорош. Красив собой, статен, неглуп. Но! Одно проклятое «но»!

Лиля обязана была иметь семью. Крепкую и хорошую. То есть в ее понимании семья была сделкой. Она обеспечивает мужу любовь, заботу, детей, репутацию. Муж ей – то же самое. Ну ладно, детей может не рожать, пусть просто участвует в процессе зачатия.

А что будет с графом Иртоном?

Проблемы. Однозначно. Господин граф самолюбив, горд, эгоистичен, ходок. Вопрос: можно ли перевоспитать человека, наделенного такими достоинствами? Ответ: не стоит и пытаться. Это все равно что алкоголика кодировать. Рано или поздно, так или иначе – он сорвется. Исключения подтверждают правило. А если кто-то сейчас заговорит о великой любви…

Вот заговорите мне только!

У Джерисона Иртона есть уже одна любовь. Зато всей жизни.

Он любит себя.

Любил Амалию, земля ей пухом, Миранду любит чуть меньше. Дальше по списку – Эдоард, Рик, кто там еще… А, кто бы ни был – не важно! Она в этот список все равно не попадает. Она – просто приложение. Сначала к верфям, потом к выгодному бизнесу… но любви между ними не вспыхнуло. И вряд ли появится.

Лиля вспомнила уже почти призрачное… Аля Скороленок, тогда еще шестнадцатилетняя. Лешка Сатин. Призывник, на пару лет старше ее. Это потом он уже учился, все потом…

А тогда – двое ребят, которые катятся с горки на санках. И смеются. Весело смеются. У него увольнительная, у нее выходной и каникулы – они просто счастливы. Сосны раскачиваются над головами, вздымается серебристым одеялом снег, сияют глаза… санки замедляют ход, и они смотрят друг на друга. Просто смотрят. И светятся.

Это сияние любви описывается в романах, пьесах, кинофильмах… но в жизни… в жизни происходит иначе. Ты просто смотришь на человека и понимаешь, что он – твоя жизнь, твой свет… и без него будет темно, пусто и холодно. И никак иначе.

Вот с Лешкой так было. С Джерисоном же… «Не верю!» – скулили осколочки прежней Лилиан. Скулили и стонали. Но Лиля безжалостно затаптывала их в прах. Не фиг! Ибо на фиг!

Итак. Любить ее Джерисон не будет. Значит, рано или поздно пойдет налево. Такой человек. И ничем его не удержишь. А значит, смешки за спиной – это раз. Болячки – это два. Антибиотиков тут нет, а вот сифилис есть. Надо? Перебьемся.

Дети? Дети от него будут неплохие. Но их еще воспитывать надо. Результат воспитания Джерисона она видела. Миранду едва успели спасти от превращения в копию Лилиан-первой. А родных детей ей дадут воспитать нормально? Могут и не дать. С его-то самомнением…

Дела Лиля бросать не собиралась. То есть граф так или иначе оказывается на вторых ролях рядом с женой. Нет, кто поумнее примет это спокойно. Лиля знала такую семью. Она бизнесмен, он полковник, собирался стать генералом со временем – отличный рабочий тандем. Мужик принял, что жена – талантливый экономист, и даже гордился этим. Да, она сильная, она умная женщина – завидуйте мне! Вам такой не досталось! Она – моя жена, и я ее люблю! Джерисону до таких высот не подняться.

Он ее не любит, не уважает, а ценить будет… а будет ли?

Собственно, сохраняя существующее положение вещей, что мы имеем?

Миранду. Титул. Активизированный геморрой с супругом.

Бросаясь альдону в ноги с воплями о неверности супруга, что мы получаем?

Титул его величество обещал. Хотя тут вилами по воде. Значит, надо будет сразу искать нового супруга. Король подберет из «угодных короне». О каком-то выборе по любви речи не идет. Потолок – два-три кандидата, чтобы создать видимость этого самого выбора. Это мы переживем? И даже пережуем. Собственно, брак по расчету Лилю бы вполне устроил и с Джерисоном. Но вот беда, граф ее доводов не примет.

Она – баба. То есть нечто безмозглое по определению. Вы бы стали беседовать с хомячком о его вкусах, оборудуя аквариум? О нет. Все устраивается так, как нравится человеку. А хомячок… сдохнет – нового купим. Значит, рано или поздно граф начнет закручивать винтики, потом пойдет налево, потом пойдут скандалы, а она лишится репутации, ибо кучу времени будет тратить на скандалы. И вообще, как ты дела ведешь, если со своим мужем договориться не можешь?

Не-эт, такой номер не пойдет.

Развод?

Лиля покусала ноготь прямо через перчатку.

Дадим Джерисону месяц. В течение которого она будет вести привычный образ жизни. Если он проявит себя как умный человек – отлично. Если начнет давить ей на психику – разрулим ситуацию жестко. Кстати, надо бы начать подготовку уже сейчас. Найти милую даму, которая за энную сумму, пожертвованную посторонним лицом, согласится за удовольствие. Ну и раскрутить графа на пару побрякушек, чтобы компромат был повесомее.

Вопрос в другом. Допускать до себя или не допускать?

С одной стороны – лучше бы не надо. Мало ли чего товарищ нахватался по командировкам.

С другой стороны – мало ли что и где случится? Стрессовые ситуации, нервы, законные права, ущемленная гордость – никогда не угадаешь.

Можно взять противозачаточное у Джейми. Пока она замужем – это нормально. Секс – природная потребность организма. В данном случае, ибо о любви речь не идет. А вот для восстановления гормонального баланса – надо бы хоть пару раз… Впрямую отказывать мужу в его законных супружеских правах Лиля не собиралась. Как, впрочем, и бросаться на шею с воплем: «Милый, я тебя хочу!» Что выйдет, то и выйдет.

А получив искомое, он может успокоиться и начать жить как привык. Появится возможность провести «краш-тест» пораньше.

Сегодня мужа гоним?

Посмотрим. Может, и гнать не придется. Иди сюда, супруг, я на все согласная…

Лиля ехидно усмехнулась.

Если он сможет безболезненно выставить из ее спальни Миранду, двух собак и мангустов. Ладно. За последних она ему даже спасибо скажет. А то мангуст-мальчик, Таш, повадился спать у нее на голове. А видеть, открывая глаза, мангустову филейную часть с прилегающими органами мало кому понравится.

Модный дом строился рекордными темпами. Были готовы стены, собирались делать крышу. Уже в этом году он распахнет свои двери. Скорее бы…

Торес Герейн отчитывался перед хозяйкой и видел – довольна.

Вместе еще раз распланировали. Летний зал с террасой. Зимний зал с большими окнами и здоровущими каминами. Десять примерочных. Семь на первом этаже, три – ВИП, на втором. Помещения для персонала, кладовые, мастерские…

По всему видно – места хватало впритык.

– Ваше сиятельство, а если нам еще земли докупить?

Лиля мысленно пересчитала наличность. Эввиры за дело взялись рьяно, и процент капал. Девушки активно плели кружево. А уж что до зеркал и стеклянной посуды…

– А, покупай! Потом она тут золотая будет.

Герейн радостно потер руки.

– Так, может, тут и парк разбить?

– Там посмотрим.

Хотя идея с парком Лиле понравилась. Там можно игровую для детей устроить, что зимнюю, что летнюю. Кусты фигурно подстричь. Дорожки проложить. Ну и много чего еще сделать…

Модный дом «Мариэль».

Звучит!

Альдон Роман листал свежеотпечатанное «Слово Альдоная». Пока – десяток страниц, единственный экземпляр. Пока…

Но навстречу Лилиан встал. И даже соизволил чуть наклонить голову.

Лиля отвесила поклон, опустилась на колено, сотворила все полагающиеся знаки.

– Пресветлый…

– Встань, дитя Альдоная.

Вот чем Лиле откровенно нравились местные священники – они никогда не говорили «дитя мое». Только – «дитя Альдоная». Тут нет «раба божьего», тут есть «дитя Альдоная». Большая разница? Принципиальная.

Лиля послушно поднялась, села в кресло и даже выпила немного черничного отвара – альдон ей спиртного не предлагал, уже усвоил…

– Я слышал, вернулся твой супруг?

– Да, пресветлый.

– Ты встретила его радостно, как и полагается?

Подтекст был очевиден: встретить-то ты его встретила, а потом?

Лиля опустила ресницы.

– Джерисон Иртон – мой муж.

– И вы, разумеется, будете счастливы. Я буду молиться за то, чтобы у вас все сложилось хорошо.

«У вас» было выделено интонацией. Лиля спрятала улыбку.

Ну да. Джерисон альдону по большому счету не нужен, а вот без Лили ему не обойтись. Ибо она владеет секретом производства бумаги и технологией печати. А вдруг потом и чего еще изобретет?

До идеи гравюр тут еще не дошли. А Лиля ведь кое-что помнила… Но это пока придерживала в рукаве.

Хорошо уже то, что она может обратиться за помощью к церкви. Монастырь – не лучшее место. Но все-таки… смотря как его оборудовать. Иные ученые монахами и были. А иные монастыри – борделями.

– Да услышит вас Альдонай.

Альдон кивнул и плавно перешел к тому, что его интересовало. А именно – к бумаге и ее производству. Крапива, конопля, другие волокнистые растения – что-то было куплено, что-то засеяно, оставалось устроить цеха и наладить оборудование. Часть уже была готова в Тарале.

Определились с составом чернил. Лиля с ними чуток помучилась, но теперь они не расплывались при малейшем попадании воды. Вообще-то это уже до нее сделали, но чернила были грубые и нехорошие. А вот если процедить, добавить чуть спирта…

Маленькие такие хитрости. Но ведь полезные?

Бумага, чернила, рабочие – не графиня ж будет этим заниматься, а стало быть, надобны грамотные люди. Кто? Лучше всего – монахи. Они и неглупы, и образованны – в отличие от части местного дворянства. Альдон, когда с ним об этом заговорили, даже нос кверху задрал. Да и было от чего. Хвалила Лиля монахов так, словно собиралась по весу золота продавать.

Так что были выбраны герои-первопечатники, сейчас они тренировались с уже имеющимися литерами, но вскоре их ждал новый набор. И даже был согласован первый список изданий, в котором наряду со «Словом Альдоная», житиями святых, королевскими указами и «Книгой семейств» (местные генеалогические древа с подробной росписью – кто, кому, кем и когда приходился) были две скромные строчки.

Букварь.

Арифметика.

И вот за них Лиля стояла насмерть. Чтобы дети хоть что-то знали, следует научить их письму и счету. А потом уж они и сами учиться начнут. Альдон подумал, понял, что эти книги будут полезны, и согласился. А его величество и спорить не собирался. Зачем? Результат все равно будет в его пользу, и королевство обогатится грамотными специалистами.

Вечером Джерисон, граф Иртон ждал домой жену.

Ради такого случая граф изволил побриться, протер кожу куском ткани, смоченным в розовой воде, надушился, надел красивый камзол и даже разложил подарки. Да, уже купленное не подходило по всем параметрам. Ну хоть что-то подарить. Женщины любят знаки внимания.

Увы… Графиня не приехала. Терпения высокородного графа хватило часов до восьми, и он, вспомнив, что жена живет у его матери, рванул в поместье верхами. Не забыв прихватить с собой свитки, которые прислал ему Рик.

Как на грех, зарядил противный мелкий дождичек, так что в поместье граф приехал изрядно подмоченным. И первым делом попал в руки вирманам. Которые тут же и взяли его в оборот на предмет злоумышлений в адрес графини. А то ездят тут всякие, а потом в графиню стрелы из-за кустов прилетают…

Джерисон с удовольствием натравил бы на них слуг или сам ввязался в драку. Но когда ему навстречу выехали два бугая и скромно так предупредили, что у них тут в засаде еще двое с луками, передумал. Ну ввяжется он в драку. А его стрелами утыкают. Их-то потом казнят. А его воскресят? Ой ли… Такими чудесами только Альдонай занимается.

Но долго его вирмане не промурыжили. Расспросили подробно и даже проводили до дома, где навстречу ему вышел Эрик.

– Ваше сиятельство, рад вас видеть.

– Эрик…

Граф без особых терзаний пожал руку вирманина и огляделся.

М-да. Заброшенное ранее поместье матери преобразилось. Все вымыто, вычищено, коврики постелены…

– Эрик! Кто там? – В холл выбежала типичная эввирка средних лет.

– Его сиятельство, Лория.

– Охти! Неужели муж графинюшки? – всплеснула руками Лория. И, видимо углядев подтверждение в глазах вирманина, перешла к делу: – Ваше сиятельство, мы рады вас видеть. Графиня скоро вернется. А пока не угодно ли вам горячую ванну? А я вашу одежду просушу, горячего вина подам… ведь заболеете, по дождю-то скакать!

– Откуда вернется? – уловил главное его сиятельство.

– Так от альдона же! Она всегда гонцов присылает, а то и голубей, мало ли что. Мы за ужин обычно без нее не садимся, но если уж она задерживается…

– Ужин?

– Да, ваше сиятельство. Соизволите попробовать? Пойдемте, я вас в графинюшкины покои провожу…

Видимо, Лория владела основами цыганского гипноза. Джес безропотно проследовал за ней, и спустя полчаса обнаружил себя сидящим в горячей ванне с ароматическими маслами.

Две служанки, полная противоположность королевским, помогли ему вымыться, причем одну он, кажется, узнал. Еще из Иртона… Или нет? Кто будет запоминать лица слуг…

– Это кто же такое оборудовал?

– Госпожа графиня. Она каждый вечер, почитай, мыться изволит.

Джес присвистнул. Нет, ну откуда что берется? Ей-ей, если бы он не был уверен, что это точно Лилиан, подумал бы, что ее подменили еще в Иртоне.

После ванны Джес почувствовал себя довольным и голодным. И тут же появилась Лория с большим подносом. Еда была вкусной, но опять сильно удивила мужчину. Никаких изысков. Здоровущий кусок мяса – как оказалось, мясного рулета, картофель, взбитый со сливками, тушеные овощи, пирог с ягодами и два кувшина, с вином и с чем-то кисловатым, но ужасно вкусным.

Посуда из цветного стекла, красиво. Столовые приборы ничуть не хуже тех, что купили они с Риком. А то как бы и не получше. Белые салфетки, белая скатерть, вышколенные слуги.

Джерисон с аппетитом поел и не заметил, как задремал. Лория подхватила кубок, едва не выпавший из его руки, и позвала стоявших за дверью вирман.

Джеса честь честью подхватили на руки, отнесли в гостевую комнату, уложили на кровать и укрыли одеялом. О чем и доложили приехавшей через полтора часа Лилиан.

Лиля, усталая как собака, выпила кваса и распорядилась: если супруг спит, то и пусть спит. Спросила у Лории, виделась ли с ним Миранда.

Нет? Почему? Ах, была на занятиях, а когда граф приехал, девочке никто об этом не сообщил… ну и ладненько.

– Лория, а между нами, по секрету, с чего бы граф заснул?

Судя по хитрым глазам женщины – со снотворного. Но признаваться она не собиралась. Лиля фыркнула и отправилась сначала в ванную, а потом спать. Миранда уже сопела в две дырочки, собаки дрыхли внизу, медленно передвигаясь к кровати, – точно, к полуночи опять на одеяло заберутся, морды. И уже самым краем сознания Лиля уловила что-то теплое, устраивавшееся у нее на голове.

Опять с утра мангустов гонять…

Знал бы граф Иртон о фильме «Неуловимые мстители»…

Собственно, супругу он поймать просто не смог.

Та встала с рассветом, отправилась на службу, потом побеседовала с пастором, который потихоньку готовился принять сан патера, подурачилась с Мирандой и удрала в Тараль.

Джерисон же проснулся намного позже. И от дивного ощущения.

Благородному графу приснилось, что на него уронили дерево. Пришлось начать его спихивать, дерево цапнуло его за руку (не больно) и сказало «р-р-р».

После такого хочешь не хочешь, а глаза открыть пришлось.

И Джерисон обнаружил себя в кровати в компании двух здоровущих собак. Обе улеглись, положив на него и морды, и передние лапы, и слезать определенно не собирались. Наоборот – смотрели с явным укором. «Мужик, ты чего, хорошо ж лежим…»

Пришлось спихивать уж вовсе не культурно.

И звонить в колокольчик, который обнаружился возле кровати. Прилетели служанки и получили вопрос – что это за зверье в кровати благородного господина?

Увы… зверье оказалось личными сторожевыми ее сиятельства Лилиан Иртон и ее сиятельства виконтессы Иртон. Две здоровущие зверюги, которых звали Нанук и Ляля, свободно гуляли по дому. А спать с людьми они привыкли. Госпожа графиня их в спальню обязательно запускает, после того как на нее убийца покушался…

Зверюг выгнали, притащили таз для умывания, одежду благородного графа, поинтересовались, изволит ли он завтракать в комнате или для него накрыть в столовой, получили ответ, что спустится, и принялись помогать одеваться.

Между делом Джерисон попытался узнать, где жена, и услышал, что супруга его, благочестиво помолившись, отбыла по делам в замок Тараль.

Вернется? Да, наверное, к вечеру…

Джерисон быстро позавтракал и поспешил на конюшню, чтобы ехать в Тараль. Но, выйдя во двор, остановился как вкопанный.

Несколько десятков детей – так показалось Джерисону, на самом деле их было около двадцати – играли в странную игру. Нарисованный круг, кинжалы, которые они бросают себе под ноги, потом проводят полосы по кругу… И среди них – Миранда! Веселая, довольная.

– Миранда!

Девочка заметила отца, помахала рукой:

– Пап, я сейчас! Только выиграю!

Сделав нескольких бросков, она пожала руку мальчишке, который находился с ней в круге, и подбежала к Джерисону.

Граф подхватил дочь на руки.

– Уф! Ну ты и теленок!

– Телочка, – ничуть не стесняясь, поправила Миранда. – Я – женщина.

Джес фыркнул.

– А во что ты играла, женщина?

– В ножички.

Мири в нескольких словах объяснила правила. Джес задумался и попросил показать нож. Увиденное ввело его в легкий ступор. Нож был вполне серьезным. Хорошее лезвие, рукоятка, обтянутая акульей кожей…

– Таким и убить можно.

– Можно, – подтвердила Миранда. – Поэтому с ним надо обращаться очень осторожно. Это не игрушка, а боевое оружие.

Джес, который собирался сказать примерно то же самое, поперхнулся – и дочка постучала его по спине.

– Пап, ты в порядке?

– Да, вполне. А кто тебе его дал?

– Это мне дядя Эрик подарил. Ты не думай, мама разрешила.

– Разрешила?

– При условии, что я научусь с ним обращаться. Мало ли что. Вот если бы я умела, когда меня барон Донтер похитил, я бы его точно убила!

Мири слезла с отцовских рук, огляделась, показала на несколько деревянных столбов:

– Вот, смотри…

Нож свистнул и вонзился в мишень. Вполне неплохо для маленькой девочки. Джерисон только головой покачал. Но ведь и не скажешь ничего. Действительно, похищение было. И лучше иметь козырь в рукаве (нож тоже подойдет), чем оказаться в решающий момент полностью беспомощной.

– Я еще поговорю об этом с мамой.

– А ты мне ничего такого не привез?

Джерисон покачал головой.

– Ты же девочка. Виконтесса…

– И что? Теперь мне себя защищать не надо?

Джес вздохнул. После похищения любые аргументы звучали бы неубедительно.

– Надо. А с кем ты играла?

– С Марком. Он сын пастора Воплера.

Тоже не самая лучшая компания, но по нижней планке подходит. Придраться сильно и не к чему.

Надо ехать к жене, в Тараль.

– Ваше сиятельство, я говорил с Анелией.

– Судя по твоему сияющему лицу, она тебя не отослала прочь?

Лонс сдвинул брови.

– Ваше сиятельство…

– Да рада я за тебя, рада… просто подумай сам. Эдоард очень хочет союза с Гардвейгом. У них уже все фактически решено.

– А не с Ивернеей? С Гардвейгом у него и так хорошие отношения…

– Анелия сказала?

– Д-да…

– Лонс, ты же бываешь при дворе, ты много слышал…

– Ваше сиятельство, если мы решим бежать…

– Ты получишь либо дорогу в Иртон, либо рекомендации в Ханганат. Амир тебя возьмет в секретари, он уже оценил твой ум. Но вот тебе мои условия. Когда вы бежать собираетесь?

– Мы с Анелией встретимся в храме…

– Там и обговорите?

– Ну да.

– Лонс, мои условия, на которых я для вас выкладываюсь, таковы. Обо мне ты Анелии и слова не скажешь. Понял?

Лонс кивнул:

– Клянусь честью.

– А еще… ты понимаешь, какой это будет скандал? Если твоя любовь водит тебя за нос…

– Ваше сиятельство!

– Что – ваше сиятельство? – ворчливо огрызнулась Лиля. – Ты понимаешь, что, если тебе врут, – это верная смерть?

– Анелия не такая. Она добрая, нежная, наивная…

– А ты понимаешь, что при выборе между тобой и принцем, в дальнейшем королем, Анелия выберет не тебя?

– Она меня любит.

– Она тебя уже раз похоронила. Значит, так. Второе мое условие. Садись и пиши. Своей рукой, всю историю, потом я позову пастора, он все засвидетельствует, запечатаем и будем хранить.

– Зачем?

– Если с тобой что-то случится, я хотя бы буду знать, кому отрывать голову. – Лиля невесело ухмылялась.

Елки, ну неужели трепетность и хрупкость могут произвести такое впечатление? Неужели, чтобы вертеть мужчинами, надо активно изображать беспомощную дуру?

Тьфу!

– Ваше сиятельство, – насупился Лонс.

– Пиши. Если все будет хорошо – сама сожгу.

Из Тараля Лиля отправилась к его величеству. Король как раз обедал, но графиню Иртон провели незамедлительно.

Лиля присела в реверансе, улыбнулась Тахиру и заняла свое место неподалеку от короля. При этом, кажется, кому-то сильно наступив на ногу. А, не важно. Подвинутся.

Гардвейг и его дочь на обеде не присутствовали. Ричард куда-то умчался, кажется, проверять, как идут дела у ивернейцев. Ибо вторая невеста должна была прибыть со дня на день.

Придворные косились, ухмылялись и явно завидовали. Лилиан Иртон определенно записали в фаворитки… болваны!

Спать-то можно с любой. А вот найти хорошего медика в любые времена было сложно.

После обеда Эдоард поманил графиню пальцем.

– Ваше сиятельство, вы будете сопровождать меня на прогулке.

Лиля сдвинула брови. Королевскую прогулку она знала. Долго, утомительно… ему бы полежать. Но как оказалось, – король сократил прогулку до получаса.

– Следую вашим рекомендациям.

Лиля усмехнулась:

– Разве я могу, ваше величество?

– Графиня, я подозреваю, что и вы, и Тахир Джиаман – страшные тираны. – Эдоард явно подшучивал над графиней. – Как у вас дела в Тарале?

– Все идет полным ходом. Дней через пятьдесят мы запустим производство на полную катушку. Если никто не помешает.

– А пытаются?

– Вирмане несколько раз выдворяли с территории странных людей, которые очень хотели посидеть у огонька ночью, на морском берегу. С собой у них была легковоспламеняющаяся жидкость… в весьма удобной для метания таре.

– Вот как? И кто же эти люди?

– Ваше величество, с этим разбирается Ганц Тримейн.

– Я смотрю, вы с ним хорошо сработались, графиня.

– Он очень умен, ваше величество.

Лиля подозревала, что Ганц видит ее насквозь – во многом. Но молчит. Она выгодна, полезна, может дать многое. Так почему не закрывать глаза на некоторые ее странности? Вот если бы супруг проявил такое же понимание…

– А ваш супруг, графиня?

Серые глаза короля смотрели холодно. Лиля не дрогнула.

– Мой супруг? После нашего разговора у вас мы не виделись.

– Вот как?

– Джерисон приехал ко мне, в поместье вдовствующей графини Иртон. И, видимо от переутомления, уснул, не дождавшись меня. Я же из Тараля возвращаюсь поздно…

– Графиня, вы – женщина. И государственные дела не должны идти в ущерб семейным. – Впрочем, в выговоре не хватало строгости.

Она не должна? А производство кто запустит? Уж точно не граф, потому как не представляет, что надо делать.

– Я поговорю с Джерисоном и прикажу ему сопровождать вас в Тараль. Пусть оценит вашу значимость для страны, ваши… деловые качества.

– Благодарю, ваше величество.

– Не благодарите, графиня. Тем более что я рад вас видеть еще и по другой причине.

– Вашему величеству достаточно только приказать, – присела в реверансе Лиля.

– Графиня… – Эдоард сделал короткую паузу, подбирая слова. – Я очень доволен вашей помощью. И помощью Тахира. Но мой венценосный брат, его величество Гардвейг, скорбен здоровьем. И рад был бы видеть знаменитого докторуса из Ханганата. А Тахир, в свою очередь, заявил, что никуда и никогда не ездит без своей ученицы. Без вас, графиня.

– Вы против, ваше величество?

– Нет, графиня. Тахир рано или поздно уедет в Ханганат. А вы останетесь. Пусть при дворе будет хотя бы один грамотный докторус. А там и ваш проект по созданию школы потянем, с помощью Альдоная.

– Тахир будет рад помочь.

– Не сомневаюсь. Он предан вам, что очень странно для хангана. И называет вас не иначе как Лилиан-джан.

– Ваше величество, это всего лишь знак уважения.

– В Ханганате женщина – это красивый цветок. И уважать его…

– Тахир вечно стремился к знаниям. И, увидев то же стремление во мне, не обратил внимания, юбку я ношу или штаны.

– Дерзите, графиня?

– Как я могу, ваше величество?

– Вы – можете. Ведь за вами стоят вирмане, ханганы…

Ответом Эдоарду была делано невинная улыбка.

Не то чтобы король желал разозлить графиню. Скорее просто прощупывал по привычке. Ее сиятельство была абсолютно спокойна. Словно речь шла о вышивке, а не о ее делах, ее заботах…

И вот это удивляло короля. Что отец, что дед Лилиан Иртон – личности весьма незаурядные. Если бы она ничего от них не унаследовала, было бы странно. Многое можно объяснить воспитанием. Опять-таки дом корабела, купца… Поневоле чему-то да научишься.

И даже ее странные познания… Эдоард вспомнил королевскую библиотеку – кто знает, может, и там, если мыши не сожрали, можно найти много интересного.

Это объяснимо.

Но где, во имя Альдоная милосердного, она научилась приручать и использовать людей? Этому не научат ни в каких школах! Для этого нужен талант, навыки, знания – и Альдонай! – полная отдача.

Можно просто использовать. Но ведь ее люди ей преданы! До глубины души!

Вирмане… Ладно, они просто подвернулись под руку. Но ведь нашла она общий язык с этими морскими волками! И вот уже приплывают корабли с черными щитами на мачтах. И эти люди преданы ей. Он видел тех, кто приходил с ней во дворец. Даже сомнений не было, что за одно слово, один неуважительный жест в ее сторону они порвут на части любого!

Пусть тут взаимная выгода, но такую преданность надо заслужить.

А Ганц? Он душой и кровью принадлежит королю. Но бережет эту странную женщину. Бережет, защищает…

Тахир? Ханганы? Излечение принца – и вот уже они чуть ли не виляют хвостиками у ее ног… Нет. Не виляют. Они преданы ей. Но почему?

– Я принимаю службу своих людей, ваше величество. И плачу им своей преданностью. Они готовы для меня на то же, на что и я готова для них. – Лиля не прятала взгляд. – Я помогла им. Дала возможность выжить, взлететь, поддержку, помощь… Я получаю то же в ответ.

– Я начинаю завидовать вам, графиня.

– Не стоит, ваше величество. Это ведь такая же каторга. Только мне легче. Я отвечаю за нескольких людей, а вы – за всю страну.

– Что-то я не наблюдаю таких же преданных…

– Ваше величество, – интонации были явно укоризненными, – не смотрите на этих, – небрежный взмах заключил в себя полдвора. – А ваши представители? Мой супруг? Я мало вращалась при дворе, но всегда есть те, кто предан королю и своей стране. Просто они обычно живут там, где преданность доказывают не красивыми словами, а делами. Например, барон Авермаль. Он усердно трудится на благо короля – без всякой надежды попасть ко двору.

– Графиня, вы заставляете меня стыдиться.

– Ваше величество, могу ли я…

– Можете. Взять Тахира и отправиться к моему венценосному брату. Сегодня же.

– Воля вашего величества – закон. – Лиля присела в поклоне. – Но как быть с моим супругом?

– Неужели такая умная женщина не сможет найти общего языка с супругом?

Лиля вздохнула. У королей как-то не принять спрашивать – издеваешься, гад? А ведь явно издевается…

– Я немедленно…

– О нет. Немедленно – вы мне расскажете, как поживают Роман и Джейкоб. Миранду я видел. Она весела и счастлива. А младшие Ивельены?

На лицо Лили набежала тень.

– Я нашла им кормилицу, ваше величество. Из вирманок. Как раз она родила, ну и…

– Разумно ли это?

– По крайней мере, они чистоплотны, – вспыхнула Лиля. – Еще не хватало, чтобы по младенцам блохи бегали!

Эдоард фыркнул.

– Как скажете, графиня, как скажете…

– Простите, ваше величество. Но грязь…

– Основа для развития болезни. Я помню. Кстати, действительно, после горячей ванны кости болят меньше.

Лиля довольно улыбнулась.

– Ваша похвала – высокая честь, ваше величество.

– Так что с детьми?

– Плачут. Писают. Спят. Едят.

А чего еще ждать от младенцев, которым месяца нет?

– Здоровы ли?

– Даст Альдонай… – Лиля сотворила знак.

– С альдоном вы виделись?

– Да, ваше величество. Согласовали списки… Ваше величество, разумно ли все книгопечатание отдавать в руки пасторов и патеров? Может быть, имеет смысл…

– Пусть начнет работу хотя бы один печатный дом. Если все пойдет хорошо, откроем еще несколько… И там уже будут работать не только слуги Альдоная.

В качестве временной резиденции Эдоард выделил королю Уэльстера один из своих летних дворцов в пригороде. Замок Тирейн.

Красивое белокаменное строение с тонкими шпилями. Роскошный сад. Куча народу. И неизменный запах… А куда деваться? Не пострадает достоинство высокородного графа или герцога от того, что нагадил он под кустом. И точка.

Лилиан сопровождали четверо вирман и Тахир. Вручая ей письмо от Эдоарда, адресованное его августейшему собрату, королевский секретарь сказал по секрету, что ее визит уже высочайше согласован.

Да, дипломатический протокол бывает строг. Но если два короля сразу хотят на него… наступить, кто станет спорить? Особенно с Гардвейгом, который и по меньшему поводу головы рубил не задумываясь.

Камикадзе – это в Японии. Здесь же всем хотелось жить.

Лилиан спешилась у парадного входа, бросила поводья подбежавшему слуге и попросила:

– Любезнейший, доложите. Ее сиятельство графиня Лилиан Иртон с докторусом дин Дашшаром по повелению его величества Гардвейга.

Спустя десять минут (между прочим, почти рекорд) появился весьма раззолоченный тип.

– Ваше сиятельство?

Лилиан чуть кивнула. Сверкнули изумруды.

– Да.

– Мое имя – Томас Райтон. Лэйр Райтон. Я состою при его величестве. Позвольте вас проводить?

– Буду благодарна, лэйр.

Лиля расцвела улыбкой, и лэйр улыбнулся в ответ. Чего уж там – не самый высокий титул. Сам, своим горбом пробивался. Только вот графы и герцоги всегда на него будут смотреть свысока. Но Лиля даже не подумала чваниться и оперлась на предложенную руку.

От своего сопровождающего Лиля узнала, что ее визит весьма кстати. У его величества с утра разболелась нога, ему уже пустили кровь и поставили пиявки. Правда, король пребывает в очень плохом настроении.

– Уйди отсюда, бестолочь! – рявкнул Гардвейг на дочь.

Анелия послушно бросила примочки и вылетела из покоев, заливаясь крокодиловыми слезами. Возиться с отцовской ногой ей было противно до тошноты. Но и выбора не было. А раз отослали… ее обидели. Пошла плакать.

Кроме того, нервы у принцессы были на пределе еще и потому, что вчера вечером ей наконец удалось переговорить с человеком графа Лорта, и этот разговор она до сих пор не могла вспоминать без дрожи.

– Он жив…

– Кто?

– Лонс Авельс. Мой…

– Знаю. Он здесь?

– Он подошел ко мне на балу… Что же делать? Что делать?..

– Эдоард знает?

– Нет. Он сам по себе, как-то спасся… Альдонай!

– Помолчи! Услышат – себя погубишь!

Выть Анелия престала, но в кружевной платочек (производства «Мариэль») зубами вцепилась. Да так, что спустя минуту принялась от ниток отплевываться. Мужчина о чем сосредоточенно размышлял.

– О чем вы договорились? – наконец спросил он.

– Встретиться в церкви и бежать.

– Умница. Значит, так. В церкви передашь ему записку. Я завтра приду к тебе, продиктую текст. Остальное – не твоя забота.

Анелия побледнела. Но выбора у нее не было. Да и выбирать не хотелось. Между троном и селом? Смеяться изволите?

– Почему не сейчас?

– Потому что мы не дома. Некоторые вещи готовить надо. Занимайся своими делами и молчи.

Сейчас Анелия спешила в свои покои и гадала, пришел ли тот человек…

Лилиан же вошла в покои Гардвейга и присела в реверансе.

– Ваше величество…

И подняла глаза, только когда прозвучало повелительное:

– Подойдите, графиня.

Гардвейг был красив даже сейчас, а уж в пору юности, наверное, ослеплял своей внешностью. Золотые волосы, мощное телосложение, яркие голубые глаза, умное лицо… Лев Уэльстера.

Увы, Лев был болен. Сейчас он полулежал на кушетке, одна нога его была вытянута и покоилась на табурете, над ней хлопотал какой-то тип. Докторус?

Да, похоже. Иначе зачем бы ему сажать на ногу пиявок?

Фу-у-у…

Были, были в медицине разделы, которые Лиля ненавидела всем сердцем. А именно – гирудотерапия. В бытность студенткой она соглашалась брать пиявок только в перчатках. Ее тошнило от одного вида, она ненавидела этих тварей всей душой, несмотря на их несомненную пользу. Увы…

– Ваше величество, мой король приказал нам приехать сюда…

– И осмотреть мою язву. – Гардвейг действительно был не в настроении. – Что встали? Действуйте!

– Вы позволите, ваше величество?

– Я же сказал! – рявкнул Гардвейг.

– Но ваш докторус…

Гардвейг резко двинул того рукой в плечо.

– Пошел вон!

И тут же скривился от боли. Докторус поспешно шарахнулся за дверь. А Лиля подошла к Гардвейгу и без колебаний опустилась на колени.

– Тахир-джан, вы можете убрать эту радость?

Тахир принялся отлеплять пиявок, а Лиля стала разматывать довольно-таки грязный бинт с язвы, морщась от вони.

М-да… Сама язва была прочно замазана чем-то белым. Из-под него проступало красное с синеватыми жилками. Нога была опухшей и не слишком здорового цвета. Но хоть вены не варикозные…

О язвах Лиля знала многое. Если это трофическая – то хотя бы какая? Диабетическая, ишемическая, варикозная… Или была простая рана, а ее залечили до язвы?

Лилю больше устроил бы последний вариант. Потому как все остальное вылечить было практически нереально. Без антибиотиков и надежды их получить! Без любимых «циллинов», «мицинов» и «циклинов». Без… да без всего, одними народными средствами!

Спору нет, можно и ими. Но ведь на начальной стадии! А не на такой, когда она вполголени. И неясно, где она образовалась изначально!

– Ваше величество, чем вам намазали ногу?

– Позови докторуса да спроси, – сварливо отозвался Гардвейг.

Лиля встала и поклонилась.

– С вашего позволения. Тахир, пока готовь инструменты…

– Докторус!

Тот влетел ракетой.

– Ва… ваше величество?

Гардвейг кивнул в сторону Лилиан. Мол, она звала – она и спрашивает. Докторус перевел взгляд. И даже вздрогнул от убийственного холода зеленых глаз.

– Давно вы лечите его величество?

– П-полгода…

Лиля едва не зашипела.

– И чем?

– Это фамильный секрет! – приосанился докторишка. – Это чудодейственная мазь, которая образует корку, а рана под ней…

Лиля чуть не взвыла. Вот уж чего нельзя делать при некоторых язвах – это накладывать мазь. Между прочим, бактерии под ней размножаются весело и игриво.

Пока неизвестно, с язвой какого типа они имеют дело, а потому…

– Тахир, – позвала Лиля.

Дин Дашшар, который осторожно снимал пиявок и протирал кожу его величества спиртом, обернулся.

– Надо промыть рану. Как следует.

– Да, сейчас диагноз поставить не удастся, – грустно согласился Тахир. – Ваше величество, вы позволите?

Гардвейг вскинул брови:

– А что, не видно, что это язва?

И тут Тахир выступил во всю мощь:

– Видно, ваше величество. Но покорнейше прошу простить недостойного – ни одна болезнь не возникает сама по себе. У нее всегда есть причина. И именно ее мы попытаемся установить. Если ваше величество будет так благосклонно и потерпит…

– Потерплю, – кивнул Гардвейг.

Он, конечно, злился. И нога болела. Но!

Было в этих двоих что-то такое… каждый король – прежде всего хороший психолог. Профессия такая. И он видел, что это не связка учитель – ученица. В лучшем случае – это двое равных. В худшем – главная тут графиня. Судя по тону, по манерам, по уверенности в себе. Но и Тахир тоже многое знает. И вопреки всем обычаям ханганов спокойно относится к ее приказам. Больше того, иногда в его взглядах видно… почтение? Да, пожалуй.

Эта пара стоила наблюдений.

А еще они были первые лекари, которые не заявили: «Мы вас обязательно вылечим». О нет. Внутренне они были готовы и к удаче, и к неудаче. Ханган немного нервничал, а вот графиня была спокойна. Покосилась на банку с пиявками, сморщила нос.

– Уважаемый докторус, как ловили этих тварей?

– На свинью! – оскорбился мужчина.

Лиля облегченно вздохнула.

– Не люблю их. Но полезны. И разумеется, они использовались только в лечении его величества?

– Разумеется!

Не врал. Лиля еще раз выдохнула. Им только заражения крови или инфекций не хватало.

– Хотите – помогайте, – просто сказала она докторусу.

Тот фыркнул, но и уходить не стал. Пристроился рядом.

Лиля еще раз извинилась перед его величеством. Накинула на себя стерильную рубаху с завязками на спине, помогла завязать такую же Тахиру, убрала волосы под косынку и приступила к работе. Тахир (кстати, недавно сбривший бороду – узнал, сколько гадостей может быть из-за попавшего в рану волоса) уверенно ассистировал. Подавал инструменты, помогал промывать…

Гардвейг, весь зеленовато-бледный (хоть и под обезболивающим), скрипел зубами, но держался.

А Лиля очищала язву. Медленно, уверенно, как учили в свое время в гнойной хирургии… полцарства за фурацилин!

Наконец все напластования были сняты – и Лиля принялась тщательно обнюхивать рану в поисках характерной вони. Кто хоть раз имел дело с гангреной – не перепутает. Но нет. Не гангрена. А что же?

Язва была качественно промыта настойкой календулы, поставлена примочка с морской солью – и троица медиков принялась расспрашивать Гардвейга. Со всем возможным почтением, но впились не хуже пиявок.

Спустя полчаса Лиля перевела дух.

Не диабет. И не варикозное расширение вен, хвала богам. Иначе фиг бы она что вылечила. Ларчик открывался просто. Лет десять назад во время охоты Гардвейга укусил волк. По мнению Лилиан – справедливо. Не фиг в животных острыми палками для забавы тыкать. Ладно бы для пропитания, так ведь нет. Захотел поразвлечься. И – получил от души. Волчьи укусы вообще-то штука опасная. Этот зверь умудряется не только впиться, но и рвануть. А зубы, как известно, волки вовсе не чистят. Гардвейгу же досталось по полной программе. Хорошо хоть животное было не бешеным, а то бы правил сейчас кто-то другой.

При этом у мужика был шикарный иммунитет. Как видно, сначала ногу ему не вылечили, а залечили. То есть, возможно, в ране что-то осталось. Например, волк о кость зуб сломал. Но кого из местных медиков это волновало? Не гниет, зарубцевалось – ну и ладненько. А вот когда через полгода-год открылась первая язва – все запаниковали. Но с волчьим укусом это никто не связал и не подумал, что язва – посттравматическая.

Сначала – маленькая, но глубокая. Залечили повторно.

Еще через полгода – уже поглубже и противнее. Пока иммунитет мог перебарывать снадобья местных лекарей – рана закрывалась. А вот как не смог…

Собственно, бедой короля стали почтительные докторусы и мерзкий характер. Спорить с ним никто не осмеливался, образ жизни он вел нездоровый, лечить его пытались всеми известными народными средствами, вплоть до мочи беременной кобылицы – ну и результат?

Вместо того чтобы как следует вскрыть рану, прочистить, сделать дренаж и ждать рубцевания по всем правилам – старались снять боль и скорее залечить. И язва росла.

Как еще жив-то до сих пор?

Лиля прикинула, как это объяснять Гардвейгу, но не успела. Тахир, испросив у нее разрешения, развернулся во всю ширь медицинской науки. Объяснил, что язву можно вылечить. Но процесс этот длительный, уход за ней нужен серьезный, об охоте придется забыть, передвигаться лучше с тростью, чтобы не так сильно нагружать ногу, режим дня соблюдать. Алкоголь исключить и всякую гадость не есть.

Но все это так почтительно и со столькими поклонами, что самому вредному королю придраться было бы не к чему. Лиля только головой качала. Ей до таких вершин дипломатии было далеко.

Гардвейг подумал и решил попробовать. Ну год понадобится. И что? Эти хоть что-то здравое говорят. А остальные только трясутся от страха и уверяют, что обязательно вылечат. А язва все хуже и хуже. А умирать нельзя. Сейчас, когда дети маленькие, – нельзя.

Лиля переглянулась с Тахиром, и ханган принялся уговаривать Гардвейга: мол, ваше величество, либо я тут остаюсь, либо мы вашего докторуса обучаем.

Сошлись на промежуточном варианте. Раз в день Тахир будет приезжать. Привозить мази, настойки, стерильные (ну хотя бы прокипяченные) бинты, следить за одной из перевязок… Графиня периодически будет приезжать с ним. А докторуса они ненадолго заберут и проинструктируют.

Гардвейг под воздействием обезболивающего, благодаря примочкам и грамотно наложенной повязке чувствовал себя немного полегче. Так что согласился. Лиля с Тахиром чуть ли не под локти вытащили уэльстерского докторуса из королевских покоев. Вышли в парк и заняли первую попавшуюся беседку.

Лиля плюхнулась на скамейку и шумно перевела дух.

– Ф-фу-у-у! Тахир-джан, слава Альдонаю, что язва не гниющая. У короля замечательный иммунитет.

– Я и сам испугался сначала. Если бы что… Лилиан-джан, какой у него прогноз, если честно?

– Год лечить. А то и больше.

Докторус из Уэльстера во все глаза смотрел на эту пару. Мужчина и женщина абсолютно спокойно обсуждали лечение короля. И… явно знали, о чем говорили. Он – не знал. Искренне полагал, что язва – от истечения кожных соков и дурной крови. Ан нет…

Неужели они обладают какими-то новыми знаниями? Говорил в основном ханган, графиня больше делала. Значит…

Главная беда людей – это не только незнание. Самая главная беда – это отсутствие желания узнать. Из самолюбия, самолюбования, самоуверенности или просто по глупости – не важно. Если нет желания узнать, то и не будет. А вот у этого докторуса оно было.

Мужчина поклонился Тахиру.

– Глубокоуважаемый…

– Тахир Джиаман дин Дашшар, – представился Тахир.

– Очень приятно. А я – докторус Леонар Либертиус. Не могли бы вы объяснить мне, что именно произошло с его величеством и от чего его надо лечить?

Лиля переглянулась с Тахиром, и ханган принялся объяснять. Внятно и простыми словами. Ему было и проще, кстати. Лилиан периодически забывалась и сбивалась на медицинский жаргон своего мира. А Тахир объяснял, как понял сам.

Лекция затянулась чуть ли не на час. Уэльстерский докторус слушал с открытым ртом. Но… ханганы? Да хоть кто! Лишь бы королю помогло и полегчало! А то, знаете ли, тем докторусам, которых прогнали со двора, еще повезло. Кого-то и казнили. И Леонару абсолютно не хотелось ни уезжать из Уэльстера, ни умирать… ради такого он и Мальдонаю бы послушал, не то что посторонних.

Чего уж там. Что отличает хорошего медика от плохого? Во все времена – умение признать свои ошибки. Леонар состоял при его величестве уже полгода, видел, что его лечение не особенно помогает – ну разве что язва намного больше не стала. Но излечить ее увы, не мог. Если эти могут, так пусть поучат! Они вроде как и не против. А если что – можно на них и свалить всю вину за неудачу. Все мы люди…

И Тахир, и Лиля об этих мыслях догадывались. Но ведь не сидеть им целый день около Гардвейга? Им и родного короля за глаза хватает, который периодически страдает невралгией. И позвоночник у него не в порядке, и печень пошаливает… Пусть коллега мается со своим королем. Сделает, как ему скажут, – и того хватит. Хуже точно быть не должно. Да и язву пиявками лечить спорный метод. Они обычно при других болезнях помогают. Хотя, возможно, общее состояние Гардвейга они и улучшали?

Все равно, кто-то из женщин не любит мышей. Лиля не любила пиявок. Хотя и признавала их пользу.

– Ваше сиятельство…

– Лэйр Ганц! – искренне обрадовалась Лиля.

Если королевский представитель хотел кого-либо видеть – он своего добивался. Они с Лилиан встретились на дороге между Таралем и Лавери.

– Я рад вас видеть… Лилиан?

– Вы же знаете, Ганц, для вас я всегда Лилиан.

– А что думает по этому поводу ваш супруг?

Лиля придержала Лидарха, и он пошел бок о бок с жеребцом Ганца. Кони переглядывались, но кусаться и лягаться не пытались.

– После встречи с Джерисоном Иртоном меня мало волнует его мнение – по любому поводу.

– Даже так?

– Граф самовлюблен, самоуверен и самодостаточен. Я ему не нужна. Наше общее – это фамилия и Миранда, – горько подвела итоги Лиля. – Впрочем, уложить меня в постель он не откажется, хотя бы из коллекционерского тщеславия.

Ганц промолчал. Но слова им были и не нужны.

– Да, наверное, развод. Не знаю. – Лиля смотрела грустно и чуть беспомощно.

– А король?

– Я ничего не знаю, Ганц. Ничего…

Лэйр покачал головой.

– Ваше сиятельство, вы настолько женщина…

– То есть?

– Вы великолепно ведете дела, вы умны, как лекарь вы выше всяких похвал, но, когда дело касается чувств, вы просто теряетесь.

– Чувств?

– Разве нет?

– Мне кажется, что нет. – Лиля горько усмехнулась. – Ганц, я чувствую себя как подлая девка. Я взяла то, что предложил мне Джерисон Иртон, но оплачивать долги не хочу.

– Долги – это попытки покушения? – невинно уточнил мужчина.

– Вы же понимаете, о чем я. Имя, титул, деньги…

– Отнюдь. Имя? Да, вы с ним начинали. Но будь вы Лилиан Брокленд – разве вы не сделали бы столько же?

– Не знаю.

– Зато я знаю. Чуть медленнее, но вы добились бы своего. Так что и имя и титул дорогого не стоят… Деньги – ваша доля, они выделялись из вашего приданого. А вы думали, откуда они у Эдора?

– Ах вот оно что…

– Работорговлей столько не сколотишь. Так что вы многого добились сами. А Джерисону можете сказать спасибо за дочь. И то – если бы вы не были самой собой, полюбила бы вас Миранда?

– Вряд ли.

– Вы не так сильно ему обязаны, как думаете. Не вините себя ни в чем.

– Но я буду. Ох, Ганц…

– Лилиан, вы можете на меня рассчитывать, вы это знаете.

Ответом была благодарная улыбка.

– Я не люблю мужа. Но и не знаю, что делать дальше.

– Разве, ваше сиятельство?

– Я могу потянуть время, но неужели этого достаточно?

– Иногда время – наше все.

– Ганц, если с Джерисоном что-то случится из-за меня, я в жизни себе этого не прощу.

«Разумеется, графиня. Если узнаете об этом». Но вслух лэйр Ганц этого не произнес.

– Все, что случится или не случится с графом, будет только по его вине. Не по вашей.

– Если бы. Ах если бы так…

Мужчина и женщина ехали рядом, в сопровождении деликатно приотставших вирман. Они молчали, но слова им были и не нужны.

Ганц знал, что Лиля знает, что он знает… – и так до бесконечности. Они молчали, и это молчание их связывало сильнее, чем договор об убийстве, подписанный кровью.

– Дядя, моя жена просто неуловима!

– Значит, ловил плохо. – Эдоард явно подсмеивался над Джесом. – Она сегодня в Тарале побывала, ко мне заехала, в посольство Уэльстера отправилась… и ведь это еще не все.

– У нее что, помело под юбками? – вскипел Джес.

И тут же был срезан ледяным взглядом.

– Попридержи язык. Графиня сейчас не меньше полезна для короны, чем ты. Она, кстати, и меня лечила. Ты хочешь сказать, что это происки Мальдонаи?

– Дядя… – растерялся Джес.

Эдоард мягко положил ладони на стол. Наклонился вперед.

– Джерисон, думай головой. Или, может, сделать проще? Развести тебя с графиней и выдать ее замуж за кого-то поумнее? Миранду она, конечно, любит, но… Кстати, о Миранде. Ко мне обратился принц Амир.

– И? – Джерисон откровенно не понимал, о чем речь.

– Он просит твою дочь в жены.

– Ни за что! – возмутился Джерисон.

Эдоард вскинул брови.

– И почему?

– Он же язычник!

– Он уже сообщил, что ради Миранды готов принять нашу веру в Альдоная. И даже допустить миссионеров на территорию Ханганата. Альдон этому весьма порадовался.

Эдоард мудро умолчал о том, что Амир при этом подозрительно улыбался. На самом деле ханганам было абсолютно все равно, в кого там верит правитель. Амир и не собирался устраивать храмы в Ханганате и насильно обращать народ в новую веру. Хотите – приезжайте. Если вас кто послушает – ваше право. Верит ли он в Альдоная? Первым делом он верит в Звездную Кобылицу. А кто там ее конюший – вопрос философский. Пусть о нем жрецы спорят.

Да и наследник Великим Ханганом выбирался никак не за религию. А вовсе даже за ум, связи, силу… Чтобы смог удержать страну и не допустить смуты. И вообще, кому важно, что произошло в другой стране, у язычников?

– Я думаю, что нам нужны связи с Ханганатом.

– Но Миранда! Почему она?

– Потому что он сам попросил. И учти, если бы он выбрал Анжелину или Джолиэтт – я бы и слова против не сказал.

– Моя дочь еще мала!

– Вот именно. Поэтому сейчас заключается помолвка, а лет через семь – десять – свадьба. Не раньше. Так сказал сам Амир.

Джерисон чуть успокоился.

– Но у них ведь принято иметь несколько жен?

– Миранда будет первой и единственной.

– А наложницы?

Взгляд Эдоарда стал откровенно ехидным.

– И это мне говорит мужчина, который прогулялся с поднятым знаменем… и спущенными штанами чуть ли не по всем придворным дамам?

Джерисон потупился. А Эдоард продолжил добивать:

– Если бы у нас многоженство было, ты бы и туда влез. Без сомнения. А что жена на тебя дуется… ты думал, что приедешь, пару безделушек подаришь – и тебе все забудут? Ну-ну…

– Не сразу, конечно.

– И не факт, что потом тоже. Как тебя угораздило дарить этой шлюхе драгоценности матери Лилиан?

– Дядя, да не дарил я ей ничего фамильного! Не настолько уж я беден! Между прочим, никогда не дарил бабам старые вещи! И Аделаиде покупал у ювелиров всякие побрякушки.

– А кольцо?

– Она же у меня бывала дома. Могла и стащить.

– Именно его?

– Или слугу подкупить. Тоже возможно.

– Болван.

Джерисон сверкнул глазами, но обиду проглотил.

– Растяпа, – припечатал его дядя. – Ты думаешь, Август в это поверит?

– Вряд ли.

– Вот именно. И учти – он просил не подпускать тебя пока близко к верфям. А то голову со злости оторвет. Доверил девочку! Не покушения, так заговоры!

Эдоард покачал головой, вспомнив, как Август в сердцах выдохнул: «Да лучше б я ее за купца замуж выдал… польстился на титул!»

– Не так уж ты и виноват, тут многое помимо тебя сошлось. Но разгребать все равно тебе. Сочувствую…

Джес понял, что выволочка закончилась.

– Дядя, могу я поговорить с принцем Амиром?

– Можешь. И помни: если мы сдружимся с Ханганатом – это хорошо. А если еще и Рик женится на Анелии – это еще лучше. Мы тогда втроем и пиратов с Лориса к ногтю прижмем, и торговля оживится… Гардвейг, конечно, из-за соли дуется, но, если Тахир его подлечит, уже хорошо. Да и мы долго ее не сможем производить в нужных количествах, какое-то время так и так закупать будем. Хватит им времени разобраться с товарами.

Джес пожал плечами:

– Политика… куда деваться.

– Никуда и не денешься. Кстати, изволь сегодня ночевать во дворце и все проверить. Завтра приезжают ивернейцы. Мне прислали голубя, они уже почти рядом со столицей.

– А…

– Завтра и с женой увидишься. Она ко мне каждый день заезжает. Знаешь, Джес, я тебе, конечно, сочувствую… но и завидую тоже. Мне бы лет двадцать скинуть…

– А как же тетя?

– Джессимин я любил, – признался Эдоард. – А такими, как твоя жена, восхищаются. Они умные, много умеют… но вот любить их сложно. Зато сколько пользы они могут принести государству… Ты подумай об этом.

– Вы мне предлагаете роль приживала?

– Точно – болван. – Эдоард потер виски. – Да не приживала. А мужа, который честно отдал жене на откуп то, что у нее получается лучше.

– А что скажут в свете?

– Иди и подумай, – надавил голосом Эдоард.

Джерисон вскочил, раскланялся и вышел из королевского кабинета. Настроение было хуже некуда. Ну что ж, сейчас его гвардейцам достанется по полной программе! И на тренировочную площадку забежать надо, злость стравить… «Убью кого увижу!»