Лиза не помнила, когда в последний раз ей было так стыдно. Она же не скромная девочка-подросток, которой никогда прежде не приходилось видеть голых мужчин. Но, если говорить начистоту, голый Воронцов вот вообще не равен всем остальным голым мужчинам. Не то чтобы Лиза проверяла, но она чувствовала, что так и есть.

Вдруг Воронцов решит, что она ворвалась в ванную как танк, чтобы поглазеть на все части его тела, обычно скрытые одеждой? Но эта дурацкая ситуация и вправду оказалось случайностью! Лиза настолько погрязла в своих мыслях, что не услышала шевеления в ванной и не обратила внимание на полоску света под дверью. Просто дернула ручку и очутилась в самой неловкой ситуации за последний год. Нет, за два года! Даже Марк, которого застали у нее в квартире со стояком в джинсах, не поверг Лизу в такое смущение, как несколько секунд, проведенные в одной ванной с голым Воронцовым.

Лиза старательно не смотрела ниже шеи Кирилла, но ничего не могла поделать с тем, что отметила в первое мгновение. Широкие плечи с проступающими мышцами, светлая кожа, крепкая грудь, по которой змеилась вязь татуировок. Особенно выделялось солнце – тату, явно сделанное для души, а не для дела. Темная дорожка волос, убегавшая от пупка вниз… туда, куда Лиза тоже ненароком посмотрела.

Воронцов красив. Действительно красив и шикарно сложен. Оттого Лиза чувствовала себя еще глупее.

Тем временем незваный гость нагло уселся в изножье расстеленной кровати и выжидающе уставился на нее своими невероятными голубыми глазами, не скрытыми стеклами очков. Лиза застыла, не решаясь сесть рядом. Она медлила, не зная, куда деться от этого пронзительного взгляда, потому сердилась на себя и Воронцова еще больше. Зачем он приперся? Смущать еще больше? Лиза прекрасно знала, что влипла в него и оказалась такой же дурой, как девушки из Управления, которые о них сплетничали.

– Ты же понимаешь, что от меня зависит будущее Круга? Я не могу трепаться о нем и должен действовать в его интересах, – наконец заговорил Воронцов. – Я знаю, что ты мыслишь здраво, хоть и делаешь вид, что смертельно обижена на меня. Поставь себя на мое место. Как бы поступила ты?

– Я никогда не была на месте дворянина, который не только кичится своим происхождением, но и насаждает эту мысль другим, – помолчав, ответила Лиза и устало опустилась на кровать. – Я даже никогда не дружила с дворянами. Все, что мне от них досталось, это унижение. Твоя бывшая девушка… Татьяна Глебова была одной их тех, кто издевался надо мной под руководством Аникеева. Ее убили, и я не могу сочувствовать. Никому из вас не могу сочувствовать.

– Но ты служишь в Управлении и давала присягу. Как бы ни относилась к дворянам, ты должна расследовать их убийства.

– Знаю, и я не прекращу искать убийцу. Просто… Это сложно объяснить. Когда мы познакомились, я отнеслась к тебе, как и ко всем дворянам. Думала, что ты высокомерный, самовлюбленный, туповатый, избалованный…

– Ладно-ладно, я понял. В общем, придурок, – усмехнулся Кирилл.

– С языка снял, – хихикнула Лиза, ощущая, как мысли толпятся в голове, стремясь выбраться наружу через рот. Раз уж Воронцов пришел поговорить, то пусть слушает. – Потом в твоем отношении ко мне что-то изменилось, и я открыла вам с Ником тайну своего детства. Почему-то мне захотелось доверять тебе, несмотря на происхождение, но сегодня я поняла, что ты две недели водил меня за нос. А Ник и вовсе молчал полгода. Ни разу он даже словом не обмолвился о вашем Круге.

– Потому что иначе вылетел бы из него. Ник с трудом вернулся в Круг. До сих пор многие уверены, что он недостоин возвращения после того, как ушел. Весь этот год Ник старался доказать, что ему можно доверять. Он не рассказывал даже своим родителям о наших целях, как, собственно, и все остальные. Думаешь, раскололся бы с тобой? Дело здесь не в дружбе или любви. Дело в чести, потому что длинный язык неизбежно приведет к позорному изгнанию.

– Да ты просто тиран, – хмыкнула Лиза.

– Иначе я не смог бы вылепить из компании избалованных дворянских деток силу, которая действует, как один механизм.

– Ага, который в последнее время безбожно скрипит из-за сгнившей шестеренки.

– И теряет свои части, – согласился Воронцов. – Поверь, это бьет меня наотмашь. Кто-то убивает членов моего Круга, чтобы насолить именно мне. Это показательные убийства, и я никак не могу их предотвратить. После каждой смерти у меня опускаются руки, но я не посмею сдаться, потому что под моим началом осталось еще одиннадцать человек, которых я не имею права потерять.

– И один из них предатель, – напомнила Лиза. Воронцов коротко кивнул и запустил руку во влажные волосы. – Если ваш Круг настолько влиятелен, почему же у нас нет помощи со стороны? Разве ты не нашел подручных, информаторов или еще какую-нибудь шушеру, которая могла бы отыскать Ульяну?

– Среди наших бегунков нет нечисти. Сама понимаешь, она не жаждет якшаться с золотыми дворянами. Наши информаторы вхожи в политические круги, в светскую тусовку, это журналисты и богатые бездельники, помощники депутатов и министров, проститутки, полицейские и даже наркодилеры, но не нечисть, увы.

Лиза с интересом взглянула на подавленного Воронцова. Весь день ее мучил один вопрос. Что побудило его создать это общество? Должность главы Управления по особым делам ждала Кирилла после отставки отца, его семья богата и почитаема. В чем причина столь сильного желания добиться величия и вписать свое имя в учебники истории?

– Зачем ты создал Круг? На кой черт тебе нужна эта буря в стакане? Только не ври о высоких целях и стремлении вернуть былое величие дворянства. Вы и без того до сих пор используете титулы, а Золотой список по-прежнему означает величие входящих в него семей.

Кирилл с горечью усмехнулся.

– Считай, что я просто мечтаю возвыситься.

– Я рассказала тебе, как убила русалку, как Гордий издевался надо мной, как меня травили дворянские детки. Разве я не заслужила ответной откровенности? – не сдавалась Лиза. Она видела, что внутри Кирилла бурлили и просили выхода слова. Он хотел рассказать, но не решался.

– В моем прошлом нет такой жести, как у тебя. Там нечего рассказывать.

– Не ври.

Их взгляды встретились: настойчивый и печальный. Кирилл смотрел не отрываясь, словно изучая каждую ее черточку. Лиза вдруг ощутила, как между ними раскалился воздух. Вновь вернулась неловкость, но она упрямо не отводила глаза. Казалось, отвернись сейчас, и порвется незримая ниточка, что связала их души в эту долгую минуту.

– Когда-то я увидел девочку, которую обижал мой брат. Он собрал вокруг себя компанию мелких почитателей, чтобы казаться значительнее и сильнее, а еще выбрал себе жертву. Девочку-полудемона, которая обладала неизвестным даром. Она сторонилась людей и никому не доверяла. Взрослые шептались между собой и называли ее сумасшедшей, но я не верил ни родителям, ни брату. Мне искренне хотелось защитить девочку от нападок, но я не решался открыто выступить против Германа. Мне было всего восемь лет, я был младше и слабее, да и опасался его друзей, которые с легкостью забили бы толпой и меня. Однажды я увидел, как эта девочка спряталась ото всех под столом, накрытым длинной скатертью, и решился залезть к ней.

– Ты… – выдохнула Лиза и в изумлении прикрыла рот рукой. Ее маленький рыцарь сидел перед ней!

– Да, это был я. Тогда моей смелости хватило лишь на то, чтобы спрятаться под столом вместе с тобой и попытаться подружиться. Знаешь, наше знакомство что-то во мне изменило. Я собрался ослушаться отца, которого до дрожи боялся, только чтобы ты не разочаровалась во мне и не подумала, что я тебя бросил. Я даже собрался с силами и выступил против Германа. В ярости я чуть не убил его взглядом, меня вовремя оттащили. Я вопил, чтобы он не смел больше подходить к тебе, иначе в следующий раз меня уже никто не остановит. Тогда он действительно меня испугался и впредь относился гораздо уважительней. Правда, все это оказалось зря. Верещагин больше не показывал тебя людям. Я тебя так и не увидел.

– Вскоре он отправил меня в интернат, – кивнула Лиза. – Я и подумать не могла, что ты заступался за меня.

Непрошеные слезы собрались комом в горле, а в носу защипало. Маленький рыцарь вырос в хитрого, целеустремленного мужчину, и Лиза не знала, как теперь уложить по полочкам услышанное.

– С тех пор я понял, что могу противостоять не только Герману, но и отцу. Все детство я трясся от страха. Мой отец – не просто жесткий человек, он жестокий. От меня ждали, что я стану следующим начальником Управления, но при этом, сколько себя помню, я слышал от него только насмешки. Во всем я был хуже других, недотягивал до высоких ожиданий. В общем, оказался неудачным сыном. После победы над Германом я понял, что могу бунтовать. Пусть не явно, зато с пользой. Поначалу мне искренне хотелось доказать отцу, что достоин его гордости. Тогда я и собрал вокруг себя детей петроградских золотых дворян, решив стать самым влиятельным среди них. Они примкнули ко мне и остались рядом на много лет. С тех пор многое изменилось, состав расширился, но началось все с обычных подростковых посиделок для сплетен.

Лиза молчала, обдумывая услышанное, и вдруг спросила:

– Твое отношение ко мне изменилось именно после того, как ты узнал, кто я?

Кирилл мягко улыбнулся.

– Оно изменилось той ночью, когда я по ошибке арестовал тебя. На допросе ты показала шрам на бедре, и я ужаснулся тому, сколько страданий тебе, вероятно, пришлось пережить. Потом случился разговор с Варварой, и у меня в голове сошелся пазл. Даже не знай я тебя в детстве, не смог бы остаться в стороне, услышав правду о твоем прошлом.

– Все-таки жалость, – пробормотала Лиза и поплотней запахнула рубашку.

Разочарование укололо в груди. Все дело в жалости к сумасшедшей девочке, которую обижали и дети, и взрослые. Только жалость. Ничего больше. Это она, идиотка, однажды засмотрелась в его невероятные глаза и пропала, а Кирилл увидел перед собой несчастную, всеми обиженную полукровку, которой пожелал помочь.

– Жалость и сострадание – разные вещи. В детстве я восхищался твоей стойкостью, восхищаюсь и сейчас, хоть ты и бесишь с завидным постоянством, – с мягкой улыбкой признался Кирилл и открыто посмотрел Лизе в глаза.

Он играл нечестно! В его невероятном взгляде вновь появилась знакомая нежность, которая обволокла Лизу пушистым облаком. Снова пустил в ход свою магию, чтобы успокоить ее, и у него получилось. Невероятное чувство согревало каждую клеточку тела, а сердце ускорялось и ускорялось, как спятивший часовой механизм.

Все чувства смешались: обида за ложь и восхищение своим маленьким рыцарем, благодарность за правду и страх, что он поймет, как сильно она успела в него влюбиться. Лиза смотрела и смотрела, не в силах отвернуться от красивого лица Кирилла, от тонких черт настоящего аристократа, от неземных глаз в обрамлении черных ресниц. Они будто вновь оказались под столом, скрытые длинной скатертью от чужих любопытных взглядов. Маленький рыцарь спас ее от одиночества тогда и старался спасти сейчас. Вскоре он будет принадлежать другой, сестре Лизы, но это досадное обстоятельство не волновало ее в вакууме, что возник вокруг них.

– Знаешь, маленький ты до сих пор мне снишься. Я всегда звала тебя маленьким рыцарем и ругала себя всеми известными словами за то, что не спросила твое имя. Потом я попыталась расспросить отца, но он отмахнулся и сказал, чтобы я не подходила к детям дворян и не пугала их, – выпалила Лиза и даже не стала ругать себя за откровенность.

На лице Кирилла расцвела искренняя улыбка, совершенно преобразив его черты. Он вдруг показался мальчишкой, каким и должен быть в своем возрасте, а не высокомерным главой Круга, под чьей личиной привык жить. Лиза невольно залюбовалась его улыбкой и не заметила, как Кирилл подался вперед.

Мгновение за мгновением.

Они смотрели друг на друга как завороженные, и она не отстранилась.

Между ними накалился воздух, и все внутри замерло, как перед прыжком в неизвестность.

Нужно отстраниться!

Разум трепыхался, но тело не слушалось. Пульс набатом бил в висках.

Лиза забыла обо всем, что отличало их друг от друга. Забыла, кто он и кто она.

Что они такое и что они по разные стороны дворянства.

Она полудемон, но сейчас демоном казался ей Кирилл. Она забыла себя и все, что себе обещала.

Это он демон. Он, а не она!

Взгляд Лизы застыл на его губах. Кирилл вновь подался вперед и замер совсем близко, в каких-то миллиметрах.

Это он демон! Она одержима…

Лиза не оставила себе путей отступления и сожгла все мосты, которые так старательно выстраивала, сократив и без того ничтожное расстояние между ними. Их губы соприкоснулись: сухие и горячие.

И она не желала бороться со своей одержимостью…

На мгновение оба замерли, как будто разучившись целоваться. Словно это первый поцелуй в их жизни, когда совершенно не знаешь, что делать дальше.

Рука Кирилла легла ей на талию, прижимая ближе, а Лиза запустила пальцы ему в волосы. Шелковые. Идеальные для ее рук. Он весь казался ей идеальным. Кирилл целовал ее нежно, словно боялся, что Лиза сбежит в любую секунду. Дрожь пробирала тело, но его сильные руки дарили уверенность в том, что они творили.

Лиза отвечала Кириллу жадно и страстно, поэтому нежности в их поцелуе не осталось совсем. Внутри словно зажгли спичку и бросили в лужу бензина. Все чувства обострились, а тело превратилось в оголенный провод. До чего бы Кирилл не дотронулся, все в ней отзывалось и тянулось к нему.

Низ живота налился знакомой тяжестью, и Лиза незаметно для себя прильнула к Кириллу. Как же сильно ей хотелось стать с ним единым целым!

Его руки блуждали по ее спине, но не переступали черту. Кирилл не лез под майку, чтобы коснуться обнаженной кожи. Вместо этого одной рукой он сжал ее бедро, прижимая ближе. В небесных глазах не осталось ни нежности, ни мягкости. Их затуманило желание, и Лиза теряла голову от этого взгляда. Она теряла голову от него целиком – от ощущения шелковых волос в ее пальцах, от горячих губ, от обжигающего дыхания и запаха геля для душа.

Кирилл оторвался от ее губ и проложил дорожку из поцелуев по шее к ключице. Лиза тихонько застонала, прижимая его к себе и мечтая, чтобы эта сладкая пытка никогда не заканчивалась.

Кирилл не стал спускать с ее плеч бретельки пижамной майки, ограничился лишь тем, что стащил с нее рубашку. Он вернулся к губам Лизы, вновь утягивая в головокружительный поцелуй. Его хватка на бедре становилась все крепче. Кирилл насилу сдерживался, чтобы не разделаться с ее пижамой – Лиза чувствовала это каждой клеточкой тела.

Отбросив любые сомнения, она проворно забралась руками под его майку и нежно огладила напряженные мышцы живота, поднялась выше и провела ногтями по груди.

– Играешь нечестно, – прошептал Кирилл и прикусил ее нижнюю губу. – А как же правило трех свиданий?

– А у нас свидание? Что-то не припомню цветов и ресторана, – съязвила Лиза и вновь вжалась в его губы своими.

Если они продолжат разговор, она непременно пожалеет обо всем, что между ними может случиться. Кирилл, судя по всему, думал о том же, потому что немедленно спустил бретельки ее пижамной майки и вновь опустился губами к ключицам, игриво прикусив нежную кожу.

Громкий звонок его телефона заставил вздрогнуть обоих. Кирилл зарычал и отбросил его подальше, отключив звук, но Лиза успела увидеть имя. Варвара.

Ему звонила невеста. Та, кто станет госпожой Воронцовой. А Лиза – дура, готовая отдаться почти женатому человеку. Очередные отношения ради секса. Очередная роль девушки на одну ночь, на которую она соглашается сама. Нет! Она не сможет так. С Кириллом не сможет. Он – не Марк!

Лиза приложила усилия, чтобы оттолкнуть Кирилла, и процедила сквозь зубы, все еще дрожа:

– Возьми трубку. Варвара не успокоится и будет названивать всю ночь.

– Лиза… – растерянно начал Кирилл, но она жестом остановила его.

– Только говори с ней в своей комнате. Я не хочу этого слышать.

– Лиза, я… Я виноват… Не стоило переходить черту, – пробормотал Кирилл.

Он и сам все понял. Умненький мальчик, не мог не понять. Лиза и Варвара – сестры, а он между ними как камень преткновения. Роковой мужчина, черт бы его побрал!

Лиза тяжело дышала, тело била крупная дрожь. Она подтянула к себе рубашку и завернулась в нее как в щит. Что же она натворила? Теперь он все понял. Понял, что Лиза влюбилась, понял, что ее цепляет их будущая помолвка с Варварой. Понял, что она мечтала бы о большем, но не смела сказать об этом.

– Уйди, Кирилл. Ответь невесте.

– Я не женюсь на ней, – заявил он, сбросив звонок, но с кровати поднялся и замер перед Лизой.

– Ага, считай, что я поверила. Кирилл, давай не будем все усложнять и сделаем вид, что сегодня мы просто поговорили по душам? Я не стану твоей девушкой на одну ночь, любовницей тоже не буду. У вас договорной брак и все такое. Воля родителей, против которой не попрешь. А нам с тобой еще работать вместе, и мне не хотелось бы всех этих сложностей. Я все понимаю, и ты пойми. Просто уйди.

– Дай мне немного времени, и я со всем разберусь, – не сдавался он. – Черт, как банально это звучит. Как будто я гулящий муж, который десять лет обещает любовнице развестись. Но я не вру тебе. Кому угодно, но не девочке, ради которой научился быть сильным.

Лиза смотрела на своего взрослого рыцаря, который вернул себе самообладание и вновь превратился в уверенного мужчину, но не верила его словам. Не перечесть, скольким дурочкам рассказывали те же сказки и про время, и про женитьбу, и про обстоятельства.

– У тебя есть цель. Ни к чему влезать в скандал с отменой помолвки прямо перед громким заявлением. Тем более было бы, ради кого. Ради меня не нужно. Той девочки уже давно не существует. Вместо нее осталась я. Спокойной ночи, Кирилл.

– Лиза…

– Спокойной ночи, – с нажимом произнесла она и со злостью уставилась на Кирилла. Слезы держались внутри из последних сил.

Он вздохнул и вышел из комнаты. Лиза дождалась, пока хлопнет дверь его спальни, и дала волю слезам. Вцепилась зубами в уголок подушки, только бы не выдать настоящих чувств, и разрыдалась. Очередная неудачная любовь. Чего и стоило ожидать. Разве могло Лизе повезти? Разве мог такой мужчина, как Кирилл Воронцов, влюбиться в нее настолько, чтобы отменить помолвку с завидной невестой?

Что она себе напридумывала? Любой нормальный мужчина между ней и Варей выбрал бы Варю. Демон-полукровка против любимой дочери золотого дворянина. Пусть Варя не наследница родовой магии, зато зацелованная во все места аристократка, за которой стоит ее влиятельный отец. Лиза – грубиянка, охотница на нечисть до мозга костей, за душой у которой испорченная машина и квартира, когда-то купленная отцом с барского плеча. Зато проблем уйма, еще и сумасшедшая мамаша в придачу. Мечта, а не невеста. Да и не хотела она никогда замуж. Не видела себя той, перед кем могут встать на одно колено и презентовать кольцо.

Пошло оно все! Сколько еще раз ей разобьют сердце? Разом больше, разом меньше – какая разница?