После этой фразы произошла какая-то магия. Всё пришло в движение.

Больные, в том числе тяжёлые, подскочили со своих мест почти одновременно. Всё, что можно было скрыть — скрывали. Всё, что выглядело подозрительно — убирали. Окровавленные простыни, пододеяльники и наволочки исчезли так быстро, что я даже не успела понять куда. Весь медицинский инвентарь ушёл под пол. В прямом смысле этого слова.

Виола отодвинула несколько досок и убрала всё вниз, предварительно обмотав инструменты в наволочку с ближайшей кровати.

Буквально за несколько минут госпиталь перестал быть госпиталем.

Он стал… обычной комнатой для бедных при монастыре.

Койки остались на местах, но всё остальное изменилось. Столы расставили по краям, на них выставили минимальные наборы еды — миски с кашей, деревянные ложки, кувшины с водой. Из пациентов быстро сделали «нищих и страждущих», переодев их в соответствующие наряды. Ткань скрывала раны, порезы и ожоги. А точнее — то, что всё это тщательно обрабатывалось, зашивалось и лечилось.

Кто мог — сел, кто не мог — остался лежать.

Кому-то в руки сунули миски. Кто-то начал есть. Эстер взяла книгу и начала читать вслух. Громко, с интонацией. Всё как учили в школе.

В углу за столом осталась сидеть одна женщина, жадно доедая разваренную перловку.

Остальные притихли, делая вид, что увлечены сложными экзистенциальными проблемами, описанными в книге.

Меня же Виола схватила за локоть и потащила в центр помещения.

— Орд! — крикнула она, а затем, посмотрев на меня, вынесла вердикт: — Спрячем тебя наверху.

Я хотела было задать вопрос, но всё поняла, когда она указала на потолок.

Орд — почтальон почти двух метров в высоту и метр в ширину, с широкой костью и добрым сердцем — оказался рядом с нами через несколько секунд. Пока он шёл, Виола уже подтащила стул.

Мужчина взобрался на него, упёрся головой в потолок и открыл очередную потайную секцию. Отодвинул две балки, посмотрел на меня. Задержал взгляд на бёдрах, подумал… и отодвинул ещё одну.

— Обидно, — прокомментировала я.

Затем взглянула на себя и согласно кивнула. Тело маленькое и хрупкое, но бёдра — добротные, ничего не скажешь.

Мужская ладонь потянулась ко мне. Времени на раздумья не было. Он поднял меня как пушинку и, стараясь не прикасаться к лишнему, аккуратно подал вверх. Его рост сыграл ключевую роль в моём вполне комфортном и безопасном размещении.

Пространство оказалось узким и неудобным, но зато — вне поля зрения. Клаустрофобией я не страдала, но замкнутые места не любила. Впрочем, выбора не было. Бежать в лес уже не успеть.

Стоило мне затаиться, растянувшись под потолком, как послышался топот копыт. За ними последовали тяжёлые шаги. Короткий стук в дверь. И почти сразу — её распахнули. На пороге появились инквизитор со своей свитой.

Двоих я знала. Паренёк с низкой самооценкой и пустыми глазами. Икар, кажется. И… Леонард Грейвис. Он же Лев — гроза преступного мира.

Память услужливо подкинула сравнение из фильма: «Георгий Иванович… он же Гога, он же Гоша, он же Юрий, он же Гора, он же Жора».

Я напряглась. Точнее — замерла.

Пока остальные служивые суетились, разбегаясь по монастырю, Леонард двигался медленно, внимательно осматривая и людей, и помещение.

Эстер спокойно закрыла книгу и сделала два шага вперёд.

— Добрый вечер, господа, — произнесла она ровно. — Чем могу быть полезна?

— Мы ищем ведьму, которую вы укрываете у себя, — почти выплюнул Икар.

Я дёрнулась от его наглости и подняла столб пыли. Нос мгновенно отреагировал. С трудом сдержалась, чтобы не чихнуть.

Эстер осталась спокойной. Она проигнорировала выпад юнца и продолжала стоять, мягко улыбаясь.

Леонард поднял на неё взгляд и спросил куда спокойнее своего вспыльчивого подчинённого:

— Где девушка из восточного квартала?

Я вжалась в потолок, прислушиваясь к его голосу — он стоял прямо подо мной. И именно в этот момент я допустила ошибку. Остатки древесной пыли осыпались вниз. Прямо на него.

Я перестала дышать, наблюдая, как Леонард Грейвис стряхивает с плеч осевшую пыль…