Просыпаюсь утром и минуту тупо смотрю в потолок, пытаясь понять, какой сегодня век, город и кто я вообще.

Потом вспоминаю — суббота, договорились вместе отдохнуть с Денисом. Отлично. Прекрасный, вежливый, всегда готовый пошутить Денис, который всегда вовремя и с тем самым взглядом «я тебя понимаю». Можно притвориться нормальной девушкой, которая ходит на свидания, гуляет в парке, делает сторис с листьями и не думает о мужчине, который вошёл в её жизнь с видом человека, пришедшего конфисковать душу.

Денис приезжает вовремя, как всегда. В нём всё выверено — от аккуратной светлой куртки до широкой улыбки. — Привет, готова? — спрашивает он, словно идёт со мной в путешествие длиною в жизнь. — Как никогда, — отвечаю с видом человека, который собрался максимум до булочной.

В парке Горького осень решила устроить дефиле. Листья падают медленно, с чувством собственного достоинства, люди вокруг нарядные и вдохновлённые. Денис несёт мой шарф, потому что я «вечно всё теряю», и шутит, что когда-нибудь он начнёт брать залог за мои вещи. Я смеюсь, но где-то внутри чувствую, что этот день — как кино, которое ты смотришь и понимаешь: актёры прекрасны, сценарий безупречен, а вот внутри — не откликается.

Мы идём по аллее, и я думаю, что Денис — человек, у которого жизнь, наверное, действительно получается. Я же человек, который однажды чуть не заварил чай без воды, потому что задумался о смысле жизни.

Он говорит о чём-то важном — кажется, о новом проекте Виолы и Дмитрия, том самом, с иван-чаем, который помогает преодолеть магический откат. Я слушаю, киваю, даже вставляю «угу» в нужных местах. Полезное дело! Сама буду заходить в «Зёрна истины» ради такого напитка, у меня с магическими истощениями перебор за последний месяц.

Мы заходим на выставку современного искусства. На стенах — холсты, на которых кто-то явно решил изобразить свои внутренние страдания в форме хаотичных клякс. Денис стоит рядом, серьёзный, как на защите диплома: — Здесь автор явно исследует концепцию разрушения формы ради нового смысла. — Ага, — киваю я. — Или просто уронил банку с краской. Он смеётся. Я тоже.

Всё правильно, всё удобно. И всё — мимо.

Ближе к вечеру садимся на теплоход. Молчим. Только шум воды, голоса из динамиков, запах кофе из корабельного киоска. Теплоход по Москва-реке идёт медленно, как будто сам не уверен, стоит ли двигаться. На воде отражаются огни, и всё вокруг кажется чуть нарисованным — как в рекламных проспектах «Где отдохнуть в Москве вечером». Денис накидывает поверх моей кожанки свою объёмную куртку. — Не замёрзла? — Нет. Просто думаю. — О чём? — О том, как красиво город выглядит вечером.

Он улыбается, а я думаю, что с ним можно было бы быть счастливой — если бы не было этого дурацкого чувства, что сердце занято. Причём арендатор не платит и даже не звонит.

Денис предлагает вместе поужинать в каком-нибудь уютном местечке, но я уже знаю, что скажу. — Нет, не стоит. Давай просто проводишь меня. Он кивает, не спрашивает почему. Просто идёт рядом, чуть ближе, чем обычно.

Дорога домой тянется долго. Молчим, будто слова закончились, и осталась только вежливая тишина.

Порой его рука случайно касается моей, и я будто слышу внутренний диалог: ну же, сделай шаг, скажи что-то, дай человеку шанс. Но я не говорю. Потому что не хочу обманывать. Даже из вежливости.

В какой-то момент я понимаю: Денис — человек, с которым можно построить жизнь. Только я не строитель. Я скорее тот, кто приходит на стройку, смотрит план и говорит: «А можно я просто посижу тут с кофе и подумаю о чём-нибудь другом?»

Конечно, Денис достоин большего. Он достоин девушки, которая будет смотреть на него, а не сквозь него. Которая не будет искать в его профиле силуэт другого человека. Он — хороший. А я, кажется, — уже не та девушка, что ищет «хорошего парня». Я ищу — настоящего.

Дома я включаю свет, ставлю чайник. Тишина кажется слишком громкой. Телефон лежит на столе, экран гаснет и снова загорается, но не тем номером, который я жду. И я понимаю, что скучаю. До глупости, до боли, до того состояния, когда даже кофе не помогает.

Смотрю на закипевший чайник, но вместо чая опять варю себе кофе. Делаю глоток — горечь, жар, пульс. Да, всё-таки зря я притворялась, что перешла на безкофеиновый вариант жизни. Петров — мой эспрессо. И сколько бы я ни пыталась заменить его чем-то мягким и правильным, вкус не тот.