Приезжаем к Виктору Петрову домой, и я, честно, слегка в шоке. У человека, которого в новостях называют «акулой бизнеса», оказывается, не дворец, а вполне себе скромный (по меркам акулы) двухэтажный коттедж. Хотя слово «скромный» тут стоит обернуть в кавычки: вокруг раскинулся пышный сад, бассейн искрится в лучах заходящего солнца, а на террасе уютно потрескивает камин. Ладно, не потрескивает — никого нет. Но когда-то же в нём зажигают огонь и вокруг собираются люди.

Ловлю себя на мысли, что тоже хотела бы так собраться возле камина в уютной компании. А ещё лучше — проснуться утром и сварить кофе на этой просторной кухне. Тут так много воздуха и света, что даже мои тревожные мысли кажутся бледными тенями.

Понимаю, что это скорее всего место для деловых встреч. Он же сказал, что с магами здесь решает какие-то дела. А живёт, наверное, в пентхаусе с панорамными окнами, о котором упоминал в «Бэйжстаре».

— Нужно будет замаскировать магию напитка, — спокойно говорит Петров, как будто речь идёт не о вещах мирового масштаба, а о лишней щепотке корицы. — Пусть ваш визит выглядит деловым. Объясню магам, что с вами мы решаем вопросы по поводу сети кофеен.

Я киваю. Честно говоря, идея «маскировки» меня успокаивает. Когда всё выглядит официально, как будто мы обсуждаем дизайн стаканчиков и стратегию франшизы, я чувствую себя куда увереннее.

— Вот, — он достаёт из коробочки кулон. Тонкая цепочка и камень цвета спелой сливы. Камень таит в себе блеск, будто в нём спрятан фейерверк. — Это артефакт, который фиксирует магию.

Он сам застёгивает кулон у меня на шее. Момент почти романтичный, если забыть, что речь идёт о прикрытии от магических спецслужб.

— Спасибо, — бормочу я.

И тут я ловлю себя на мысли: этот человек осыпает меня подарками, будто я участвую в какой-то магической лотерее. Сначала спас мою «мемную» репутацию, потом вручил турку-артефакт, теперь кулон. А ещё — доверие и целый ворох магических тайн, о которых в книжках нигде не прочитаешь. «Собери три подарка — и получи четвёртый в виде внезапной жизненной мудрости», — иронично думаю я.

— Артефакт реагирует на магию лёгкой вибрацией, — объясняет Петров. — Но если вы заранее нанесёте на чашку обережный узор, магия в кофе останется незаметной, то есть вибрацию не почувствуете.

Понятно, артефакт нам нужен для контроля. Вот и понадобились подпольные обережные узоры. Достаю конспект с ними.

Чувствую себя студенткой, которая готовится даже не к экзамену, а к ритуалу по перепрограммированию вселенной. Переворачиваю протянутую Петровым чашку и фломастером аккуратно рисую обережный узор на дне, стараясь держать руку ровно. Линии простые, но рука дрожит. Хотя… это ведь магия. Пусть узор выглядит чуть криво — главное, чтобы работал.

Виктор стоит рядом, кивает — всё сделала правильно.

Теперь принимаюсь за кофе.

Когда кофе, сваренный в медной турке готов, переливаю в чашку и осторожно вкладываю эмоции. Те самые — сочувствие, интерес к живому человеку под бронёй масок, желание снять их хотя бы ненадолго. И почти незаметным штрихом добавляю своё: «Найди своё счастье». Моё личное послание, в благодарность за всё, как зефирка в капучино.

Когда подаю чашку, меня вдруг накрывает тревожная мысль: этот напиток вызывает эмоциональный срыв! Я слишком хорошо помню, что произошло в «Бэйжстаре» — как после такого кофе Виктор Петров перед всеми признавался в одиночестве.

А потом — пресс-конференция, где был уже свеж и весел. Виола тогда сказала, что есть силы, которым выгодно, чтобы он был сильным — конечно, маги помогли!

— Простите, — говорю я, — но… кто поможет вам восстановиться после этого? В прошлый раз, кажется, помог какой-то маг… А я-то не умею…

Он усмехается. — В прошлый раз я помог себе сам. И сейчас справлюсь тоже.

Вот это сила воли! Я не уверена, что сама смогу после таких качелей снова выйти в свет и блистать, как ни в чём не бывало. Видимо, его «железные маски» так приросли к душе, что снять их — всё равно что сделать себе пересадку сердца. И всё же он снова идёт на это.

Он делает первый глоток. Я, нервно улыбаясь, беру со стола бокал лёгкого вина, который он налил для меня. И жду. Жду, когда в этом идеально собранном человеке проснётся что-то настоящее.

Мы сидим за столиком. Я нервно покачиваю бокал с вином, а Петров медленно допивает «катализатор искренности».

Чашка звенит о блюдце, когда он ставит её обратно. Его рука дрожит.

— Виктор, с вами всё хорошо? — осторожно спрашиваю.

Он поднимает глаза, и я вдруг вижу в них слёзы. И в этот момент передо мной не миллиардер и не олигарх, а человек. Даже не «человек-маска», а просто знакомый. Я как-то не задумывалась раньше, сколько Петрову лет. Казалось, он намного старше меня. Но сейчас ощущение, что ему столько же, сколько Дмитрию — может, тридцать с небольшим. Только у Дмитрия глаза ясные, голубые, как летнее небо, а у Петрова — тёмные, синие, с грозовым оттенком, будто в них всегда идёт буря. И сейчас эта буря рвётся наружу.

Неожиданно он берёт мою руку и прижимает к своей щеке. Его кожа горячая, и на секунду мне кажется, что у меня в ладони колотится его пульс. Держит мою руку, как будто боится, что я исчезну.

— Сначала я думал, что мне нужен этот честный кофе, — говорит Петров, голос дрожит, но каждое слово выверено. — Та искренность, которую он даёт. Но теперь я понял: мне нужен человек, который его сварил. Алиса, мне нужны вы.

Он чуть сжимает мои пальцы, а я не могу вдохнуть, просто молча пялюсь на него.

— Только с вами я чувствую, что у меня есть настоящая жизнь, — продолжает он. — Друг, которому я могу и хочу помогать. И даже… больше, чем друг. Алиса, вы — мой катализатор искренности. Я хотел бы провести с вами всю свою жизнь.

Не успеваю даже удивиться, как он тянет меня за руку ближе к себе, а сам наклоняется через стол. Ощущаю его дыхание, оно смешивается с моим. И вот уже его губы касаются моих. Сначала мягко, осторожно, потом сильнее, с такой жадной нежностью, что у меня кружится голова.