Письмо из прошлого

Роза

Эрик исчез также внезапно, как и появился. Дверь за ним захлопнулась с необычайно громким звуком, выводя меня из одолевшего ступора. Но перед глазами все еще калейдоскопом сменялись картинки из детства: мы с ним играем под палящим солнцем во дворе старого особняка, он дует мне на разбитую коленку и заботливо мажет ссадину зеленкой, я засыпаю под звуки его любимой сказки, а потом тьма, выстрел, и я в одночасье лишаюсь гравитации…

Тряхнув головой, я привела хаотично разметавшиеся мысли в порядок. Внимание привлек оставленный Эриком «подарок». Как ягоды белладонны, пожелтевший конверт излучал ауру смерти и манил прикоснуться к нему. Я было потянула к письму руку…

— Мне ждать свой заказ или нет? Между прочим, я за него заплатила. — Подбоченившись, вернулась к прилавку полненькая блондинка с багетом подмышкой, оборвав мой порыв.

— Извините, конечно. Одну минутку. — Одернув себя за растерянность, я перевязала стебельки лентой и сделала идеальный бант. С отрепетированной учтивой гримасой продавца я передала букет возмущенной заминкой клиентке, но она лишь хмыкнула в ответ на любезность, забирая цветы.

Когда блондинка ушла, из подсобки выпорхнула моя сменщица и по совместительству лучшая подруга — Натали. Горбясь, она несла к прилавку коробку с блестящей фольгой и насосом для шариков. Заметив мое озадаченное состояние и трясущиеся руки, она уточнила:

— Выглядишь так, будто призрака увидела.

— Ага, точнее не описать, — не стала увиливать я.

— Неужели Эрик Дюбуа объявился? Неожиданно… — подруга грузно поставила коробку под прилавок и, выпрямившись, изогнула светлую бровь.

Мы дружили со времен приюта, когда обе в девять лет остались сиротами. Родители Натали разбились в автокатастрофе, а мои… Мама умерла от затяжной болезни, едва мне исполнился годик, а про отца я старалась не вспоминать, на то в моем прошлом были весьма веские причины. Натали вскользь знала о произошедшем в особняке Дюбуа и моем участии в трагедии. Я годами тщетно пыталась выкинуть из головы ту роковую ночь, поэтому мало кого посвящала в подробности, чтобы самой на них меньше зацикливаться и учиться жить дальше. Однако подруге были известны мои опасения на счет Эрика, и то, что многие годы я словно одержимая — постоянно ждала его возвращения.

— Как снег на голову… — буркнула я под нос. Хлопнув в ладоши, привлекла к себе недоумевающие взгляды посетителей и очень вежливо попросила их покинуть магазин. Пришлось объяснить несвоевременное закрытие тем, что я словила недомогание, а Натали занимается инвентаризацией.

Люди заворчали, но не стали перечить. Наверное, на моем резко побледневшем лице и так было все написано. Когда последний покупатель покинул магазинчик, я подошла к окнам и нажала кнопку автоматического опускания жалюзи, создав к комнате полумрак.

Натали наблюдала за происходящим молча, ковыряясь в коробках с украшениями.

Вернувшись к прилавку, я дрожащей рукой забрала с него конверт и прошествовала к стоящему в углу креслу. Тяжело осев на темно-зеленые бархатные подушки, на мгновение прикрыла глаза. Над ухом успокаивающе запела канарейка Грета, раскачиваясь на жердочке в клетке.

— И для чего сюда занесло мистера-загадочность? — Мои веки нехотя распахнулись, возвращая к насущным проблемам. Натали села на прилавок и прокрутила кончик белокурой косы. Ее голубые глаза испытующе прищурились в ожидании объяснений.

— Не знаю. Но, полагаю, ответы внутри, — я помахала конвертом, словно веером, обдувая горящие от адреналина щеки. — Понимаешь, все это очень странно. Эрик Дюбуа… — голос дрогнул на имени, которое я давно не произносила. — В общем, я убеждена, что он, мягко говоря, меня недолюбливает. И вот он заявляется сюда в разгар рабочего дня спустя столько лет.

— Ой, хватит нагонять паранойю! Сомневаюсь, что Дюбуа принес тебе приглашение на смертельную дуэль, — Натали поправила съехавшую с плеча лямку рабочего фартука.

Я пристально вгляделась в конверт, будто могла видеть его насквозь

— Аля, письмо тебе не съест! — Пока я сомневалась, подруга спрыгнула вниз и ринулась ко мне, выхватывая послание. Натали возвышалась надо мной на целых две головы, и пока я вставала с кресла, она вскинула вверх руку, не позволяя мне добраться до конверта.

— Эй, отдай! — возмутилась я до глубины души, но подруга уже зашла за прилавок, оттолкнув меня бедром. Пока я прыгала вокруг нее, как собачонка, Натали разломила восковую печать с гербом Дюбуа — меч, оплетенный виноградной лозой.

Зашелестела бумага, я вновь попыталась отобрать у подруги конверт, но она вовремя увернусь и развернула письмо.

Я обошла ее сбоку, заметив, как зрачки подруги затопили черным океаном радужку.

— Какого черта!? — выругалась Натали и застыла. Ловко крутанувшись, я умудрилась вырвать из ее рук конверт и вернуть себе послание.

Взор упал на изогнутый почерк на листе. Колени подогнулись, и если бы я вовремя не схватилась за край прилавка, то рухнула бы на пол. Обращенное ко мне письмо заканчивалось подписью женщины, на могилу которой я каждый год носила цветы.

Альме Белроуз,

Когда-нибудь ты прочтешь это письмо и несомненно удивишься, как точно я угадала твое будущее. Держу пари, ты работаешь ботаником или открыла свой магазинчик флористики.

Сейчас тебе пять лет, и ты без ума от моего сада. Ты часами напролет проводишь время со мной, изучая растения. Еще ни у одного ребенка я не видела столь сильной тяги к цветам и прыткого ума.

Надеюсь, сбылись все твои мечты, и ты выросла настоящей красавицей! Однако, если ты держишь в руках данное послание, то я не смогла воочию увидеть твои победы. Над нашей семьей нависла угроза, не знаю справится ли Константин…

Я оставляла письмо у Эрика в комнате, прежде чем навсегда уйти из его жизни с просьбой не открывать его до твоего двадцатилетия. Знаю, что мое время вот-вот закончится. Но я верю, что вы всегда будете так же близки как в детстве, и когда ты вырастешь, то мой сад перейдет к тебе.

Только ты, rose, способна дарить моим цветам ту же любовь и заботу, справляясь с тайнами хм… растительного мира. Хочется верить, что местные садовники за эти годы его не погубили. Ведь растения как люди, они чувствуют и слышат… А я знаю, что ты нужна моей семье и особняку «Фантом».

С любовью,

Мария Дюбуа

На глаза навернулись слезы, размывая контур написанного. Вспомнился стан высокой черноволосой женщины в роскошных брендовых костюмах, за которой всегда тянулся шлейф фужерных духов. Ее нежный голос, убаюкивающий меня перед сном.

Проморгавшись, я опустила взгляд ниже, зацепившись за более острый почерк, занимающий самый низ страницы.

Мамин сад умирает…

Ты знаешь дорогу. Меня не бывает в особняке с девяти утра до пяти вечера, так что я не помешаю твоей работе и жалованием не обижу. Сможешь расширить свой магазин или открыть еще несколько точек. Если тебя не интересуют финансы, то помоги восстановить сад хотя бы в память о Марии.

Код от замка 3:7

Эрик Дюбуа

* * *

— Хочешь, я поеду с тобой? — спросила на следующее утро Натали, стоя на пороге нашей съемной квартиры в полосатой пижаме. Цветочный бизнес приносил неплохие деньги, но большая их часть уходила на оплату аренды помещения в центре столицы, закупку самих растений и декоративных элементов. Поэтому мы ютились в ничем не примечательной двухкомнатной квартире на западе Парижа. Вру, было одно очень даже весомое преимущество нашего жилья — отменный вид на парк с небольшим озером, поблизости которого гнездились черные лебеди.

— Нет. Твоя задача следить за магазином, принимать онлайн-заказы и не упускать постоянных клиентов, пока я занимаюсь реанимацией сада Дюбуа. — Я накинула на плечо ремень от спортивной сумки, доверху набитой садовыми принадлежностями: резиновыми перчатками, грабельками и удобрениями на все случаи жизни.

Под высокими ботинками скрипнула половица, когда я, попрощавшись с Натали, развернулась к лестнице. Однако, выйдя на улицу, пожалела, что не прихватила с собой куртку. Весна в Париже часто становилась причиной затяжных простуд: солнце согревало, но растрепавший мои рыжие кудри ветер с Сены пробирал до костей.

Пришлось заглянуть в боковое зеркало припаркованной возле дома машины, чтобы заплести косу и полюбоваться своим новеньким джинсовым комбинезоном и зеленой водолазкой под горло. К концу трудного дня вещам придет конец, их испачкают пятна от земли и сок растений, но почему-то ехать в особняк Дюбуа в обычной невзрачной рабочей форме не хотелось.

Всю ночь я размышляла над тем, как стоит поступить. Отказаться и навсегда проститься с возможностью помириться с Эриком Дюбуа или ответить добром на тепло Марии, вместо матери растившей меня несколько лет.

Свою родную мать, Маргарет, я помнила лишь по выцветавшим фотографиям из личного дела в приюте. Едва научившись ходить, я уже оказалась в семье Дюбуа — отец устроился туда поваром. Так что «Фантом» стал моим домом практически с пеленок, и именно поэтому я не могла отказать Марии в ее последней просьбе — сохранить сад.

Вытащив из кармана телефон, я вызвала такси в приложении, отметив конечной точкой адрес моих прошлых кошмаров.

* * *

По пути к поместью Дюбуа погода окончательно испортилась. Таксист с пышными седыми усами то и дело поглядывал на затянувшееся серыми тучами небо через лобовое стекло и причитал, а я мысленно выстраивала план по работе в саду.

Когда мы съехали с асфальтированной дорожки на более узкую, ведущую в хвойный лес, меня качнуло вперед, и желудок сжался. Даже не смотря в окно, я знала, что вот-вот перед нами вырастит решетчатый забор с золотыми пиками, за которым прятался небезызвестный особняк из темного кирпича в стиле георгианских строений.

— Мадмуазель, вы не боитесь? Мало кто наведывается в эти злополучные места по собственной воле. Обычно в особняк приезжают только редкие служащие, да и сам хозяин, — попытался завязать разговор таксист и вильнул вправо.

— Я тоже здесь по работе. И вы говорите про жуткие слухи, витающие вокруг семьи Дюбуа?

Таксист закивал, коричневый берет слез ему на высокий лоб.

— Вранье это все, — я скрестила руки на груди, словно защищалась от отголосков прошлого. — Парижане любят навешивать ярлыки на публичных людей для собственного развлечения и приукрашивать слухи.

— Ну как же, мадмуазель… Мария и Константин — демоны не иначе! Только исчадия ада могли породить того, кто живет с осколком стекла в сердце!

У меня зашевелились волосы на затылке.

За многие годы отсутствия Эрика в столице, что только о нем не надумывали и какие абсурдные сплетни не распускали. Однажды я самолично слышала от пожилой покупательницы, что Дюбуа продал душу дьяволу. Якобы девятилетний мальчонка, только что вышедший из комы, приехал на страшный ритуал в Верхние Пиренеи, чтобы поддержать в ослабленном теле жизнь и отомстить обидчикам. И ее сестра — Моника лично проводила обряд.

Совсем спятили!

— Люди любят красивые страшные сказки. Им проще поверить, что Дюбуа — монстры, чем признать простую истину: иногда жизнь причиняет боль и никакие демоны для этого не нужны, — бросила я таксисту.

Старенькое Рено остановилось у ворот, и я мигом вылетела из машины, даже не попрощавшись с недальновидным мужчиной.

Выдумки, это все выдумки! — мысленно убеждала я себя.

Таксист быстро уехал, обидевшись на мою прямолинейность. Я осталась стоять у ворот в одиночестве и крепко прижимать к себе спортивную сумку, как щит. На меня, точно клыкастая пасть хищника, смотрело старое поместье — ступи на его территорию, и оно тебя проглотит, поэтому я не спешила набирать код на замке ворот.

Однако я уже решила помочь Марии и деваться с «подводной лодки» было некуда, потому я одновременно зажала семерку и тройку. Первые долгие секунды ничего не происходило, но потом красная кнопка на кодовом замке загорелась зеленым, и створки с протяжным скрипом отворились.

Я все же замялась. Мне не хватало духа войти туда, где словно сгущалась тьма, обволакивая земли поместья мрачной тяжелой аурой. Но и глупо стоять на входе, выказывая страх перед домом, тоже не хотелось. Собрав в кулак последние крупицы разбившейся о скалы прошлого храбрости, я с замиранием сердца толкнула ворота и шагнула на огромную территорию.

Внутри все перевернулось.

Трехэтажный особняк с овальными окнами и обсидиановыми колоннами, подпирающими винтажные балкончики, я преднамеренно обошла стороной, побоявшись, что если долго задержу взгляд на доме, то непременно сбегу.

Мощенная камнем дорожка вела меня мимо неработающего круглого фонтана, петляя вдоль кованых лавочек и мангала, пока не закончила свой путь у аркообразной калитки с завитками в форме позолоченных цветов.

В носу вдруг защипало от подступающих рыданий. Все, что я помнила о когда-то величественно-прекрасном саде Марии Дюбуа, навсегда умерло: цветущие весной деревья сейчас напоминали высушенные руки мертвецов, тянущиеся к небу, клумбы поросли сорняками, чайные розы, украшающие невысокий забор вдоль сада, почернели и осыпались, а воздух, некогда благоухающий пионами и жасмином, теперь пропитался пылью и тлением.

— Боже мой! — вырвалось из меня, когда я, открыв калитку, вступила в этот лабиринт запустения. Каждый высохший стебель словно впивался в меня невидимыми шипами. Я чувствовала их боль, слышала тихий, протяжный стон растений, идущий из самой глубины земли.

Дойдя до середины сада, где притаилась еще одна изогнутая скамья, я опустилась на колени и закатала рукава водолазки до локтей. Пальцы зарылись в сухую землю, точно пытались нащупать проблему, поставить диагноз умирающим растениям.

Сколько я так просидела, вслушиваясь в мертвую тишину удаленного от города поместья, неизвестно. Но стоило шоку отпустить, как я принялась доставать из сумки стеклянные колбы и лопатку, чтобы взять образцы почвы и растений.

За работой время вовсе перестало ощущаться, и я сумела полностью абстрагировалась от происходящего вокруг.

Закончив с почвой у кустарников, углубилась в бывшую розовую аллею, и тут мой взор зацепился за единственное живое пятно в этом царстве смерти. У подножия элегантной, выполненной из тонких прутьев железа беседки, почти скрытой увядшими побегами, благоухал идеально сформированный бутон алой розы. Он был неестественно ярок, будто выточен из рубина и орошен кровью. Ни единого темного пятнышка на лепестках, ни намека на увядание и гибель.

Сердце заколотилось в груди уже по-другому, не от страха, а от предвкушения решения проблемы. Я вновь опустилась на колени и потянулась к блестящему от росы цветку, и в тот миг, когда пальцы коснулись бархатистого бутона, по спине пробежал мокрый холод.

Осознание пришло с запозданием. Видимо, я настолько погрязла в работе и раздумьях, что не заметила, как по мне стекала вода, а спертый воздух больше не удушал. Обрушившийся бриллиантами на округу дождь прибил пыль, освободив от нее легкие.

Я заморгала, чтобы смахнуть с ресниц капли воды, так как руки были испачканы землей. Пока возвращалась в реальность, с надеждой взирая на выживший в саду цветок, рядом со мной послышались тяжелые шаги.

Минута, и заливающий меня дождь прекратился. Я вскинула голову и попала в пучину карих глаз.

Эрик Дюбуа, одетый в темное, практически черное пальто, нависал надо мной с раскрытым зонтом. Свободной рукой он стянул с себя верхнюю одежду и накинул пальто на мои подрагивающие плечи.

— Вы точно не демон? — Видимо потрясение отключило часть мозга, отвечающую за дедукцию и адекватность. По-другому я не могла объяснить, с чего вдруг интерпретировала нелепые догадки таксиста и слухи парижан в еще более бредовый вопрос.

Тихий смешок Эрика поглотил шум разбивающихся о зонт капель.

— Нет, хотя я люблю стейки с кровью. — Внезапно Дюбуа посерьезнел, не позволяя сморозить очередную глупость. — Добро пожаловать в мой мавзолей, мадмуазель Белроуз.