Не хочу! Совсем не хочу подходить! Боюсь не удержаться, накинуться на него. Так бы и поступила, только понимаю, что это бессмысленно. Сильнейшие мужчины не могут одолеть Демона Пустыни. Куда уж мне, слабой девчонке тягаться с ним?

Сделала шаг. Ещё один неполный. Ноги утонули в мягком ворсе светлого ковра.

Чем ближе подходила, тем сильнее дрожали ноги. Тело наливалось тяжестью, готовое подчиниться, упасть ему в ноги, чтобы молить о пощаде, но я сдерживала себя, сжимая пальцы и больно впиваясь ногтями в ладони.

— Боишься? — усмехнулся он, растягивая красивые мужские губы в жёсткой усмешке.

Я промолчала. Он кивнул себе и добавил:

— Боишься и ненавидишь. Чувствую твой запах. Он выдаёт тебя.

Я вздрогнула и закрыла глаза, чтобы он не читал меня как открытую книгу. Запах может быть любым, но его надёжно скрывают многочисленные притирки, которыми служанки натёрли моё тело после горячей ванны. Теперь я пахну розами, мёдом, травами и диковинными цветами. А вот мои глаза — зеркало души. Пока не вымолила прощения для мужчин племени, я должна быть покладистой, угождать дракону, а не злить.

Только подумала об этом, Дракон с рыком вскинул голову и припечатал меня напоминанием:

— Ты пришла ко мне, чтобы обменять себя на свободу мужчин своего племени. Так?

— Так, — едва слышно ответила я. Голос тихий, дрожит, но он услышал. У дракона слишком чуткий слух.

— Я тебя не держу. Ты вольна уйти, — тяжёлый мрачный взгляд испепелял меня. Но больше всего пугали две горизонтальные морщинки, разрезающие переносицу Дракона.

Он высокий, просто огромный мужчина. Нависал надо мной, пугая своей мощью. И теперь вовсе выглядел как будто тёмный дух. Особенно когда его губы скривились в злой, циничной ухмылке. По ней я прочитала, что тогда за моё своеволие и обман сурово ответят те, кто стал мне родными за долгие годы.

— Простите, господин, — склонилась я перед ним в поклоне.

Сердце колотилось, готовое пробить рёбра. В ушах стучали барабаны. Из-за их грохота я едва не пропустила приказ:

— Подойди ближе.

Медленно подошла.

Он очень высокий, мощный, сильный, могущественный. Не просто так этот чужак обосновался в землях пустынников, подчинил все рода и получил прозвище «Демон пустыни».

Пустыня огромна, но его крылья и дар перевоплощения дали ему возможность контролировать воду. И теперь он владыка Пустыни. Он карает и милует, позволяя пользоваться водой, запахивать редкие плодородные земли. И если я подведу своё племя — мы исчезнем. От кары или голода, быстро или медленно, потому что все в этих землях подчиняются ему — тирану, жадному, бесчеловечному чудовищу!

Ой! Я поздно спохватилась. По моим глазам Дракон прочитал каждую мою мысль.

Сощурился гневно. Крылья его носа затрепетали. Губы сомкнулись в нитку…

Я бы отшатнулась, если бы мои ноги перед этим гигантом не приросли к ковру.

— Ты пылаешь ненавистью.

Я не стала лгать. Но и не ответила.

Он кивнул и, развернувшись, сел на высокое резное кресло, подлокотники которого украшали чёрные пумы, оскалившие клыкастые золочёные пасти.

— Что ж, хорошо. Так даже лучше.

Он откинулся на мягкую спинку, поправил длинные полы алого халата.

Чёрные волнистые волосы скользили по шелку и напоминали живых ядовитых песчаных змеек, от одного укуса которых погибали верблюды.

— Хотя бы ты будешь испытывать ещё что-то, кроме жалкого страха и желания упасть в обморок.

Его злой взгляд не сулил ничего хорошего. От хищной улыбки я задрожала.

Довольный моим состоянием, дракон отчеканил:

— Распусти волосы.

Миг, за который я подняла руку, нащупала в волосах узорную шпильку и медленно вытянула из причёски, ощутила нестерпимое желание взмахнуть и вонзить её в его мощную, широкую грудь, вздымающуюся от могучего дыхания Дракона.

Всего лишь миг, но Демон Пустыни его ощутил. Поднялся из кресла, схватил меня за руку и, склонившись надо мной, прошептал, обжигая дыханием мои ухо и шею:

— Ну же, вонзи.

Я оцепенела от страха. Медленно подняла голову.

Наши глаза встретились, и по его взгляду я поняла: он знает, что его все ненавидят. И его это не тревожит. Ни капли, он гордится этим и плевать хочет на то, что о нём думают, потому что считает себя венцом творения богов — могущественным драконом, которым покоряются все земли.

«Вонзи! Вонзи!» — эхом отдавалось в мыслях. Я крепче стиснула шпильку… Зрачки дракона пылали расплавленным золотом. Я смотрела в них и теряла себя.

Медленно подняла руку, в которой шпилька, прижила к своей груди.

Дракон наблюдал и откровенно забавлялся. Я для него не представляла опасности, иначе бы он не был столь расслаблен.

Слышала, что у него нечеловеческая реакция. Если даже попытаюсь, он перехватит руку. И если даже попаду, прицелившись — у него чешуя. И тогда казнят не только меня, но и всех остальных.

Выдохнула и опустила руку. Шпилька упала с глухим стуком на ковёр.

Но у меня есть ещё одна. Она удерживает верхнюю часть причёски. О ней я забываю, потому что Дракон поднял руку и коснулся моих белоснежных волос.

Подхватил прядь, медленно пропустил её между пальцами.

Прядь вытянулась, переливаясь на солнце.

— Как ледяная пряжа, — он не выпускал её, продолжая перебирать пальцами и ощущать шелковистость. Его волосы вились по могучим плечам. А мои гладкие, светлые, нежные, как дорогие нити. Они всегда привлекали внимание, поэтому я с детства прятала их под платком. Иначе людская зависть совсем отравит мою жизнь. Спасибо главе рода, он запретил меня трогать и пальцем, поэтому я жива и до сих пор свободна. Он отнёсся ко мне как к дочери. Его семья заботилась обо мне с того самого момента, когда нашли меня маленькой. Я благодарна им и должна отплатить за добро добром, чтобы глава, его сыновья и внуки жили.

Вспомнив о родных, пусть и не кровных, горестный вздох сорвался с моих губ. Но стоило увидеть холодные, надменные глаза Дракона, ненависть вспыхнула снова.

Чтобы не искушать себя, хотела отступить, но не успела.