— Короче, слушай, — голова болит, но начинает соображать. — Надо дверь запереть изнутри.

— Сначала я тебя перевяжу, — естественно возражает она. Но, похоже, не понимает, как перевязывать рану именно на груди. Потому что в растерянности смотрит на неё, беспрестанно сматывая и разматывая тряпку, только отдалённо похожую на бинт.

Кровит не так уж и сильно — пуля так и осталась в ране.

— Сначала иди и закрой нас, — цежу сквозь зубы.

— Там за мной пришли, да? — психует она. — Ты боишься, что меня заберут?

Глупая. Если бы пришли за тобой. Если бы это за тобой ТАК резво пришли, мне проще было бы тебя отдать, чем схватить пулю. Я ж не самоубийца!

Да только мне никто предложений не внёс.

Там другие люди. Не имеющие отношения к этой девчонке.

— Твой братец — слабак. И у него... нет сейчас ресурсов, чтобы воевать. Ему хотя бы... после смерти отца защититься самому, — говорить тяжело, но безопасность наша сейчас важнее моих трудностей.

И мне нужно убедить её слушаться во что бы то ни стало, иначе не факт, что мои люди устоят. А если не выдержат, не смогут защитить дом, то велика вероятность, что враг будет искать среди убитых именно меня.

Во дворе ещё слышна стрельба. Значит, ничего не закончилось. С таким ранением, от меня там толку не будет — это ясно.

Нужно отсидеться.

И нет, защелка на двери их не остановит. Но хотя бы даст мне время. И пусть мизерный, но шанс.

— Эрик придет за мной, — талдычит своё, пряча от меня глаза.

Но, видимо, поняв, что я прав, все-таки встает и идет к лестнице.

— И не вздумай выходить наружу. Не хочу потом сдирать со стен... твои мозги.

Что-то рассерженное бормочет себе под нос.

Позволяю себе на мгновение закрыть глаза, собираясь с силами.

Плечо болит дико. И кажется, болит всё тело — видимо, падая, я неплохо приложился.

Запирает дверь.

Спускается.

— Короче, вот так, — провожу ей рукой диагональ через здоровое плечо. — Так попробуй. Только свяжи свои тряпки. И из моей футболки сделай что-то типа... Подушки. Её приложишь к ране, своей верёвкой обвяжешь.

Послушно и, главное, молча, делает то, что я сказал.

И вот ведь странные вещи! Чтобы терпеть и не отключиться ненароком, мне достаточно просто смотреть на неё.

И понимать, что растрепанная и испачканная, расстроенная, заплаканная, она все равно красивая...

А еще она пришла мне на помощь. Зачем-то.

Нет, ей все равно пришлось бы помогать. Я бы заставил. Но удивительно, что пришла сама!

— Зачем ты моего отца убил? — говорит как бы между делом, вскользь. Хотя ясно ведь, что это — самый важный вопрос для неё.

— Я его не убивал, — естественно, отвечаю я.

— А кто тогда?

Прикосновение к ране, когда она обматывает меня своим бинтом, заставляет сцепить зубы. В глазах темнеет.

— Отвечай!

Ненормальная! Неужели не ясно, что я не то, что говорить, думать сейчас не в состоянии!

— Скорее всего... Это те же... Кто сейчас там, — киваю в сторону выхода.

— Ну, конечно! — кое-как завязав узлом, не отходит, а наоборот всматривается в мои глаза. — Так я тебе и поверила.

И я зачем-то ведусь!

По-хорошему нужно просто проигнорировать её, лечь, и постараться сберечь силы, пока за нами не придут мои ребята, но что-то толкает меня отвечать ей! И на просто отвечать, а именно сопротивляться! Возражать.

— Мне без разницы, веришь ты или нет. Просто постарайся хоть немного подумать своей головой!

Неподалёку от двери слышатся голоса.

Мужские и женский.

Несмотря на то, что подвал глубокий, а дверь массивная, я узнаю голос матери.

Она причитает по-чеченски.

Дом захвачен? Её ведут убивать?

Почему не сразу застрелили? Как меня?

Со мной даже разбираться не стали — кто, что.

— Сынок! Амир! — кричит она по-русски.

Или её заставляют, зная, что где бы я ни был, выйду на зов матери?

— Сыночек!

Или все-таки мои смогли отбиться?

Собрав все силы в кулак, встаю.

Покачиваясь, иду к лестнице.

Бросается наперерез.

— Не ходи! Убьют!

В глазах испуг, как будто я ей не чужой, как будто боится за меня.

— Спрячься пока. Если что, я позову, — командую ей.

С трудом, загибаясь от боли, медленно переставляя ноги и держась за стену здоровой рукой, поднимаюсь по ступенькам наверх. Открываю...