Хоть Адам уже давно не работает на меня, сегодня по старой памяти везёт нас со Златой домой.
— Ваши свадьбы намного хуже наших, — растекаюсь от усталости по заднему сиденью, за руку притягивая её к себе и укладывая на грудь. — Целый день! Целый день на ногах! Роспись. Катание это идиотское! Потом на дерево лезть пришлось! Потом ресторан...
— Да ты слабак, брат, — смеется с водительского Адам. — Я читал, что в России раньше три дня свадьбу гуляли.
— Завтра еще шашлыки жарить собирались, — пальчики Златы топают по моему предплечью вверх. — Сам хотел так. Теперь терпи.
— Главное, что тебя мне, наконец, отдали! — за затылок притягиваю её к себе, целую в губы.
Забыв об Адаме, целуемся.
Руки неудержимо тянутся к её телу.
Я так этого ждал!
Я так скучал!
Халид с Леной целый месяц до самой нашей свадьбы не разрешали ей уехать со мной! И я, как влюбленный дурак, почти каждый вечер мчался за три-девять земель, чтобы попить чай рядом с ней, чтобы какое-нибудь очердное дурацкое кино посмотреть, держа ее за руку.
И вот теперь она — моя жена!
И впереди вся ночь! И завтра впереди. И потом еще много-много дней.
Её пальчики теребят пуговицу на моей рубашке.
Мои зависают в миллиметре от её груди.
Сердце так сходит с ума, что и до инфаркта недалеко!
— Эй, ну, потерпите! До дома чуть-чуть осталось! А то, глядя на вас, мне что-то тоже жениться захотелось. А отец говорит, что пару лет надо подождать, — болтает Адам.
Злата снимает с меня свои руки. Демонстративно укладывает их ко мне на колени.
— Так сиди.
— Да не могу я так! — обнимаю снова, целую в открытую шейку. Шепчу на ушко. — Хочу тебя просто пиздец как...
Прикусывает губу. Пальчики снова начинают гладить меня. Ползут по запястью вверх под закатанный рукав рубашки.
Ты ж сама меня хочешь!
Понимание этого факта разгоняет во мне такую бурю эмоций, что я едва могу спокойно сидеть на своём месте.
— Адам, включи музыку, — прошу друга.
Без лишних вопросов включает.
А музыка мне нужна только для прикрытия, чтобы Адам лишнего не слышал.
— Хочешь, я расскажу тебе, что буду с тобой делать?
— Как вчера? — провокационно улыбается.
— Вчера! Ну, что я там мог вчера? Ты же с девочками спала в комнате! Вот если бы хотя бы видео связь было можно.
— А мне понравилось... У тебя был такой голос, — хихикает, прижимаясь губами к моей скуле. — Как будто ты уже был в процессе...
— Знаешь, два месяца без секса в моем возрасте — это рекорд, вообще-то. Я такого себе нафантазировал — тебе теперь воплощать и воплощать!
Делается серьёзной и даже хмурится.
Я что-то не то сказал?
— А как же... Далила? Или ты преувеличиваешь про два месяца?
О Далиле мы не разговариваем. Почему? Я не знаю. Просто весь месяц упорно обходили эту тему. А теперь вот — неожиданно вылезло.
— У меня с ней ничего не было.
К счастью, мне в этом легко признаваться, потому что это — правда.
— Да? — притворяется, что удивлена до глубины души. — Почему это?
— Признаний ждешь, да? — рыча, кусаю её за шейку.
— Аааа! — пищит она, вырываясь. — Не-ет!
— А они всё равно будут, — заглядываю ей в глаза. В полутьме салона они у неё блестят, как у кошки. — Потому что после тебя не хотел другую. Только тебя хотел.
Долго смотрит мне в глаза, словно считывает ещё и там, в них, все мои чувства.
Потом медленно тянется к моим губам. И целует — долго, сладко, обещая мне жаркую бесконечную ночь.
В кармане пальто звонит телефон.
Мама.
Вместо того, чтобы из ресторана ехать домой, она решила отправиться к Самире. И обещала позвонить оттуда.
Надо взять.
— Мать, — объясняю Злате, укладывая обратно к себе на плечо. — Да, ма, слушаю!
— Сынок! Сыночек! — рыдает в трубку.
— Что? Что случилось?
Сердце, ухнув, как будто в пятки обрывается.
Злата сжимает мою руку, губами спрашивая "что?" Потом, встав на колени на сиденье, прикладывает своё ухо к моему телефону с обратной стороны.
И я не противлюсь. Потому что, раз мы — муж и жена, значит, должны всё делить друг с другом — и плохое, и хорошее.
— Сынок... Она...
Умерла, да?
Всё в один день. И счастье. И горе. Рука об руку.
— Сынок! Она очнулась! Доктор говорит, такое иногда бывает! И что реабилитация будет долгой! И будет нужно много денег! — долго плачет, порываясь что-то ещё сказать, но из-за слез не может.
Злата тоже начинает плакать, роняя слезы за шиворот моей рубашки.
— Да что там у вас! — не выдерживает Адам.
— Она меня узнала, сынок, — наконец, выговаривает мать. — Она не овощ...
Ну, что сказать?
Наверняка, сегодня — один из самых счастливых дней в моей жизни. Надеюсь, что их будет ещё много-много. Потому что счастье — это когда тебе есть с кем разделить и горе, и радость... А мне теперь есть, с кем.