Мне сначала кажется, что в комнате никого нет — свет я не включаю, а в темноте не сразу замечаю маленькую фигурку, свернувшуюся на диване.
Беру из бара бутылку. Вот ведь и не собирался пить! Но на душе такая тоска, что хоть волком вой!
Ставлю на стол, падаю в кресло.
Но выпить не успеваю.
Сначала ощущаю холодок по спине — ощущение, как будто кто-то там, сзади, есть. Потом уже срабатывают и другие органы чувств. Слух улавливает лёгкий шорох, обоняние — аромат духов.
Резко подхватываюсь с места и разворачиваюсь, едва не сбивая бутылку на пол.
Но тут же понимаю, что "враг" вряд ли представляет опасность — если бы представлял, не использовал бы женские духи в таких количествах.
— Далила?
Ждала меня здесь и уснула? Это — единственный вариант, приходящий в голову.
— Ами-и-ир, — тихим стоном, как будто ей больно.
В два прыжка преодолеваю расстояние до двери и включаю свет.
Она лежит на диване.
В красивой шёлковой ночной рубашке. Лямочка спущена с плеча. Бедро наполовину оголено.
Ну, понятно! Очередной раунд соблазнения?
Но на загоревшийся яркий свет она неожиданно не реагирует. Наоборот как-то вяло откидывается назад.
Что за фигня?
— Далила! — тормошу её, усаживаясь рядом.
Можно было бы подумать, что она — пьяна, если бы, конечно, это была не она. Я уверен, что Далила ни разу в жизни не брала в рот спиртного.
— Что с тобой? Ты заболела? — это единственное, что приходит мне в голову.
— Амир, — хнычет. — Спаси меня.
Прикладываю ладонь к её лбу. Мне он не кажется горячим.
Поднимает руку, протягивает ко мне. Раскрывает ладонь.
На ладони у неё лежит шприц.
Догадаться, что это — тот самый — труда не составляет.
Хлопаю глазами, не догоняя.
— Ты укололась им, что ли? — ну, это — единственное, что могу предположить.
Беру в руки, смотрю. Остатков жидкости внутри нет!
— Далила! — невольно повышаю голос. — Ты это вколола себе? Говори!
Зачем? Почему?
Я просто не могу такое в голове у себя уложить — как мог инстинкт самосохранения позволить человеку вколоть себе в организм какую-то заведомую дрянь?
— Ты тронулась умом, Далила? Блять! Ханифа! — ору на весь дом так, что, наверное, наверху слышно.
— Амир! — садится в постели и вполне осмысленно распахивает глаза. — Я просто... Я просто хотела, чтобы ты меня-а пожалел, как её! И чтобы...
Ревет, размазывая руками слезы по лицу.
— Ты меня спасал, как её!
Что за детский сад?!
— Так ты колола это себе? — подношу к её лицу шприц, трясу им, выходя из себя. — Или разыграла тут комедию с трагедией вместе?
Молчит, только всхлипывает, как маленький обиженный ребенок.
— А ну отвечай! Немедленно! — беру её за плечо, заглядываю в глаза.
— Нет! Не колола! — кричит, зло сверкая глазами. — Конечно, нет!
Встаю с дивана. Поражённо развожу руками.
— Ну, ты и дура! Идиотка!
Обалдеть! Даже сказать нечего! То ли глупость такая потрясающая, то ли я — идиот, потому что нельзя вот так, на коротком поводке, держать женщину, но при этом и соблюдать дистанцию с ней?
В комнату забегает Ханифа.
— San yo' (1), он ударил тебя?
Качая головой, молча отхожу к столу.
Мне хочется... Мне хочется выгнать обеих на хрен из комнаты, чтобы глаза мои никого не видели!
Мне хочется свалить от всего этого бреда... К Злате! Даже не рассказывать ей этого всего, нет! Просто обнять и молчать!
Слышу, что Далила объясняет своей нянька, что я ее не трогал.
Ну, хоть ума хватило здесь не соврать.
На самом деле, мои благие намерения и желания как-то со временем прийти к взаимопониманию с Далилой, они и так держатся на очень-очень шатком фундаменте! А тут еще и это...
— Пойдем, San yo', пойдем, — Ханифа ведёт её к выходу.
Далила вырывается. Подбегает ко мне.
— Раз я тебе не нужна, я уеду к отцу!
— Послушай. Давай, ложиться спать. Утром поговорим, — хотя на самом деле в глубине души я бы очень хотел, чтобы она уехала к отцу. Хотя бы на время.
И уговариваю остаться я не потому, что боюсь Фараха. Я её не обижал. Со Златой ей не изменял. А то, что Далила в курсе, что я Злату спас, так значит, она должна быть в курсе тогда, что между нами ничего не было. Раз уж они с отцом всегда и всё обо мне знают...
— Нет, я уеду!
— Далила, давай останемся, — увещивает мою жену её нянька.
Выглядит это по-детски. И смешно, и глупо. Как будто Далиле не девятналцать лет, а пять.
Топнув ножкой, распоряжается:
— Отправь меня с водителем!
Пожимаю плечами.
Да поезжай ты уже туда, куда хочешь! Только оставьте меня в покое.
— Хорошо. Одевайся.
Через десять минут я провожаю их до машины.
Мне кажется, Далила уже успокоилась и посматривает на меня с надеждой. Наверное, ждет, что я начну просить прощения и убеждать остаться.
Но нет! Я на подобные дурацкие скандалы не подписывался! Решила ехать, значит — вперёд!
— Мы завтра утром вернемся, — шепчет мне Ханифа. — Скажу её отцу, что вы немного поссорились.
Ничего не отвечаю.
Я, собственно, не хотел этого скандала. И свою вину за произошедшее хоть и ощущаю, но так, косвенно, не в полную силу.
Даю указания своему новому парню, которого мне посоветовал в качестве усиления охраны Задоев. Отправляю Далилу с Ханифой и водителем на той машине, на которой только что приехал сам.
А сзади, как требует её отец, машину с сопровождением.
Обращаю внимание, что сопровождение немного отстает — водитель выходит и проверяет колеса.
Не дожидаясь, когда выедут за ворота, взбегаю на крыльцо.
За спиной раздается взрыв...
(1) — девочка моя по-чеченски