Я и близко не имею представления, куда мне теперь ехать и что делать. Да, есть загранпаспорт, но если я куплю билет на самолет, то ведь легко оследить, куда я поеду! И с поездом так, кажется, тоже! А вдруг за мной уже следят? А вдруг, когда я выйду из института, за мной уже приедет кто-то?!
А у меня ни знакомств никаких нет за пределами города, ни родственников!
Нет, родственники, кажется, есть, но мои родители с ними отношений не поддерживали. А потому у меня с ними связи нет.
— Москвина, вы там заснули, что ли? — внезапно спрашивает препод по психодиагностике. — Ну-ка, назовите мне основные компоненты эмоционально-волевой сферы!
Я, конечно, ни слова из его лекции не слышала! И ничего сказать не могу.
Краснею от стыда. Потому что все на меня смотрят.
Раньше меня трудно было смутить. Раньше я чувствовала за собой силу и власть отца. И ничего не боялась. Но сейчас... Сейчас я словно осталась одна в целом мире без защиты и поддержки.
И пусть пока мои однокурсники прямо ничего не говорят, но отношение все равно немного изменилось.
Раньше-то я была типа принцесса... А теперь вообще никто... Мои прежние подружки демонстративно не замечают меня. Впрочем, сейчас мне на это плевать, потому что есть проблемы посерьезнее.
— Я жду, Москвина! — препод поворачивается к доске, чтобы что-то поправить в собственных записях.
Соседка по парте Лена Золотина неожиданно меняет наши тетрадки местами.
Смотрю на её записи. Вверху написаны эти самые компоненты.
Быстро пробежав глазами, называю:
— К компонентам эмоционально-волевой сферы относят компоненты эмоций. Это — чувства и настроения. Компоненты воли — целеустремленность, саморегуляция и направленности личности.
— Хорошо, Москвина. Приму такой ответ. Но впредь постарайтесь внимательно слушать преподавателя.
— Спасибо, Всеволод Игнатьевич...
Сажусь на своё место.
— Спасибо, — шепчу Золотиной.
Мы так-то толком и не общались никогда. Пара заканчивается и мы выходим с Леной вместе.
— Злат, что у тебя случилось? — спрашивает она. — Может, кофе попьем и поговорим?
Мне очень хочется отказаться! Очень!
Но так уж получается, что посоветоваться не с кем! И я иду вместе с ней в кафе.
— Ну, про отца ты уже знаешь, наверное? — начинаю свой рассказ, когда мы садимся за самый дальний столик со стаканчиками капучино.
— Соболезную...
— Так вот теперь оказалось, что у Эрика какие-то проблемы с какими-то там опасными людьми. И, возможно, из-за него убили отца. А так как Эрик должен им денег, то угроза есть для нас всех.
— Так пусть отдаст!
— А денег нет...
Она хлопает глазами, как будто это вообще неправдоподобно звучит и такого быть не может.
— Дом выставлен на продажу. Мать требует, чтобы я срочно вышла замуж за одного козла. А я...
— Жесть! Просто жесть...
Хочется ещё и про Амира рассказать. Но я не рассказываю. Потому что всё, что с ним связано — это такое, как будто слишком мое, слишком личное и интимное. Я не могу таким ни с кем поделиться.
Да и... Слишком больно это рассказывать.
— Так, может, тебе куда-то спрятаться на время? Переждать... А там, может, всё наладится и вернешься к учебе и нормальной жизни?
— Где спрятаться? У меня никого нет!
— Ну, давай, ко мне в общагу! Подкинем коменде пятеру, она разрешит пожить. Как раз девочка из моей комнаты недавно родила, так теперь приезжает раз в месяц, да и то не ночует.
И, конечно, мне кажется, что это — прям вот замечательный вариант! И правда, посижу месяцок в общаге — там народу много, безопасно! Никому ничего не скажу — ни матери, ни, тем более, Эрику!
Амир, правда, тоже меня не найдет, если захочет встретиться...
Вот дура! Если бы он захотел, то давно уже встретился юы с тобой! Но ты ему не нужна!
Домой за вещами я еду с решительным настроем! Немного страшно, но ведь еще прошлой ночью я здесь ночевала и ничего со мной не случилось. А может быть, Денис сильно преувеличил опасность, чтобы просто меня запугать и заставить выйти за него?
Но на всякий случай, прежде чем выйти из такси, внимательно осматриваю окрестности и парковку перед домом. На парковке машина Эрика. Значит, придется подождать, пока он уедет и только потом собирать вещи...
Открываю входную дверь и слышу мужские голоса. Много голосов. И говорят они на повышенных тонах! И где-то там, в глубине дома плачет мать.
— Глянь, кто там к нам пожаловал! — доносится из гостиной.
В панике срываюсь с места и бегу к ванной. Залетаю внутрь. Запираюсь.
Ну, вот ты и попалась, Злата! Что делать?