И вроде бы следователь спрашивает всё по делу — о последних днях отца, о чем мы разговаривали с ним в последнее утро, не знаю ли я чего-либо о его делах и т. д.

Но все это как-то... формально, что ли!

Понять не могу, почему дело моего отца ведёт знакомый Амира? Странное совпадение какое-то? Неужели специально подстроено гадом? Или я преувеличиваю всесильность своего "мужа"?

— Почему вы не спрашиваете о возможных врагах отца?

— А вы разве можете назвать имена? — удивляется следователь.

— Да. И попрошу непременно записать сейчас мои слова. Иначе я ничего подписывать не буду!

— Хорошо, — я замечаю, что прежде чем ответить мне, следователь бросает короткий вопросительный взгляд на гада. И тот едва заметно кивает ему! Это уже совсем ни в какие ворота!

— Зарплату вам тоже он платит? — не выдерживаю, не прокомментировав.

— Ты полегче, девочка, — кривится мент, снова глядя на гада. — Я ведь могу за оскорбление полицейского при исполнении и привлечь.

— Это — жена моя, — холодно кивает в мою сторону мерзавец, как бы давая понять, что за решетку он меня не отдаст. Разве что если только сам посадит...

— Извини, Амир Алиханович...

Неожиданно! Он сейчас заступился за меня, что ли? Ой, не могу! Смешно! Надеется, что раз он за меня заступился, то я промолчу? Или что?

— Так вот пишите! Вы спрашиваете, были ли враги у моего отца, Михаила Москвина? Я отвечаю. Да, были. Знаю одно имя. Амир Темирханов. Почему вы не пишите?

— Я же сказал, что не убивал его, — цедит гад сквозь зубы.

— А я получается, должна верить каждому твоему слову? Да может, ты патологический лжец? Да может, ты себя выгораживаешь? Когда такое было, чтобы преступник честно говорил: "Да, виноват, убил человека ненароком?" Да никогда!

Меня несёт! И я почти кричу, сжимая в кулаки руки.

— Амир, вы идите, наверное. На сегодня хватит. Девушка перенервничала. Я понимаю. Подпишите протокол, Злата Михайловна?

— Если не впишите имя, которое я вам назвала, то нет!

— Ну, ладно. В другой раз тогда, — покладисто соглашается мент.

Поднимаюсь, презрительно глядя на мужчин по очереди. Останавливаюсь взглядом на следователе.

— Отец говорил, что честных ментов не осталось, а я не верила. А оказывается, правда.

— Иди давай! — гад сжимает пальцами мой локоть и дергает, направляя в сторону двери. — И не вздумай выкинуть что-нибудь этакое в коридоре.

Тааак. А идея-то неплохая!

— Вы побеседовать хотите, да? Пока я за дверью посижу? — искренне стараюсь спрашивать равнодушно, но, видимо, он читает мои мысли.

— Не дождешься. Я с тобой.

Так и тянет за руку, больно сжимая локоть.

— Больно.

— Зато бесплатно.

— Гад!

— Идиотка, — разъяренным шепотом. — Что за бред ты несла? Неужели не ясно было сразу, что это мой мент?

— Я надеялась на то, что у него остались зачатки совести.

— Наивная.

— Глупый.

— С чего бы я глупый?

— С того, что недооцениваешь меня!

Мы как раз проходим мимо небольшой такой комнаты, внутри которой сидит дежурный офицер. Рядом столпилось ещё несколько человек в форме. Разговаривают с дежурным через окошко.

Резко дергаю той рукой, которую держит гад. От неожиданности он выпускает.

Размахиваю ею так, что слегка бью ему примерно туда, где находится рана.

Он со стоном приваливается к стене, сгибаясь, видимо, от боли.

Несусь к ментам.

— Помогите мне, пожалуйста! Этот человек удерживает меня силой! Он заставил меня выйти за него замуж! И угрожает насилием! А еще у него дома находятся раненые заложники. И, возможно, он причастен к смерти моего отца.

— Петрович, во мужики пошли. Угрожают своей жене насилием, — говорит один из ментов.

— Ага, заставляют за себя замуж выйти, — фыркает другой.

— У меня сегодня одна заявительница требовала, чтобы я заставил её любовника на ней жениться. Говорит, мол, ни в какую не хочет. А у неё скоро живот на нос полезет. И отец из дома прогнал...

— Вы будете принимать мое заявление? — психую я. — Или я в прокуратуру иду?

— Извините, мужики, — приходит в себя гад. — У жены шок. У неё отец погиб. Вот сейчас на допросе по этому поводу были.

— Нету у меня никакого шока! Не отдавайте меня ему! Прошу вас!

— А вы, гражданочка, разбирайтесь со своим мужем сами. Следов побоев на вас пока еще нет...

— А! То есть "приходите, когда он вас убьет", да? — рычу я.

— Пошли уже, дорогая, — гад кивает в сторону выхода, но трогать меня опасается. Так ему и надо!

Делать нечего. Пылая праведным гневом, выхожу на крыльцо.

— Конец тебе, ненормальная, — угрожающе рычит гад.

— И что ты мне сделаешь? Попросишь водителя меня побить? Или в подвал запрешь? Аааа! Я знаю! Ты меня выгонишь из дома в качестве наказания!

Разгневанно смотрю на него, повернувшись лицом к лицу.

Да! Что сделаешь?

Мерзкая ухмылка поднимает вверх уголок его губ.

— О, я придумаю такое наказание, что ты уже этой ночью будешь молить о пощаде...