Я шагнул к краю площадки и осторожно проверил ногой отвесный спуск, но это была не галлюцинация — никакой опоры я так и не нащупал. Лестницы реально не было — обрублена прямо по глухой стене.

Могла ли она обрушиться? Музыку мы, конечно, врубили на полную, могли и не услышать. Или не могли? Шум от такого, по идее, всё равно должен быть заметен.

Обойти по стене не выйдет, поскольку голого крошащегося бетона не хватит даже для минимального зацепа, и в голову невольно пришла мысль, что идти на рейд без мотка хотя бы самой обычной прочной веревки было не самым лучшим решением. Но я и не планировал заниматься скалолазанием, пройтись по заброшке и всё.

Мы вернулись на лестничную клетку. Воздух вокруг внезапно и очень ощутимо сгустился, в нос тут же с размаху ударил едкий запах дешевого химического растворителя вперемешку с грязными тряпками. Поплывшие бетонные стены покрылись желтыми маслянистыми разводами отвратительной плесени. На полу под ногами блеснули разбросанные шприцы.

В голове моментально помутнело, а картинка перед глазами нервно дрогнула. Что, если всё это — бред? Монстры, система, время, начисленные очки характеристик. Просто один сплошной тяжелый наркотический трип?

От этих мыслей стало сильно не по себе. Разум бунтовал против памяти о том, как несколько минут назад я с группой таких же друзей-наркоманов употреблял какую-то дрянь, навеявшую мне всю эту чушь про конец света, призраков и замедление времени.

Разве такие чудеса могут существовать в реальности?

Вся компания валялась на холодном полу старого дома в неблагополучном районе, переживая приход, из которого я, видимо, вывалился первым, возвращаясь в действительность мрачной реальности человека без будущего.

— Поляр… — хрипло выдавил Вася, нервным жестом протирая лицо рукой. — Это наваждение? Или реальность? Мы что, под какой-то дурью?

Настя судорожно дернула плечом, но блокнот при этом только крепче прижала к груди.

— Я отказываюсь верить в реальность, где не существует настоящих чудес! — упрямо бросила она, словно бросая вызов.

У девушки были глубокие синяки под глазами и сильно затасканный вид, будто она отпахала трое суток без сна и пищи у станка на заводе.

— Вася, — я посмотрел на напряженного друга. — Какое оружие было у сервитора на четвертом этаже?

— Цепи, — даже не задумываясь ответил он.

— Настя. Какого цвета камень в моем кинжале?

— Лазурь Безмолвной владычицы смертной Тиши.

Наконец-то до меня дошло.

— У нас чисто физически не может быть одной коллективной галлюцинации с совершенно одинаковым сюжетом на всех, таких препаратов просто не существует. Это морок.

Лицо девушки просияло от счастья. Морщины на лице Васи разгладились. Рита посмотрела на меня с удивлением.

Наваждение с треском рассыпалось. Картины притона исчезли вместе с валяющимися шприцами и смрадом. Вот только реальность всё равно не вернулась. Представление продолжалось, лишь сменив декорации.

Желтые уютные обои в цветочек, идеально чистая плитка на полу и льющийся из плафонов тёплый мягкий свет. За непроницаемыми стенами приглушенно слышался искренний смех, топот бегающих детских ног и веселый звон посуды. Кто-то цокал ложкой по чашке, где-то тихо пело радио. Обычный уютный жилой дом, под завязку набитый признаками счастливой обыденности.

Я подошел к ближайшей квартире, толкнул дверь и почувствовал, как ладонь уперлась в настоящее плотное дерево. Сквозь неё рука больше не проходила, как если бы это была просто иллюзия.

— Получается, иллюзия прописывается в реальности, становясь материальной… так чтоль? — спросил я у товарищей.

— Главное, что та безысходная жуть в прошлом, брр, — поморщилась Настя.

Логичным было бы предположить, что, если дом вдруг стал жилым и благополучным, лестница тоже должна вернуться на своё законное место, и мы просто свалим отсюда. Однако… поперек зияющей дыры провала была заботливо натянута желтая заградительная лента, а на стене красовалась аккуратная картонка с вежливыми извинениями за временные неудобства из-за ремонтных работ.

Какой-то сюр…

Неожиданно за спиной раздался мелодичный звонок. Створки лифта плавно разъехались, открывая вид на ярко горящий внутри свет полностью рабочей кабины.

— Поедем? — с робкой надеждой спросила Настя.

— Рискнешь добровольно шагнуть в пустую шахту? — мрачно хмыкнул я. — Лифтов тут сроду не было, так каков шанс, что мы войдём и убьемся насмерть?

Настя поморщилась.

Ломиться в квартиры в поисках духов и убивать вот эти счастливые семьи за стенами? Я, конечно, понимаю, что это лишь духи, но как-то… а нужно ли нам это вообще? Падает с них немного, а это ведь наверняка тоже ловушка. Если бы призраки нас боялись, то могли бы просто уйти через шахту, как они уже много раз делали.

— Наверх? — предложила Рита.

Я кивнул. Она будто угадала, о чём я думаю.

— Скорее всего, нас туда спецом загоняют зачем-то, — сказал я. — Отрезали путь назад, закрылись дверьми, чтобы мы попусту не тратили время…

— Но мы же всё равно пойдём? — усмехнулся Вася.

— А у тебя есть в запасе верёвка, чтобы спуститься? — ответил я вопросом.

Пришлось подниматься по уцелевшим пролётам вверх. На площадке перед лифтами одиннадцатого этажа нам встретилась типичная старушка из местных. Бабушка в вязаной кофте с продуктовой сумкой в руках не бросилась в атаку и не зашипела, а просто вежливо поздоровалась, заставив меня рефлекторно опустить руку в карман.

— Добрый вечер, — я все же решил подыграть. — Мы тут квартиру присматриваем. Купить хотим. Вы давно здесь живете?

Старушка светло и приветливо улыбнулась.

— С самой постройки. С дочкой, зятем и двумя внучками. Место у нас замечательное. А соседи так и вовсе — на редкость хорошие люди. Заезжайте, точно не пожалеете.

Двери грузового лифта открылись с тихим гудением, старушка сделала короткий шаг внутрь.

— Вы спускаетесь? Заходите.

— Нет, спасибо, — сухо бросил я.

Створки закрылись, и кабина плавно уехала вниз, после чего тут же распахнулись двери соседнего, маленького лифта, приглашающего внутрь ярким теплым светом.

— Нафиг такие толстые намёки, — фыркнул я. — Туда мы точно ни ногой. Двигаем дальше.

Двенадцатый этаж встретил нас глухо закрытыми тамбурными дверями. Тринадцатый так же, из разнообразия только пристёгнутый цепью старый советский велосипед у батареи.

На четырнадцатом иллюзия начала явно сбоить. Из ниоткуда по лицу больно ударил ледяной порывистый ветер, а в чистом и прекрасно освещенном коридоре вдруг отчетливо разнеслось зловещее хриплое карканье ворона.

Мы перешагнули порог пятнадцатого этажа.

Свет резко выключился, погружая нас во мрак и холод, где вместо уютных квартир вновь торчали голые бетонные коробки без части стен, а гуляющий по заброшенному недострою ветер с завыванием свистел в ржавой арматуре.

Настя осторожно выглянула в пустой оконный проем. Небо над городом быстро и неумолимо темнело.

— Солнце почти село, — с облегчением сообщила она. — Может, поэтому аномалия теряет силу.

— А разве она не до полуночи? — спросил Макс.

Настя только пожала плечами, когда сгустившийся воздух неожиданно разрезал звук, в котором безошибочно угадывалось до боли знакомое шипение белого шума.

Фокусировка сработала мгновенно. Мир привычно увяз в густом замедляющем киселе, позволяя мне разглядеть выползающих из тёмных углов гуманоидов из белого шума еще до того, как они успели сформироваться окончательно.

— Враги! — крикнул я, резко вырывая команду из транса. — Сверху и снизу!

Мы ударили первыми, совершенно не давая им шанса запустить свои сбивающие с толку иллюзии в наши уставшие головы. Я привычно выцеплил взглядом ближайшего моба, быстро сконцентрировался на цели и воззвал к способности — представил тварь в нужном цвете. В растянутом фокусировкой времени это было не сложно даже с учётом того, что призраки остаются в такой форме только первые секунды две-три.

Густой васильковый спектр с силой ударил в гуманоида, принося с собой сковывающий мороз. Шум стал работать будто в замедлении. Странный навык замораживал похоже даже то, что по идее не должно бы бояться холода вовсе. Нужно запомнить…

Монстр застыл, а его искаженная пиксельная структура быстро покрылась толстой ледяной коркой.

Шаг. Мощный удар Геранием с замаха.

Замерзшая ледяная скульптура тут же с громким хрустом разлетелась снопом тусклых серых искр, но напирающие твари и не думали останавливаться, поскольку сверху уже неумолимо лезли новые.

С чего вдруг они решили устроить нам такой набег? Захватывая наше внимание поодиночке, они добивались большего.

Снизу вдруг послышался гулкий топот, и, бросив быстрый взгляд на лестничный пролёт, я увидел тяжело поднимающихся по ступеням людей. В них безошибочно узнавались жильцы из недавнего иллюзорного дома, вооруженные зажатыми в руках кухонными ножами, мясными тесаками и молотками, а впереди толпы шла та самая добрая старушка, чьи глаза теперь жутко зияли лиловыми красками, выдавая в ней очередную ожившую куклу этой спятившей аномалии.

— Вы же, гады, жизнь нашу разрушить хотите! — завизжала бабка с лязгающим металлом в искаженном голосе. — Убирайтесь прочь из нашего дома! И чтоб ноги вашей тут не было!

Да я бы и рад убраться, дык кто выпустит…

Два фронта мы сейчас никак не вытянем, так что я поспешно вытащил шокер.

— Ник! — крикнул я, и полупрозрачный старик мгновенно вынырнул из корпуса устройства. — Держи.

Я бросил прибор прямо ему в руки:

— Лестница твоя. Развлекайся.

Алчно оскалившийся полтергейст на лету поймал свой артефакт и с жутким утробным рёвом бросился вниз, сокрушительно обрушиваясь прямо на поднимающихся духов. Я же немедленно развернулся к верхней угрозе, где Вася уже глухо принимал тяжелые удары на свой выставленный щит. Пока Макс безостановочно стрелял из-за наших спин, мы плечом к плечу методично зачищали залитую иллюзорной кровью площадку, с трудом пробиваясь сквозь мельтешащий перед глазами серый шум.

За спиной тем временем творилась самая настоящая бойня. Вырвавшийся на свободу Ник дико бесновался в толпе жильцов, так что снизу непрерывно раздавался оглушительный треск электрических разрядов, ломающихся костей и мерзкое предсмертное шипение тающих фантомов.

Наконец всё закончилось. Едва последний изувеченный фантом беззвучно осыпался серым пеплом, я тяжело выдохнул и медленно обернулся к нижнему пролету.

Никифор неподвижно стоял на залитых кровью ступенях, и от одного его вида по моей спине тут же пробежал неприятный холодок. Старик пугающе изменился, его вечно полупрозрачная фигура стала удивительно плотной, грузно налитой чужой энергией. Красные глаза теперь полыхали густым агрессивным красным светом, растрёпанная борода была густо перепачкана липкой чёрной слизью из остатков духов аномалии, а искаженные пропорции некогда тощего деда демонстрировали уродливо раздувшийся от обжоёрства живот.

Как-то само собой вспомнилось, что этот дед вообще-то закоренелый людоед, и пусть сейчас он жрал лишь духов в человеческой личине, его суть всё равно осталась прежней, а значит, с этим безумным призраком нужно быть предельно осторожным.

Когда над заваленной трупами площадкой медленно зависли белёсые числа, мы быстро собрали вывалившийся лут, но в итоге каждому из группы досталось лишь чуть больше тысячи минут, что было жалкими крохами в сравнении, например, с зачисткой подвала.

Я внимательно посмотрел на нижний пролёт, не обнаружив там ни единого светящегося числа. Ненасытный дед подчистую сожрал всё выпавшее время, и, судя по устрашающим масштабам устроенной внизу резни, этот обезумевший старик только что играючи влил в себя несколько тысяч минут в одно лицо.

— Тихо, — Рита вдруг предостерегающе подняла руку. — Слышите?

Мы послушно замерли на месте, прислушиваясь к тому, как в наступившей плотной тишине откуда-то сверху вдруг донесся странный звук. Чёткий человеческий голос. Кто-то громко и слегка истерично выкрикивал что-то. Текст было не разобрать, но по тону и слегка музыкальным ноткам складывалось чувство, что кто-то читает некие заклинания.

На последнем, шестнадцатом этаже.

Никифор медленно поднялся на нашу лестничную площадку, и его перепачканная пятнами света, то есть кровью духов, пасть угрожающе расплылась в плотоядной улыбке.

— Колдун, — предвкушающе облизнулся полтергейст.

Я насторожился:

— То есть у этой аномалии есть хозяин?

— Или создатель, — равнодушно пожал ставшими слишком широкими плечами старик, отчего грубая ткань на его массивном теле опасно натянулась. — Ты отдашь этого колдуна мне, а я сожру его душу и получу новую форму!

Этот безапелляционный тон мне совершенно не понравился, поскольку раздавшийся в размерах призрак откровенно не просил разрешения, а грубо и властно требовал своё. От его плотной налитой фигуры пахло агрессией.

— Отдай шокер, — спокойно приказал я, протягивая к нему открытую руку.

Никифор даже не шелохнулся. Когтистые крючковатые пальцы обожравшегося духа лишь сильнее побелели, намертво вцепившись в чёрный корпус пластика.

— Я сильнее тебя, колдун, — грубо бросил старик, с нескрываемым превосходством глядя на меня сверху вниз своими полыхающими красными глазами. — Или хочешь проверить?

Он открыто и нагло меня провоцировал.

Наконец-то до меня окончательно дошла вся глубина моего просчета. Жадными глотками поглощая время из убитых тварей, этот хитрый гондон прокачивался, и теперь с ухмылкой проверял хозяйский поводок на прочность.

Стало не по себе. Меньше всего на свете я хотел сейчас устраивать бессмысленную междоусобную грызню посреди рейда, ведь впереди нас ждал нетронутый босс аномалии, а тратить ценные силы на укрощение внезапно взбунтовавшегося пета — только подставляться.

Вот только выбора у меня не оставалось, так как если безвольно спустить такое с рук хотя бы один раз, то эта кровожадная тварь немедленно сожрёт тебя самого.

Я медленно перехватил Гераний поудобнее.

— Ну давай, — холодно ответил я. — Проверим ещё раз, кто сильней, если хочешь…