Выходил из академии я в мрачном настроении.

Разум отказывался понимать, зачем вообще все эти игры, почему бы просто не работать сообща? Разве совместными усилиями остановить конец света не было бы разумней?

Интересно, я каждый раз начинал те двадцать две жизни в такой же растерянности?..

В любом случае, нужно время. Всё сводится к тому, что время — это всё. Личная сила. Лояльность окружающих. Информация. Всё требовало время. Я должен был начать промышленный фарм времени. Разумеется, не на людях. Но где брать нечисть в таких масштабах?

Дошёл пешком до любимой пиццерии, взял пиццу — себе, безликой и сварливому деду. Затем подумал и решил добавить что-то для остальных. Марта, вроде бы, любит морскую, Макс всегда берёт фирменную, Полоскун гавайскую с ананасами… Спасибо старухе за мои карманы. Но надо бы зайти как-то за остальным.

— Четыре сыра, сицилийскую… тебе какую, Ник?

Торговка странно на меня посмотрела и направила взгляд куда-то в сторону.

— Корж с сыром и всем подряд… дай подумать. А есть с тунцом и солёными огурцами?

Он ещё харчами перебирать будет.

— Тунец и огурцы есть?

— Тунец? — удивилась торговка ещё больше. Затем с не меньшим удивлением добавила. — Ну есть… Возьмите крестьянскую, она с салом, ветчиной, луком и огурцами. А тунец добавкой…

Переадресовал взгляд деду.

Тот кивнул.

— И чеснока, если есть. Люблю чеснок.

Ну, по крайней мере, он не вампир…

— И чеснока побольше.

Продавщица кивнула:

— Через пятнадцать минут подходите, — затем неплотно прикрыла окошко киоска и до меня донёсся обрывок фразы. — Люда! У нас что, тунец есть?

— Значит есть. Никогда не заказывают…

— Он хоть не тухлый?..

— Стало быть, они тебя не видят? — спросил я у деда.

Он проявился в тени козырька от остановки трамвая, на которой и находился киоск. Напротив находился второй киоск, клон пиццерии «на камнях», с вывеской «ритуальные услуги» и красочным зелёным венком у входа. А между ними был натянут металлический каркас и поставлены сидения для ожидающих транспорт. Впрочем, пользовались этой остановкой крайне редко, потому можно было считать это пространство целиком зоной пиццерии.

— Ну да, а ты как хотел?

— Я всё это время считал, что это Настя странная, а выходит, она просто единственная нормальная из нас всех. Но за всё время тебя видели только члены клуба сентября.

Старик пожал плечами.

— Слушай, а соку яблочного вдогонку можно?

Я вздохнул и покачал головой. Но эти маленькие проявления человеческих слабостей напоминали, что дед всё же когда-то был человеком.

За трамвайными путями находился рынок. На нём делили пространство стройматериалы, ряды секонда и хламовник, где стихийно стояли старьёвщики, продавая всякую мелочёвку. В таком месте можно было найти порой странные вещи.

Так что я не сильно удивился, когда из рынка в сторону киоска направилась невысокая девчонка с длинными волосами цвета пшеницы. А вот лицо рассмотреть я не смог из-за большой театральной маски мыши.

— Угощайся, — я поставил бутылку яблочного сока на лавочку рядом с дедом. — Где бы ты брал жизненную силу, если б тебе нужно было очень много?

С шумом снова закрылось окошко пиццерии на вынос.

— Сильные твари обитают в местах силы, если ты об этом, — сказал старик. — Но ты разделяй, где бы стал искать я, и где стоит тебе.

— А где стоит брать их мне, по-твоему?

— Я уже сказал. Колдуны их берут в местах силы. Ну а я бы не отказался перекусить стихийным духом. Молнии, например, раз уж я теперь её часть.

— Знаешь, где таких искать?

— Не-а.

— Вот с этого и нужно было начинать… — пожурил я деда. Хотя, стоит дать наводку Марте, пусть копает. Сама вызвалась.

Девчонка с маской мыши двумя прыжками пересекла трамвайные рельсы и направилась прямо к нам. Будет ждать тут трамвай? Как-то не очень разговаривать с самим собой при людях.

Бодрой походкой она подошла прямо к нам и вежливо поклонилась, сначала мне, потом Никифору.

— Полярис! Приветствую вас в вашей новой жизни! — произнесла она, затем сняла с плеча небольшую сумочку, достала оттуда свёрток и передала мне.

— Что это? — я не спешил брать.

— Мне сие неведомо, — покачала головой девушка в маске мыши. — Я лишь передаю слова и материю. Сегодня я пришла к тебе.

— От кого?

— Та, кого ты знал, забыл и познаешь вновь.

— Знаешь, так можно сказать почти о любой особи женского пола, — бросил я с лёгким раздражением. С учётом всех этих перерождений и стираний памяти.

— Ну, я передала. Ты взял. Или не взял. Если хочешь что-то ещё — говори.

— Да. Информацию. Ты видишь духов. Ты одна из пробуждённых.

— Или сама чуточку дух, кто знает? — ответила она вопросом, чем напомнила Аню.

— Не, брешет, — бросил Ник.

— Я просто Мышь. Та, кто может быть всюду, но кого увидят лишь те, кому должно. Ну, я пошла?

— Погоди! — остановил я её. — Ты можешь ответить на пару вопросов?

— Хм. Да, могу, почему нет?

Удивительное чудо.

— Мы уже встречались раньше?

— Разумеется.

— И… что мы делали?

— То же, что и всегда. Я приносила вещи. Ты забирал.

— Какие?

— Послания. Предметы. Бывало всякое.

— Кем я был? Чем занимался?

— Тем же, чем и сейчас.

Спасибо. Вот сейчас легче нисколько ни стало.

— Что случится пятого сентября две тысячи седьмого года?

— Ты нас спасёшь, — Мышь склонила голову влево.

— Что?..

Она пожала плечами.

— Нет, повтори. Откуда у тебя такие мысли?

— Не знаю, иногда они просто рождаются в голове, — произнесла она, а за тем, пользуясь моим замешательством, вложила свёрток мне в руки. — Ну вот, работа сделана. Я молодец.

В голове было столько вопросов, что я банально растерялся, какой из них мне задать первым.

— Всего хорошего, — Мышь снова поклонилась.

— Погоди, как мне с тобой связаться? Если я захочу воспользоваться твоими услугами?

— О, это очень просто, — она залезла в карман. Я думал, сейчас услышу какой-то сложный ритуал, но вместо этого мне протянули визитку. Простая картонка с маской мыши, номером телефона и контактами в аське.

— Ваша пицца! — послышалось из киоска.

Я обернулся к нему, а когда обернулся обратно — Мыши на месте уже не было.

— Угощайся, — положил я коробку перед Никифором.

Тот облизнулся и открыл пиццеобразное блюдо. Пахло это так, будто тунец уже пропал, и довольно давно. Выглядело это крайне не аппетитно.

Сел рядом со стариком и начал разворачивать свёрток прямо на месте.

Внутри оказался лист с пожелтевшей от времени бумагой и стопка фотографий. Сперва взглянул на фото и… по коже пробежал ледяной озноб, а волосы на затылке зашевелились.

Первое — люди в масках на фоне машин скорой. Второе — кадры из какой-то военной хроники. Третье — изображение незнакомых измождённых людей с нездоровой худобой. Все три кадра казались знакомыми. Первый — точно отражал один из моих кошмаров про эпидемию.

«Лучше умереть в 2007, чем жить так. Евгений Чудаков»

— Кто такой Чудаков? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Впервые слышу, — не глядя буркнул Ник, наслаждаясь пиццей.

Что это вообще может всё значить? Вот не было печали, так ещё какие-то новые вводные данные… Хотя, радоваться нужно, по идее. Новая информация, свалившаяся с неба. Но нужна ли она мне? Никогда не любил загадки.

— Кстати, эту отраву можешь вылить. Я бы такую мочу врагу бы не предложил, — заметил он с заметным отвращением. А затем к его обычной сварливости добавилось лёгкое удивление. — Там вообще нет яблок! Как так?

Пешком дошёл до своего нового дома. Сбросил наборы пиццы на ночные посиделки. Порадовал Ааэа, которая с большим удовольствием принялась уплетать угощение.

Отсюда на трамвае добрался домой.

Несмотря на то, что жить в аномалии было очень неуютно, этим днём я организовывал переезд. Он был не пыльным, я забрал только самое необходимое. Комп уже был у Ааэа. Спать в доме я уже не опасался, отсутствие удобств — вопрос решаемый. В конце концов, буду запасаться водой.

Зеркало я перевозить не стал. Не так уж и трудно в случае нужды заехать к родителям. Вот убеждать их не проверять место, где я буду снимать жильё — оказалось уже сложнее и вынудило потратить немало сил.

Но по итогу в семь часов я уже был в своём новом жилище с минимальным набором личных вещей, а в восемь встречал четвёрку боевых товарищей.

Марта выглядела решительной. Вася — непривычно отстранённым. Макс — сосредоточенным. Настя — ярким пятнышком света в мрачной компании.

— Рад всех видеть, — приветствовал я их, выходя из дома. — Заходите. Пиццу уже поставил.

— Пиццу? — заинтересовалась Настя.

— Угу. Обсудим наши общие дела, что ли.

Дом мы зачистили полностью… ну, почти. Оставались кикиморы на четвёртом и портал в астральные миры на втором. Но это уже детали.

— Как самочувствие после вчерашнего? — спросил я.

— Ты скажи, тебе больше всех досталось, — заметил Вася.

— Как твоя рука? — с сочувствием спросила Марта.

Скрыть свои раны от родителей было сложнее всего. А рука весь день ныла и реагировала на любое прикосновение. Да и выглядела так себе.

— Пройдёт, — отмахнулся я. — Но сегодня боец я никакой, это да. Так что сегодня у нас собрание будет коротким. Сейчас подумаем, что делать дальше, и идите себе спать по домам.

— Эм… — вмешалась Марта. — Я хотела узнать, не будет ли возможности переселиться в этот дом до конца седьмого года?

— Зачем?

— Мне порой кажется, что за мной следят. Я… если честно, я боюсь за своих близких, Андрей. Особенно, после того страшного нападения.

— Как скажешь. Нужно только подумать, где бы тебя поселить… На четвёртом одна квартира требует ремонта после боя, вторая с кикиморами. На втором напротив запертого ужаса, на первом… Кажется, вторая квартира пустовала.

— Тогда я её и займу, если ты не против. Кому вообще принадлежит этот дом?

— Одной доброй старушке, которая любезно предоставила нам его в полное пользование. Это её вклад в дело защиты мира от концов света.

— Значит, никаких проблем?

— Если тебя отсутствие воды и соседство с хтонью не смущает — пожалуйста.

— Со мной будет Подвальный Владыка.

— Ну раз тебе норм, то живи на здоровье. Попробуем на днях организовать настройку интернета. Теперь по существу. У кого есть идеи, где брать ещё время?

— Я уже подобрала ряд мест, которые могут быть нам интересны, — снова взяла слово Марта. — Но там, конечно, нужно побродить, чтобы понять, правда это или просто байка.

— Не передумала насчёт полевой работы?

— Нет. Подвальный Владыка не агрессивный бог и не требует крови. Но я надеюсь, что наш договор насчёт процента с работы в силе.

— Разумеется. Только нужно будет всё равно сходить, чтобы забрать свою долю.

— Нет необходимости. — покачала головой готесса. — Я уже связалась с Таней и получила подробное описание процесса.

— Да? — с навалившимися заботами с домом я уже двое суток как ни разу о ней не вспомнил. — Как она? Нашлась?

— Да. Говорит, была сильно занята, не до учёбы.

— Это чем же, интересно?

— Она не сообщала, — пожала плечами Марта. — Она вообще была не очень расположена к общению. Просто сказала, что у неё всё в порядке, и ответила на вопрос. Затем сослалась на срочные дела.

— Ясно… Тогда рассказывай, что там за идеи.

— Ну… Я пока только присматривалась. Есть несколько зданий с аномалией. Кое-какие аномальные зоны в городе… Один закрытый бассейн, одна церковь, ещё есть слух про тайное метро под городом. Дай мне день, я сделаю нормальный список и смогу тебе всё рассказать с подробностями. Извини, после тех… подвала и чердака я почти всё время спала. Даже на занятия не ходила.

Хах, она ещё об учёбе думает…

— Я тоже могу поузнавать по своим источникам, — предложила Настя, поправляя белоснежный зашитый шарф.

— Пошли к тёте, — напомнил о своём предложении Макс. — Она многое знает о тайнах нашего города и обо всякой мистике. И она «в теме».

— Хорошо, когда будет удобно?

— Давай в субботу, часа в два? — просиял он.

Я кивнул.

— Кстати, все, кто хочет, можете заходить. Покажу магазин и сад.

— Итак, что мы делаем дальше? — мягко улыбнулась Марта.

Я сделал долгую паузу, наливая воду из баклаги в чайник и открывая полку в поисках сушёной ромашки. Затем, приняв решение, произнёс:

— Такой вопрос… Кто-нибудь знает, кто такой Евгений Чудаков?

— Смотря что тебе нужно, — задумалась Марта.

— М-м-м, что-то знакомое… — потянула Настя.

— Раз уж у нас тут клуб любителей аномальщины, думаю, это может касаться нас всех, в каком-то смысле.

С этими словами я вытащил три снимка и свёрнутый коричневый лист.

Результат был странным.

Самая яркая реакция была у Марты — она перепуганно вскрикнула и дёрнулась так, что упала со стула. Вася поднял брови и взял один из снимков, скептически глядя на картинку. Макс тоже остался равнодушен. Настя же загорелась.

— Что это? — спросил Полоскун.

— Сегодня ко мне пришла странная девушка в маске мыши и отдала мне это. Три снимка и… видимо, цитата.

Настя вырвала снимок, где люди в военной форме направляли оружие на гражданских. Пристально посмотрела на все три.

— Что-то поняла? — спросил я.

— Да. Это головоломка. Я с одиннадцати лет привыкла их решать. Очень похоже на его стиль. Сейчас… погоди минутку.

Она достала телефон и принялась что-то на нём быстро набирать. Семья у неё была явно небедной, выглядела техника довольно солидно.

— Это, получается, фотографии концов света, или что?

— Скорее, всадники апокалипсиса, — заметила Марта, присаживаясь обратно на стул.

— Что тебя так испугало? — спросил я.

— Да… так… сны. Ты понимаешь, — она выразительно на меня посмотрела.

— Ты видела это, — произнёс я.

— Как и ты, — догадалась она.

— Мне это ни о чём не говорит, — пожал плечами Макс. — Мне вообще обычно всякий стимпанк снится. Ну, кроме известной даты. Но здесь какое-то будущее в антиутопии.

— Чума, война, голод и… смерть, — мрачно уронила Марта. — Мне… что-то не по себе…

Она встала из-за стола.

— Я пойду пройдусь. Скоро буду.

— Ты куда? Что случилось? — насторожился я.

— Да никуда. Просто… хочу умыться, подышать свежим воздухом. Не знаю, мне дурно как-то стало от этих фото.

— Это может быть фотошоп, — заметил Вася. — Есть умельцы, которые могут ещё и не такое. Могут, например, тебя раздеть в программе. Но это правдой не становится, верно?

Он посмотрел на меня, и я кивнул, подтверждая его слова.

— Ты знаешь, что это не так, — тихо сказала она мне.

— Я чувствую, но я ни в чём не уверен.

— Да ладно вам, сами подумайте, — покачал головой Вася. — Ты видела жуть и сразу кричать. Но посмотри, например, вот сюда, — он указал на фото с машинами скорой и людьми в халатах и ткнул пальцем в менее приметные машины на дальнем плане. — Таких марок не существует. И техника явно из фантастики. Да и какие могут быть войны и эпидемии в двадцать первом веке? Не говоря уж о голоде. Разве что где-то в дебрях африканских племён. А тут вроде белое население и дома не похожи на гетто. Кстати, архитектура местами тоже странноватая на дальнем плане.

— Это из прошлых жизней. Возможно, тогда так и было.

— Поляр, ты извини, я в том, что у нас были другие воплощения, не сомневаюсь, и то, как ты, вроде как, себе завещал меч и плащ с зонтом, ещё могу понять. Но нельзя сделать фото в другой жизни, а потом проявить плёнку в новой. Эти фотографии физически невозможны…

— Я была права, Поляр, — перебила его Настя и с горящими глазами посмотрела на меня. — На фото указано время. Все три фотографии сделаны ночью в ноль-ноль. А в послании не цитата. Академик Евгений Алексеевич Чудаков едва ли мог это написать, так как умер в пятьдесят третьем году. Но у нас в городе есть улица, которая так называется.

— «Лучше умереть в две тысячи седьмом, чем жить так…», — повторила Марта.

— Это небольшая улица. Там всего шесть домов, — сообщила Настя. — Ты обязан взять меня с собой!

— Я ещё даже не решил, пойду ли сам… Это может быть ловушкой.

— Но… любопытно же! — девушка подалась ко мне всем телом, а в её глазах засияли искры азарта.

— Тебя могут убить. Котов было мало?

— Там может быть информация о моём брате! Да и потом, что ты будешь делать, если там снова будут загадки?

— Ну… ещё желающие будут составить компанию? — спросил я.

Марта промолчала.

— Я-то пойду, но, честно говоря, в бою от меня не будет никакого толку. Я едва хожу сейчас. Кстати, ты уже знаешь, что у акцессии есть откат?

— Нет, какой?

— Мышцы болят после щита так, что я едва хожу. Короче, усиление было не просто так. Я-то пойду с тобой, конечно, но лучше бы с приключениями повременить.

— Не нужно. Если ты не можешь сражаться, то лучше и не пытаться. С фокусировкой я могу попытаться уйти без боя. А вытащить тебя — не факт, что смогу. Тогда точно придётся драться.

— Тогда я, наверное, тоже пасс, если это добровольно, — сказал Макс. — То есть, если скажешь, я пойду, не подумай, что я струсил. Просто логично предполагаю, что бегаю я тоже не очень. Могу стрелять. Вроде бы, даже неплохо получается, пробовал в тире.

Я снова вернулся к смотрящей на меня горящими глазами Насте.

— Я не подведу! Я умею быстро бегать и не буду обузой! Зато у тебя под рукой будут знания моего брата.

— Мда… кажется, выбора у меня нет.