Мелькнула мысль, что где-то я сильно просчитался. Если он так мог с самого начала, чего комедию ломал? В полной темноте замедление мне бы не помогло никак.

Однако… темноты не было. Холодный палец уткнулся мне в середину лба. Меня обдало несвежим дыханием, а затем я увидел очертания комнаты. Стены будто слегка подсвечивались, так что можно было различить каждую мелочь. Я видел всё вокруг лучше, чем днём. Даже будто зрение стало острее.

А передо мной стоял всё тот же старик, только теперь его седые волосы подсвечивались, да и весь силуэт смазывался, будто я пытался через линзу смотреть на солнце.

— Ну вот видишь? Зачем здесь свет? Свет всё только портит. Тьма — она честнее. Она не обманывает, как мираж в пустыне. Прими тьму, подружись с ней. А я тебе помогу в этом. Сила, которая есть в тебе, не враждебна ей. Ну, что скажешь?

— Как-то это всё звучит подозрительно. И видение в темноте не такой уж крутой навык.

— Зрение — только начало. Сожги дом. Выпусти меня. А я в долгу не оста-анусь!

— Поляр, это на административку тянет. И тип он сомнительный, — высказался Полоскун. — Может нам какое-то доброе существо поискать?

— Моя тётя знает пару городских легенд про фей… — Макс, похоже, тоже опасался моего решения.

— Феи? Ишь чего захотели! Феи дуры и истерички! Потом мелкого чуда и то не допросишься. А я буду работать по честному. Только освободи, а?

Я сомневался. Логика и здравый смысл сошлись в битве на смерть. С одной стороны, всё это выглядело подозрительно, и даже абсурдно, заключать контракты с какой-то нечистью. Будь у меня впереди долгая жизнь, я бы точно не стал лезть в такое.

Но с другой стороны… Я уже решил, что должен рисковать и поступать так, как обычно не поступил бы. Если через год будет конец света, разве имею я право отказываться от пути к силе?

Хотя, конечно, это тоже не повод лезть в петлю. Как бы не вышло, что с таким подходом вообще до конца света не доживу…

— Так. Если я захочу расторгнуть договор? — спросил я.

— А зачем тебе его расторгать? Я же помогать тебе буду. Слушать во всём. Хорошо же?

— И всё же?

— Ну… воля твоя. Пожелай расторгнуть контракт и расторгнешь.

— В чём подводные камни? Что тогда будет с тобой и со мной?

— Ничего не будет… С чем были на момент разрыва, с тем и останемся.

— То есть твой новый дом будет за тобой, — уловил я главное.

— Дом, да всё заработанное честным трудом. Всё по справедливости. Но тебе оно незачем будет. Видеть мрак — это только малая часть того, что ты получишь. Это первый шаг. Это поможет тебе раскрыть свою силу. И тьма покажет тебе больше. Будешь ходить через тени и звать тень себе в помощь. Когда подрастёшь как колдун.

— Поляр, он же тебе зубы заговаривает, как типичный злодей из книги, — заметил Полоскун. — И вообще, он даже не босс локации, а мелкий злой дух.

— Это я-то мелкий?

— Вообще, ты только что в злых духов не верил, — сказал я Васе.

— Как и ты, — вернул фразу друг.

— Эх, Василий… — с тоской проскрипел дед. — Будь ты склонен к моей науке, я бы и тебе предложил.

— Больно надо! — поморщился он.

— Да только знаю я, к чему у тебя есть склонность, и кто бы пошёл к тебе в услуженьице, — хитро оскалился старик, обнажив кривые жёлтые зубы.

— И к чему же? — с деланным равнодушием спросил Василий.

— Может, и сказал бы, да только ты стариков не уважаешь. В лицо мне светил. Сейчас поговорить с умным человеком не даёшь. Молчал бы лучше, как тот в очках.

— Поляр, а ведь с него сто пудов тоже падает время, — обернулся Полоскун ко мне.

— Ты же хочешь силы, Василий. У твоего друга большой талант. А у второго — особая сила. Он тоже далеко пойдёт. Не боишься отстать от них?

— Ой, заткнись уже, ничего я не боюсь. Сейчас фонарик опять включу, сам будешь бояться.

— Я скажу тебе, чего ты боишься, — улыбнулся старик ещё шире. — Что ты здесь лишний и просто притесался. Так почему бы не начать расти?..

— Да чёрт с вами, делайте что хотите… — он обиженно стукнул фонарём по ладони, и тот вдруг вновь вспыхнул.

В ином зрении я увидел непроницаемую белую пелену, на которую было неприятно смотреть, словно на жаркое летнее солнце.

— Выключи!! — заорал старик, и свет снова погас. Фонарь вспыхнул и померк.

Похоже, способности старика гасить электрику носит временный характер.

— Хорошо, старик. Как выглядит твой контракт?

— Всё просто, добрый молодец. Мы произносим слова клятвы, режем ладонь и скрепляем…

— Отказываюсь, — перебил я его.

— Ну… можно и без крови, — он чуть расстроился, но настаивать не стал. — Перед зеркалом. Я, Никифор, обещаю служить тебе, покуда сам не прогонишь, и всё, что нажито было, и новый дом со мной и останется. Ты же обязуешься меня кормить и дать мне крышу над головой. Договор приобретает силу с сожжением этого дома…

* * *

Мы втроём стояли перед старинным деревянным домом посреди заросшего и забытого всеми парка. Людей вокруг не было ни одного. Дождь тоже окончился, но вокруг всё ещё была приятна свежесть.

Честно говоря, делать мне этого совсем не хотелось. Постройка хоть и зловещая, но по-своему вносила разнообразие в местный пейзаж. Древнее здание. Ещё до октябрьской революции стояло. И ещё бы простояло… впрочем, недолго, наверное. Да и потом, у нас же вроде конец света на носу и всё такое. Всё равно хуже точно не будет.

— Ты правда будешь это делать? — с сомнением спросил Полоскун.

— Только представь, что было бы, если б в том коридоре у меня был такой помощник. Мы бы со всех пятерых взяли время.

— Ничего бы не было. Он бы ныл, что ему слишком светло. Но я не отговариваю, делай как знаешь. Когда он сказал, что мне тоже можно подобрать силу, у меня и правда что-то ёкнуло в сердце. Он прав, сейчас только ты у нас с боевой способностью. Если в следующий раз придёт не гопота, а реальные профи, тебя может не хватить.

— Вот и я о том же, — сказал я и склонился над заготовленным для растопки, в центре зала на первом этаже.

Мы снесли в кучу дряхлую мебель. Старик сам это предложил — внутри было полно старого трухлявого дерева, которое легко вспыхивало и разгоралось. Снаружи дом был ещё мокрым от ливня, но внутри него сырости было намного меньше.

Пришлось немного повозиться, и наконец, пламя вспыхнуло. Янтарно-рыжие языки принялись охватывать свалку трухлявых стульев и останков мебели.

Затем поспешно покинули загоревшийся дом через заранее открытую настежь входную дверь. Огонь распространялся внутри с большой скоростью. На этом этапе сырость досок со внешней стороны больше не была помехой для огня, и остановить начинающийся пожар было бы сложно даже пожарной бригаде.

— Кстати, Макс, что ты-то думаешь? — спросил Полоскун уже снаружи. — А то только молчал всю дорогу.

В ответ он пожал плечами.

— Да так… думаю, как бы я поступил на твоём месте, — ответил он.

— И как?

— Тётя бы точно согласилась. Она за любое волшебное свойство на что угодно пойдёт, мне так кажется.

— Интересная у тебя тётушка, — хмыкнул Полоскун.

— А я… наверное, тоже, — продолжил Макс. — Оживление картинок мне никак не поможет выжить. Я даже Косте дать отпор не могу… А так нужно будет просто заманить своих врагов в тёмное место. Или в место, которое может внезапно стать тёмным.

— Господи, связался с маньяками, — покачал головой друг.

Немного постояв так перед домом, мы развернулись, чтобы уходить. Не хотелось, бы чтоб нас поймали, как поджигателей старинных экспонатов. Где-то внутри послышался безудержный вой, в котором чувствовалась радость долго находившегося в заточении существа, наконец обретшего свободу.

Дом неожиданно быстро покосился, и прогоревшая несущая стена рассыпалась, не выдержав вес второго этажа постройки.

Я обернулся на шум и увидел, как нечто чёрное, будто вихрь из углей и пепла, несётся ко мне. А если точнее — куда-то на уровень пояса. Дымка рассеялась в районе кармана. Я вытащил из него шокер, с удивлением глядя на средство самозащиты.

Предмет изменился. Будто пожелтел от времени, а местами даже покрылся ржавчиной. Там, где это не мешало работе. Я проверил — главное не изменилось, шокер был в рабочем состоянии.

— Поляр? — окликнул меня Вася. И я понял, что они с Максом этого не видели.

— Да, иду, — кивнул я.

От горящего дома мы свернули в заросший парк и прошли его насквозь, надеясь, что после ливня никому в голову не придёт тут бродить. Да и нам не стоило — вся одежда по пояс была в воде, хоть выжимать можно. Но лучше уж так, чем попасться кому-нибудь на глаза под подозрение в поджоге.

А так, может, с учётом разгулявшейся стихии, спишется всё на молнию. Место и без того достаточно пожароопасное.

— Ну что, похоже, твой план работает, — сказал я, когда мы вышли из одичавшего парка куда-то на окраину спального района.

Вечерело. Место было более обитаемым — по улице ходили люди, пусть и редко. Под домом стоял одинокий киоск с мелочёвкой. Чуть дальше — аптека. Здесь располагались ряды хрущёвок, бока которых украшала красивая мозаика на советскую тематику. Парень и девушка сжимали в руках серп и молот на фоне пшеничного поля. На следующем радовал глаз Гагарин.

— Так, здесь дальше по улице должен быть троллейбус. Он ездит как раз мимо меня, и конечная у него где-то недалеко от тебя вроде. — сказал Полоскун. — Макс, ты где обитаешь?

— На Григорьева…

— Это где центральная библиотека? — уточнил Вася. И, увидев кивок, добавил. — это пешком минут десять от поворота. Я скажу, когда.

* * *

Домой я добрался к вечеру. На улице уже стемнело, когда я вошёл в подъезд своего дома. Нашему взору предстал относительно опрятный подъезд с цветами на подоконнике. Пусть это и был старый дом на окраине, и далеко не все мои соседи были образцовыми, здесь регулярно убирали, да и любители настенной живописи редко сюда заходили, так что надписей было совсем немного.

— Хорош дом, да скуден больно, — послышался голос старика, едва мы вошли внутрь. — Будто конура. Потолки бы повыше… у меня были вон какие, четыре метра!

— Это не твой дом. Да и не мой тоже… так, в квартиру я тебя нести точно не хочу. Где бы тебя тут оставить?

— Я тебе оставлю! — возмутился старик. — В нормальный дом неси! Как-то здесь тесно.

— Нечего было гнать на свои хоромы, теперь уже поздно. Не волнуйся, завтра я тебе найду новый дом, — пообещал я, хотя пока что у меня не было идей, где можно было бы его поселить. Самому бы себе место найти, где я никого не подставлю. А тут ещё такого соседа с собой брать…

— Три дня тебе даю, колдун. Потом я заберу себе тот дом, что выберу.

— Пять.

— Не торгуйся, колдун, — скрипящим голосом отрезал жуткий старик. — Бог любит троицу.

— Вот кто бы про религию говорил… и не зови меня колдуном. Вся моя магия — это то, что я связался с тобой. Сам не понимаю, зачем.

— Чтобы обрести силу, дурень! Зачем же ещё? Мы теперича с тобой боевая команда, — усмехнулся довольно он. — Ну, чего застрял, иди уже в своё жилище!

— Не, тебя я в свой дом не буду нести, говорю же. Побудешь немного в подъезде, ничего с тобой не случится.

— Уверен? — что-то мне в его улыбке не понравилось.

— Я тебе поесть вынесу.

— Свежие харчи это славно… да только не дело это, на проходной потчивать.

— Не волнуйся, завтра найдём тебе новое логово. Сейчас ночь на дворе. Где я тебе жильё найду? Разве что какие-нибудь руины типа тех, в которых ты жил.

— Ну смотри…

— Будешь что-то вытворять не то — разорву контракт.

— Разрывай, — неожиданно легко согласился старик.

Я насторожился.

— Что-то ты сильно этим доволен.

— Место конечно паршивое, но по контракту оно моё, коли разорвёшь. Мне оно не улыбается, да только куда мне противиться воле колдуна?

— Я не колдун. Давай, тут чердак открыт, и там никто не живёт. Иди туда. А я к тебе загляну с едой.

— Ну, как знаешь… только зайти тебе всёж придётся. Оставить своё молневодное оружие.

— Молневодное?.. А, шокер. Значит, ты привязан к предмету?

Старик кивнул. Пришлось заглянуть наверх, поднявшись на пятый этаж. Место не использовалось и больше походило на склад, куда жильцы дома сваливали всё, что не помещалось в доме и что не сильно жалко, если кто-то попытается украсть. Причём делали они это поколениями, так что вещей здесь было довольно много. Но при большом желании жить можно. Да и тепло.

Распрощавшись со стариком, я направился обратно вниз и позвонил в дверь. Наконец-то, дома…

— Ну, как первый рабочий день? — спросил отец за семейным ужином.

— Пыльная, конечно, но ничего, с моим энтузиазмом прямо в руках горит, — улыбнулся я.

— Я в твои годы тоже подрабатывать как раз начал… на стройке рабочим. Те ещё времена были. Зато потом ходили в кино с твоей мамой. Кстати, как там твоя… как там её, забыл, прости…

— Я не называл имён, — ответил я.

Отец хмыкнул. Уловка не сработала.

— Когда-нибудь я обязательно вас познакомлю. Мы пока знакомы-то совсем немного. Рано ещё загадывать.

— Отстань от него, пусть ест! — вмешалась бабушка, за что я был очень ей благодарен. Не люблю врать, обычно до последнего стараюсь обходиться без этого. Но если иного пути нет — значит придётся.

Покончив с тарелкой гречки и солёными огурцами, запил это чашкой компота и ещё одну взял с собой в комнату. На всякий случай закрыл дверь и открыл шкаф. С зеркала на меня смотрел усталый парень в джинсовом плаще.

Что-то в образе показалось мне слегка непривычным, но я никак не мог понять, что. Начал придирчиво себя оглядывать и вскоре нашёл странность. Она была на самом видном месте, но до последнего ускользала от моего внимания.

Глаза. Зрачки стали чёрными, так что сливались в большой чёрный шар. Последствия договора со стариком? Что же я творю? Может, я был не прав? Да, я стараюсь рисковать и действовать по максимуму, если это не первая моя попытка. Но это ведь не повод совсем игнорировать здравый смысл?

Думая об этом, коснулся поверхности зеркала. Ничего нового там появиться не могло — я просто хотел зачем-то убедиться ещё раз, что всё это правда. Никак не привыкну к этому.

Однако кое-что новое там появилось, вызвав у меня внутреннее ликование.

Похоже, решение связаться со стариком было тактически верным. Ибо предпоследняя строка изменилась.

Дополнительные характеристики (3/9): уровень акцессии, уровень фокусировки, уровень могущества, неактивно (7/9)

Разблокирована новая характеристика: уровень могущества. Текущее значение: 1.

Офигеть!

Так. А новая способность работает?

Я выключил свет и закрыл шторы, чтобы ни единого луча с улицы не попадало в комнату. В щель под дверью всё равно лился свет, так что я бросил лежавший на кровати свитер под неё. Наступила кромешная темень.

Так, а дальше что…?

— Хочу видеть в темноте, — прошептал я.

Нифига.

Попробовал сосредоточиться на этом желании, прищуривался — ничего не срабатывало.

Выйдя на кухню и не обнаружив там никого, собрал припасов — сверстал пару крупных бутербродов с колбасой и сыром, вытащил остаток молока в бутылке из под колы и тихонько прокрался к двери.

Стараясь никого лишний раз не побеспокоить дома, открыл дверь, проскользнул в подъезд и под светом уютной сорока ваттной лампочки ильича пробежался до чердака кормить своего гостя.

Я встретил его на кровати. Да, тут была одна, я и забыл. Старый матрас с подозрительными пятнами на ржавых пружинах.

Старик забрался на неё с ногами. Обувь снял, но это сильно дело не меняло. Грязные волосатые ноги с длинными жёлтыми ногтями казались ещё хуже. Но пах мой гость, к счастью, всё же, не как бомж, а скорее сыростью, плесенью и запустением. Будто запахи его горевшего дома намертво впитались в саму его кожу.

— А-а, колдун. Садись, чегой принёс?

— Держи, — протянул я ему бутерброды. Были они немаленького размера, как раз под аппетиты человека, который, по его словам, мечтал о пище на протяжении многих лет.

Старик сожрал их ровно в четыре укуса. По два на один из них. И пока его рот был занят, говорить о чём-то было бессмысленно.

— Наелся? — спросил я, когда он покончил с последним.

— Нет, но и так сойдёт, — непритязательно сказал он и облизал пальцы. — Я знал, что ты попытаешься меня убить, так что не удивлён. Да только ты от меня так легко теперь не избавишься, колдун.

— Это когда я тебя убить пытался?

— Ладно что хлеб твой на дрожжах, но разве ж это мясо? Таким только злейших врагов кормить. Почти что падаль! Оно уже тлеть начало, яды вырабатывать, а его…

— Так, хватит. Не хочешь — не ешь. Что-то тебе это не помешало схомячить всё, что я принёс.

— Меня таким не убьёшь, — осклабился старик. — Но посыл твой я уловил, колдун.

— Да не было никакого посыла, гурман ты хренов! Сдаётся мне, ты просто компостируешь мне мозги.

— Чего делаю? — заинтересовался он.

Я вздохнул.

— Как пользоваться твоим ночным зрением?

— А? Сквозь мрак хочешь видеть? Пожалуйста, — он махнул рукой, и тёмный чердак вдруг стал ярким и отчётливо различимым, а старик стал походить на волшебное существо с сияющей шевелюрой.

— Так, а сам я могу так делать?

— Ну, можешь.

— И как?

— Да просто, хочешь и видишь. Ещё спросил бы меня, как дышать…

— Я пробовал уже, — сказал я. — Желания недостаточно.

— Ну, ещё я должен рядом быть. Верней, молниемёт твой.

— Это шокер, — поправил я. — Понял принцип. Кстати, а ты не мог бы переселиться в другой предмет?

— Чем ты меня коснулся, в том и отпечатан мой дух. Пока так, а там посмотрим.

— Ясно, спасибо… — задумался я. — Тогда второй вопрос. Ты говорил, что моя сила другая. Какая?

— Близкая мне, но чужая.

— Понятней не стало.

— Ну… принесёшь мне нормальной пищи, проявишь уважение к почтенному возрасту, может, и подумаю, как это тебе разъяснить. А пока сам думай…

Поняв, что ничего больше от него пока не добиться, я отправился домой. Голова уже не соображала, и я валился с ног от усталости. Ещё и голод почему-то снова проснулся, хоть я и достаточно плотно поужинал. Соберу-ка я, наверное, и себе такой бутер…

Засыпал я в тот день, слушая из соседних комнат смех матери, что-то обсуждающей с отцом, и голос кого-то из «кармелиты» с другой стороны. За окном проезжала машина, и какая-то пьяная компания распевала «сектор газа».

— Через год этого мира не станет, — тихо сказал я себе и не поверил ни единому слову.

Сегодня я спал без сновидений и крепко, будто дохлый сурок. Хоть и лёг относительно рано. Проспал десять часов, и всё ещё чувствовал, что не прочь поваляться ещё пару часиков.

Но дела не ждали.

Зазвенел будильник. Буквально через минуту после того, как я открыл глаза.

Пожелал доброго утра собирающимся на работу близким. Перекусил сырниками. Запил большой чашкой сладкого чая, собрал в сумку весь свой скарб — с сомнением положил учебники, которыми едва ли буду активно пользоваться, и бережно уложил белую палку с приваренной рукоятью на манер тонфу. На всякий случай уложил фонарик — вчера мне его не хватало. Отправил туда же наполовину израсходованный баллончик, накинул сумку на плечо и вышел в подъезд…

Какого… мать его… хрена⁈

Такими были мои первые слова, когда я за дверью оказалась непроглядная темень.

— Что, лампочка перегорела? — спросила бабушка. — Надо Михайловне сказать… У нас где-то были…

Я включил фонарик и осмотрел этаж. Нет, дело было совсем не в свете. Вернее, не только в нём.

Облупившаяся старая краска, осыпавшаяся штукатурка и жестоко разбитая лампочка. Стены были исписаны очень паршивым граффити с оскорблениями и проклятиями.

Невесть откуда взялся аромат гари — кто-то просто решил здесь поджечь что-то. На полу валялся мелкий мусор — в основном бычки и битые стёкла.

Вот теперь верю, что это дом на окраине не самого благополучного спального района. Но едва ли за одну ночь подъезд мог так сильно измениться.

Попрощавшись с закрывшей за мной двери бабушкой, всё ещё сетовавшей на темноту, я сразу же отправился наверх. К самому очевидному виновнику.

— Никифор! — громко сказал я, входя на чердак… — Боже, ну и вонь. Что здесь произошло?

Пахло чем-то органическим, будто на помойке.

— Никифор, какого хрена⁈

— Не ори, колдун, — недовольно пробурчал старик. — Чегой тебе поутру неймётся?

— Что с моим домом⁈

— Ты же говорил, что не твой это дом?

— Не цепляйся к словам! Я здесь живу!

— Ну так и живи себе на здоровье, я-то тут причём?

— Никифор… Ты что сделал с подъездом?

— А что с ним? — спросил он с искренним участием и любопытством.

А меня наконец догнала логика. Откуда у старика маркеры, зажигалка и весь этот мусор? Чтобы оставить такую разруху, он должен был пару наборов исписать и провозиться всю ночь. Хотя даже так пять этажей изрисовать проклятиями — это уметь надо.

— Почему повсюду грязь, Никифор?

— Да, видел. И правда, жуткое зрелище. Интересно, а кто это сделал? — И с осуждением покачал головой.

— Ты должен был видеть, кто, если это конечно не ты.

Старик хотел было сказать что-то ещё, но снаружи послышались сирены. Они были совсем близко, прямо под моим подъездом.

Я решительно развернулся и направился в другой конец чердака, где было махонькое окошко как раз на ту сторону. Подошёл, открыл, взглянул вниз.

— Скорая и менты? Что здесь случилось?..

— А, жильцы на втором немного повздорили. Кажется, у главы семейства зелёные черти над душой пляшут. Ох, не стоило ему так напиваться, ох и не стоило… Хорошо, что никто хоть не пострадал и все живы. Ай-ай-ай…

— Твоих рук дело?

— Ась? Я-то тут причём? Я всё время тут был… кстати, насчёт дома. Всё-таки я его не приму, наверное. Больно грязно тут у тебя, и жильцы малость буйные.

— Так. Приказываю тебе честно рассказать мне, что здесь произошло.

— Ничего, колдун, ничего. А ты на что рассчитывал, заключая контракт с проклятым тёмным духом?..