1

Это было как вчерашнее дежавю, но это была явно не та же самая сцена.

Когда мы ворвались в комнату, которую вновь выделили Ханаби, на третьем этаже Seven Seas House, она встретила нас в странной позе.

У окна в комнате.

Ханаби определенно была там.

Словно парила в воздухе.

Совершенно новая веревка была обмотана вокруг ее шеи. Другой конец веревки натянут вертикально над головой и привязан к оконному карнизу для штор. Ее руки и ноги были расслаблены и свисали, но шея была напряжена, будто сопротивлялась гравитации. Ханаби висела в воздухе в ужасном состоянии.

Сквозь влажные черные волосы виднелись румяные щеки и полуоткрытые губы, готовые заговорить в любой момент. Однако в запавших глазах уже нет жизненной энергии. Ее милая пижама сейчас была совсем неуместной.

– Не может быть, – прошептал Кацура.

Я услышал, как съемочная группа тоже ахнула, и убедился в том, что дело серьезное.

Актриса Ханаби Мацуура повесилась.

Критическая ситуация.

Но, несмотря на это, мои ноги не двигаются, как будто приросли к порогу.

Все, кто находится на острове, сейчас в этой комнате. Но все были в одном состоянии. Все стояли рядом с входом, как будто нам преграждает путь невидимая стена.

…Вот дерьмо.

Я понимал, почему я нахожусь в замешательстве и не могу пошевелиться. Это все из-за той странной детективной драмы. На реальность, представшую перед глазами, наложилось вымышленное убийство. Флуоресцентная розовая бутафорская кровь, запечатленная в моей памяти, искажает мою способность нормально оценивать ситуацию.

– …Это не шутка, – пробормотал я себе под нос, чтобы придать себе сил.

Сейчас не время просто стоять. Ведь то, что сейчас с Ханаби, – это не актерская игра и не специальный макияж. Тут как ни посмотри…

И в этот момент краем глаза я увидел, как мимо меня прошла бледно-розовая тень.

Это была Уруру.

Она очнулась раньше всех, подошла к окну, взяла Ханаби за запястье и произнесла голосом, в котором совсем не было игры и эмоций.

– Она мертва. На этот раз правда мертва.

– …что это значит? Почему… почему она покончила с собой?.. – Салли задрожала и чуть не упала на колени, но Агацума, стоявший рядом, поддержал ее.

Самоубийство через повешение.

Действительно. То, что перед нашими глазами, обычно так и интерпретируется.

Однако… что это за странное ощущение?

– Кино! – внезапно донесся яростный крик.

Когда я посмотрел в ту сторону, я увидел, что Кацура приближается к Кино.

– Объясните! Вы же здесь ответственный! Почему такое происходит во время съемок? Разве это не было контролируемой детективной драмой?! Разве смерть Ханаби не была вымышленной?! Почему с Ханаби это произошло…

Кино не пугал Кацура, который подошел на такое расстояние, что на него могли брызнуть слюни. Продолжая смотреть на повешенную Ханаби, он просто безэмоционально дал указания:

– Тэкагами, свяжись с материком. Съемки приостановлены. Группе Б больше нет необходимости приезжать на остров. Сейчас же позвони в 110[21] и попроси как можно скорее прислать полицейских.

– Х-хорошо! – Нагисако отреагировала с запозданием на быстрое решение продюсера. Она моментально достала смартфон, но тут же нахмурила брови. – А?.. Сети нет…

Некоторое время она вертела телефон в руке, после чего задала вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь:

– У меня что-то со смартфоном?

Я тоже достал свой смартфон. На экране написано «нет сети». Я посмотрел на выражения лиц остальных, они с недоумением держат смартфоны в руках, и я понял, что у всех без исключения то же самое. Распространился другой вид замешательства, отличный от шока.

– Может, проблема с роутером? Я схожу проверю, – Нагисако, извинившись, прошла мимо меня и вышла из комнаты.

Когда я немного наклонился, чтобы ей было легче пройти, я вдруг увидел на двери отверстие неправильной формы. Кроме этого, я заметил щепки, разбросанные по полу, и брошенный неподалеку топор. Картины на двух местах преступления – вчерашнем и сегодняшнем, – казалось, пересекаются, но это не так. Но можно сказать, что они похожи.

Всего пять минут назад дверь в эту комнату взломали так же, как вчера.

Первым, кто обнаружил труп Ханаби, был, строго говоря, я.

Утром во время прогулки я как ни в чем не бывало посмотрел на Seven Seas House, сфокусировал взгляд на окне третьего этажа и увидел.

Увидел плотно прижатую к окну спину и висящую нитевидную тень.

В моей голове зазвонил сигнал тревоги, оповещая меня о том, что что-то не так. Спотыкаясь, я вернулся в коттедж и подошел к комнате, но она была заперта. Я постучался во все личные комнаты и объяснил сонным лицам, которые оттуда вышли, что произошло.

У большинства участников была реакция «опять?». Неудивительно. У меня самого было чувство, что это «второй акт детективной драмы». Однако я не мог поверить в то, что фигура Ханаби, которую я видел через окно, была хорошо сделанной подделкой.

Все собрались на третьем этаже и по очереди пытались открыть дверь, но она не поддавалась. Топор в этот раз тоже взял Кацура. Он поработал слегка запачканным топором и в этот раз сам просунул руку в проделанное им же отверстие.

В тишине раздался звук, словно повтор вчерашнего дня.

Щелк.

– Это из-за меня, – донесся до моих ушей рычащий шепот.

Я не смог точно определить источник голоса, но мой взгляд упал на Хаимуру, и я предположил, что голос принадлежит именно ему.

Наверное, это впервые с тех пор, как мы приехали на остров Урусидзима, что я вижу его без камеры в руках. Однако еще более странное ощущение у меня вызвало его выражение лица. О Хаимуре у меня сложилось впечатление, что он не показывает своих эмоций и молча выполняет свою работу. Но сейчас он широко открыл глаза, прикусил губу, а на его лице страдания. К тому же что он сказал прямо перед этим? «Это из-за меня»?..

Видимо, заметив мой пытливый взгляд, он резко опустил глаза и сбивчиво сказал:

– …Можете ее снять? Слишком больно на это смотреть. Она и сама точно не захотела бы выставлять себя в таком виде на всеобщее обозрение. Не должны ли мы позволить ей иметь достойный конец как актрисе?

Эти слова меня поразили.

Было бы грубо сказать, что это неожиданно, но он предложил защитить достоинство умершего человека. В этом голосе даже была нотка милосердия.

– …Верно, Хаимура прав, – продолжил Агацума.

Остальные, похоже, в целом тоже согласились.

…По правде говоря…

В моей бесчувственной голове, одержимой детективами, была фраза «сохранить место преступления».

Ситуация, определенно, говорит о том, что это самоубийство. Но что-то тут не так.

Что, если.

Что, если Ханаби не желала этой смерти?

Не станет ли раскрытие правды лучшим способом отомстить за ее потерю?

Я решился и сделал шаг вперед.

– Эм-м…

– Можно мне сказать? – мой слабый голос заглушил другой, более ясный голос. Это была Уруру. – Извините, что прерываю такую сентиментальную сцену, но этот труп странный. Возможно, она не покончила с собой, а ее уби…

– Слушайте! – и снова перебили. Это вернулась Нагисако. Восстановив дыхание, она сообщила шокирующий факт: – С роутером на втором этаже, похоже, все в порядке… но питания нет… другими словами, видимо, подача электроэнергии остановлена.

– Что?! Что это значит? – сказал Кацура.

И только сейчас я заметил.

В этой комнате не включен ни свет, ни кондиционер.

Нет, если так посмотреть, то в этом нет ничего странного. В комнате достаточно светло и без света, да и сейчас, когда с восхода солнца прошло всего лишь чуть более двух часов, необходимости в кондиционере не было. Я не помню, чтобы тоже что-то включал до того, как уйти на прогулку. Не помню, но… Это нехорошо, беспокойство внутри меня только усиливается.

Стоя у двери, я с проблеском надежды нажал на ближайший выключатель. Но ничего не произошло.

В моей голове проносятся худшие сценарии.

– …Это плохо. Я схожу на улицу! – сказал я и моментально вышел из комнаты.

– Я-я тоже! – сказала Нагисако и пошла со мной.

Мы спустились с лестницы, чуть ли не скатившись с нее, вышли из Seven Seas House и обежали его по периметру.

– !..

Мы с Нагисако застыли на месте.

Генератор, установленный за коттеджем.

Несколько толстых проводов перерезаны, и он полностью перестал функционировать.

2

Когда мы вернулись на третий этаж и сообщили об этом, раздался тихий вопль.

– …Какого черта, – сказал Кино.

Сегодня утром, когда я пошел всех будить, большинство из них еще потирали сонные глаза. И причина того, что никто до сих пор не сообщил о проблеме с электричеством, была в том, что сегодня, по чистой случайности, не было никого, кто уже что-то делал с раннего утра.

– Нет ли резервного источника питания или какого-то другого способа связаться с материком?.. – на всякий случай спросил я, но Кино лишь молча отрицательно покачал головой.

– То, что мы не можем вызвать ни полицию, ни спасательный отряд, означает, что… нам остается только ждать приезда группы Б, которая неизвестно когда сможет приехать? Вы, должно быть, шутите, – бросил Кацура.

Некоторое время никто ничего не мог сказать.

– Я не понимаю! – вдруг прокричала Салли. Это было не похоже на нее, модель-метиску, чьей отличительной чертой является сдержанность. Она скорее напоминала капризного ребенка. – Что, черт возьми, вообще происходит?! Я даже еще не могу поверить в то, что Ханаби покончила с собой! Одно за другим…

– О боже.

В этот момент один человек сел на кровать Ханаби. Было слышно, как пружины сжались. Она поставила руки на край кровати и скрестила ноги.

– Я же сказала, возможно, это не самоубийство, – сказала Уруру и вяло вздохнула.

Это было наглое поведение, неподобающее для места, где подвешен труп. Все присутствующие вновь застыли от возникшей странной ситуации.

– Эм-м-м, – первым из онемения вышел Агацума. – Уруру… ты разве так разговариваешь?

– Ох… е-мое, понятно же, что это всего лишь образ. Я не могу так разговаривать, пока индикатор съемки на камере не погаснет. Раз съемки приостановлены, с этого момента я буду в выключенном режиме. Я не очень хочу показывать Кэйтаро свою истинную сущность, но… в этой ситуации я не могу говорить по-другому.

– Нет, ну, было очевидно, что ты надела маску… – Кацура холодно отразил косой взгляд Уруру и тут же сменил тему. – Сейчас важнее другое: Ханаби правда не покончила с собой?

Уруру была немного недовольна реакцией своего любимого, но вскоре после этого сняла с себя петличку, которая до этого была обязательна во время съемок в коттедже. Действительно, в такой ситуации это была уже ненужная вещь. Она убрала ее в карман юбки вместе со своими сожалениями по поводу реалити-шоу, а затем начала говорить:

– Посмотрите внимательно на ее шею. Голова опущена, поэтому сложно понять, но вокруг шеи остались едва заметные следы удушения, идущие горизонтально. Отдельные от следов от веревки, которая сейчас сжимает ее шею по диагонали.

Услышав это, я без раздумий пересек комнату и приблизился к трупу Ханаби.

И правда.

Спереди сложно увидеть, но, когда я обошел тело, встал сбоку и посмотрел на шею, это стало очевидно. Помимо следов от веревки, которая проходит вдоль линии подбородка и уходит за ухо, посередине шеи сине-фиолетовый синяк. Если бы Ханаби изначально повесилась, то есть если бы она повесила себя, то этот синяк никак бы не появился.

Потом я обратил внимание на кое-что еще. Вот из-за чего у меня было странное ощущение с того момента, как я вошел в комнату.

– …Мне следовало подумать об этом раньше. На лице Ханаби ведь застои крови. Это небольшие кровоподтеки, возникающие из-за застоя кровотока. Признак, не существующий при повешении. Потому что при повешении одновременно сдавливаются сонная артерия и яремная вена и останавливается кровоток. После этого лицо становится бледным. То есть она…

– Ого, а ты не зря пишешь детективы, – удивилась Уруру моим наблюдениям. Но сразу перешла на укоряющий тон: – Действительно, это тоже одно из доказательств. Но твое объяснение немного неточное. Да, при типичном повешении, когда обе ноги полностью висят в воздухе и сто процентов веса тела приходится на веревку, лицо бледнеет. Но посмотри внимательно на все в целом. Карниз, к которому привязана веревка, деформировался, и из-за этого кончики пальцев достают до пола.

– …А.

Уруру права. У ног Ханаби лежал стул, который, видимо, использовался в качестве ступеньки, а если бы карниз для штор сохранил свою первоначальную форму, то ее тело полностью бы висело в воздухе. Но под весом тела карниз в результате прогнулся, и кончики пальцев достают до пола.

– Это называется атипичным повешением, из-за недостаточного сдавливания застои крови могут появиться выше шеи.

– А, да?

– Я в своем суждении опиралась на другой признак. Если ты еще раз взглянешь на шею спереди, ты наверняка поймешь.

Я сделал, как она сказала, и тут же увидел, на что она указывала. Выше и ниже веревки в передней области шеи было несколько следов от ногтей.

– Понятно. Линии Ёсикавы[22].

– Да. Жертва удушения борется с болью и оставляет защитные раны, расчесывая основание шеи. Это так называемые линии Ёсикавы. Поскольку они присутствуют, это не могла быть простая смерть через повешение. И я пришла к выводу, что велика вероятность, что это была смерть от удушения.

– Смерть от удушения… – повторила Салли мучительно. – Другими словами, это выставили как самоубийство… но был кто-то, кто задушил и убил Ханаби?..

– Хочешь сказать, что это настоящее убийство?.. Не могу в это поверить, – Агацума взъерошил свои пепельно-серые волосы. – И вообще, Сиори, то, что говорит Уруру, действительно верно? Она не просто болтает о чем-то, что звучит как правда?

– Э-э-э… Скорее всего, она разбирается лучше, чем я с недостаточными знаниями, – сказал я, искоса глядя на Уруру, а она фыркнула и сказала:

– Естественно! Потому что я училась в сестринском колледже. … Я об этом не указала в своем профиле, подумав о своем образе и реакции фанатов.

Вот как? В этом есть смысл.

Я снова смотрю на труп.

Сейчас ситуация ухудшалась еще больше.

Ханаби не покончила с собой, ее кто-то убил.

Кто?

Не стоит и повторять, что мы находимся на изолированном острове посреди океана. Это полностью замкнутый круг.

Поэтому выходит, что убийца – кто-то из восьми выживших человек, кто сейчас на острове.

– …Эм-м-м, – растерянно заговорила Нагисако. – Я не сомневаюсь в том, что сейчас сказала Уруру… но мы ведь зашли в эту комнату, выломав запертую дверь? Если Ханаби не покончила с собой, то не появилась ли у нас еще одна странная загадка?

Да, действительно.

Восемь пар глаз разом посмотрели на труп. Точнее, на окно за ним.

Серповидный замок на окне был надежно заперт.

Шторы были открыты, поэтому в тот момент, когда мы зашли в комнату, все наверняка догадались об этом.

И это еще не все.

Предмет, похожий на ключ от этой комнаты, лежал на письменном столе на видном месте.

Я подошел к столу, взял ключ платком и поднял его. Чтобы не вызвать подозрений, я пошел к входу, показывая всем ключ. Я вставил ключ в замочную скважину открытой двери.

Щелк.

Засов выдвинулся с приятным звуком.

Это не простое убийство.

– Убийство в запертой комнате, – произвольно вылетели слова из моего рта.

– Это нелепо… – сказал Агацума.

– Это действительно необъяснимый момент. И сейчас я ничего не могу сказать. Но имеет смысл думать, что убийца был, – высказала свое мнение Уруру бесстрастным тоном. – Случай с повреждением генератора. Не думаю, что кто-то сделал это просто ради забавы, и не думаю, что это никак не связано с внезапно появившимся трупом. Я думаю, что наиболее естественно предположить, что тот, кто убил Ханаби Мацууру, сломал его для того, чтобы помешать нам что-либо предпринять.

– …помешать нам что-либо предпринять? – разозлился Кацура, услышав тревожный конец предложения. – Эй, не слишком ли это смелое предположение? Мне не нравится, когда люди говорят что-то просто так, под влиянием момента.

В этот миг в комнате раздался резкий звук.

Кацура внезапно замолк.

Я оглянулся, чтобы понять, что происходит, и похоже, что это был треск карниза для штор, на котором висело тело Ханаби.

Это звучало как ее последняя агония.

– …Хватит. Сколько бы мы ни спорили перед трупом Ханаби, это ни к чему не приведет, – сказал Кацура, чтобы унять собственное волнение. – Сейчас, когда мы лишены каких-либо способов связи, нам не остается ничего другого, кроме как ждать прибытия на остров застрявшей группы Б. О том, что тут произошло, мы можем спокойно поговорить внизу. Поэтому для начала… давайте, как и предложил Хаимура, снимем ее как можно скорее.

Я взглянул на труп. Неразумно будет твердо настаивать на сохранении места преступления. Есть риск, что карниз скоро не выдержит и ее тело упадет. Если так произойдет, это, наоборот, может нанести лишний урон.

И я сказал:

– Кацура прав. Но перед тем, как уложить Ханаби, можно мы с Уруру еще немного осмотрим ее? Думаю, что это необходимо в том числе для того, чтобы прояснить, что здесь произошло.

Уруру, которую я втянул в это без ее согласия, недовольно подняла одну бровь. Но особо ничего не сказала.

Немного поколебавшись, Кацура слегка кивнул. Остальные участники тоже не возражали.

– Приступим.

Мы с Уруру посмотрели друг на друга, а затем тщательно осмотрели тело.

Хоть я и сказал те слова важным тоном, единственное, что нам вместе удалось выяснить, – это предполагаемое время смерти. Судя по состоянию трупного окоченения, смерть наступила пять – семь часов назад. Сейчас ровно девять часов утра, значит, убийство было совершено ночью, с двух до четырех часов.

В такое время обычно все спят. На самом деле я тоже крепко спал. Было весьма сомнительно, что эта информация поспособствует установлению личности убийцы, но все же те, кто наблюдал за осмотром тела, не выразили явного разочарования или отчаяния. Прекрасные люди.

После этого парни сообща сняли Ханаби с карниза для штор.

Использовавшаяся веревка была самой обычной. Наверняка ее принесли из кладовки. Я больше обратил внимание на то, как веревка была завязана. Меня беспокоило, «узел Ханаби» это или нет. В итоге к карнизу веревка была привязана беседочным узлом, а на шее была завязана скользящим узлом. Простые, но сложно развязать – это комбинация узлов, которая действительно популярна для повешения.

Однако то, что я это понял, ничего не означает. Сейчас детективная драма потерпела крах и перед нами настоящее дело об убийстве. То, что веревка завязана не «узлом Ханаби», не является доказательством того, что ее завязал кто-то другой, да и вообще не может быть реальным то, что этот узел может завязать только она и что его никто не может развязать.

Возможно, я все еще крепко застрял в мире «Верного союза». Так нельзя, надо поскорее переключиться.

Хоть отрезать веревку было немного сложно, для того чтобы взять тело Ханаби на руки, выровнять его и положить на кровать, было достаточно двух мужчин. Мы сделали так на всякий случай, из соображений безопасности, но думаю, что ее легко мог нести и один человек, да и если постараться, можно было донести ее и на одной руке, настолько ее тело было легким, что это немного сбивало с толку.

Я понял только сейчас. Человек висит на карнизе для штор. Если учесть прочность карниза и вес, который на него оказывается, это просто невозможно.

Но она не была обычной.

Она все-таки была актрисой, которая родилась особенной и добилась своего статуса благодаря необычайному труду.

3

Первый этаж, гостиная-столовая.

Восемь человек, которым не на кого положиться, собрались за столом. Участники сели на те же места, где сидят всегда, Кино и Хаимура взяли складные стулья и сели с коротких сторон прямоугольного стола, на места для именинников. Осталась Нагисако, и у нее не было другого выбора, кроме как сесть на освободившееся место Ханаби, и сидеть на нем, похоже, было особенно дискомфортно.

Некоторое время царила тяжелая тишина.

– Кто? Кто сделал это с Ханаби? Выйди вперед прямо сейчас, – спустя время подняла голову и холодно сказала Салли, все это время лежавшая на столе.

Однако, естественно, никто не признается.

Когда Салли попыталась сказать что-то еще, раздался кашель.

– Извините. Могу я кое-что сказать? – Это был Кино. – Действительно, важно выяснить, что произошло в той комнате. Однако я, как ответственный здесь, считаю, что мы прежде всего должны подумать о том, как нам всем, кто сейчас здесь, остаться в живых.

– Собираешься сменить тему? – огрызнулась Салли на взводе, обращаясь и к продюсеру на «ты». – Я поняла. Игрушечное убийство, которое ты запланировал просто для веселья, стало катализатором для настоящего убийства, и ты напуган из-за этого. Но у тебя не получится это скрыть.

– Салли, успокойся и послушай. Хоть это и непредвиденная ситуация, я тоже чувствую глубокое сожаление и раскаяние по поводу смерти одного из участников. … Но с точки зрения здравого смысла между этим случаем и детективной драмой нет никакой причинно-следственной связи. Просто по чистой случайности они произошли очень близко по времени. Я телевизионщик, поэтому привык к такой необоснованной критике, но я понимаю, что вы в шоке. Но сейчас мы должны отделить реальность от вымысла. Чтобы выжить на изолированном острове посреди океана.

От спокойной речи Кино Салли потеряла дар речи.

Агацума увидел это и заговорил с ней мягко:

– Мы все скорбим по поводу смерти Ханаби. Я тоже хочу прямо сейчас избить убийцу вот этими руками. …Но. Сейчас, когда в коттедже нет электричества, мы, можно сказать, терпим бедствие. К сожалению, это тоже правда. Чем напрасно ссориться, лучше всем вместе обсудить, что нам делать дальше. Думаю, что Кино хотел сказать именно это.

Салли сжалась на стуле. С трудом, но, похоже, ее убедили его слова.

Убедившись, что у остальных тоже нет возражений, Кино вновь заговорил.

– Когда мы спускались с третьего этажа, я тоже проверил роутер. Действительно, на самом роутере повреждений нет, но если главный генератор вышел из строя, то восстановить связь не получится. Я подумал о том, чтобы подключить в качестве питания какое-то другое устройство, где остался заряд, но, к сожалению, на роутере совершенно нет дополнительных разъемов. Отсюда связаться с материком невозможно, и, чтобы выбраться с острова, нам остается только ждать прибытия группы Б. Это прискорбно, но сейчас ситуация такова.

Также он, выдавая желаемое за действительное, сказал, что поддерживал с ними тесную связь и что они должны заметить и заподозрить что-то неладное, когда связь оборвется. А потом, вспомнив что-то, обратился к Хаимуре:

– Кстати, Хаимура, ты же ходил смотреть генератор. Ну что там?

– Он в ужасном состоянии. Даже если я попробую его починить, ничего не выйдет. Можете считать, что надежды на восстановление подачи электроэнергии нет. Но, к счастью, с газом все в порядке. Что касается воды, то грунтовые воды откачиваются, а также есть запасы воды. Думаю, что минимальный уровень жизнеобеспечения гарантирован.

– Продовольствие на случай непредвиденных обстоятельств тоже есть, – сказала Нагисако. – Хотя охлажденные и замороженные продукты уничтожены… Но у нас есть достаточное количество запасов, чтобы продержаться запланированные десять дней плюс еще несколько дней!

– Сегодня пятый день, как мы здесь… Сейчас еще ладно, но когда наступит вечер, в коттедже станет совершенно темно, – пробормотал себе под нос Кацура, на что Нагисако добавила:

– Они не слишком надежные, но в кладовке есть фонарики и свечи.

– Конечно, кондиционеры мы тоже не можем использовать… Жестко, – сказала Уруру, обмахиваясь воротником блузки.

– Я могу принести вееры, – тут же сказала Нагисако. Снимаю шляпу перед ассистентом режиссера, которая даже в такой ситуации заботится об участниках.

…Сейчас оставим это в стороне и обобщим сказанное.

На острове Урусидзима нет электричества, и мы полностью отрезаны от внешнего мира. Само собой разумеется, запасных лодок и кораблей у нас нет. Нам каким-то образом нужно выжить с тем, что мы имеем на этом острове. Однако, судя по оставшимся запасам и ресурсам, на данный момент от голода или жажды мы не умрем. К тому же группа Б сейчас старается как можно быстрее приплыть на остров. Также вот-вот должны заметить, что мы недоступны. Выживание продлится максимум три дня – так я предположил.

– Похоже, мы на удивление сможем выжить, – вероятно, осознанно бодрым голосом сказал Агацума.

Итак, теперь возвращаемся к основной проблеме, которую мы решительно обходили стороной.

– …А теперь будем потихоньку обмениваться мнениями по поводу второй темы на повестке? – начал Кацура. – То есть рассмотрим вопрос о том, кто убил Ханаби.

Взгляды сидящих за столом встретились.

Это было обсуждение, которого нельзя было избежать. Но это было также и взрывоопасной темой.

Никто не высказался ни за, ни против, все ждали, когда кто-то, кроме них, что-нибудь сделает.

И в этот момент, потирая лоб, заговорил Кино:

– М-м-м… похоже, вы все еще охвачены вымышленной детективной драмой. То, что вы так погрузились в «Верный союз», для меня, как для продюсера, большая честь, но… вы действительно собираетесь и в реальности здесь начать разоблачать друг друга?

Кацура испытал разочарование и поспешно сказал:

– Нет, подождите. Наоборот, собираемся именно потому, что это реальность. Мы увидели Ханаби в таком ужасном виде, как мы можем после этого отпустить убийцу? Это битва за возмездие. Кино, вы же сами только что говорили, что важно выяснить, что произошло в той комнате?

– Говорил. Однако нам нет необходимости самим что-то предпринимать. Это работа полиции.

– Чег…

– То, что сейчас происходит, – это не игра с готовым ответом. Вам следует получше об этом подумать. К какому ментальному истощению приведет то, что вы будете обвинять друг друга в убийстве? Более того, есть также риск, что то, что вы неумело загоните его в угол, приведет его в ярость. Он тот, который убил одного человека. Не факт, что не появится следующая жертва.

– …

В словах Кино была доля истины. «Вы все еще охвачены вымышленной детективной драмой», – он абсолютно прав, мне и сказать нечего.

Но.

Если поддерживать кого-то, то я однозначно поддержу Кацуру. К сожалению, у меня нет такой же убежденности, как у человека, который питал такую простую и искреннюю любовь к Ханаби. Но мне хотелось сделать все возможное, чтобы вознаградить ее душу.

– Позволю себе не согласиться, – я посмотрел прямо на Кино. – Здесь сейчас собрались все, кто находится на острове. Если Ханаби убили, то убийца должен быть среди нас. …Ну, если на острове есть участники, о которых мы не знаем, или кто-то здесь скрывается, то это уже другой разговор. Как там говорили? Секретный участник? Была ведь такая уникальная версия? Ай! Больно! Уруру?! Не надо меня бить! Я не собирался подтрунивать над тобой!

– Еще раз повторюсь: давайте различать реальность и вымысел, – очень спокойно сказал Кино, проигнорировав последние реплики. – Я не против интересных и странных софизмов, поэтому во время детективной драмы не вмешивался, но на этом острове с самого начала было девять человек, и все. Ни больше ни меньше.

– Тогда тем более конечная цель «выжить всем вместе», откровенно говоря, слабая. Необходимо выяснить, кто убийца. Тяжело, когда тебя подозревают и пытаются понять твои истинные намерения, хотя ты ничего постыдного и плохого не сделал. Но я думаю, что активное размышление об этом и обсуждение, наоборот, будут полезны для нашего выживания. Даже если мы в итоге не сможем установить личность убийцы, размышления об этом подействуют на него как сдерживающий фактор и в дальнейшем приведут к самообороне. Разве нет?

– Понятно. Это один из взглядов на этот вопрос, – пробормотал Хаимура, сидящий напротив Кино.

Благодаря этому постепенно все начали высказываться за обсуждение. Почему бы не попытаться систематизировать то, что уже известно, чем бесцельно ждать, когда пройдет время? Эта мысль нашла поддержку, и в итоге все, кроме Кино, встали на сторону Кацуры.

Кино, оказавшийся в меньшинстве, какое-то время был ошеломлен.

– …Ну, если все за, то я вас не буду останавливать, – пожал он плечами и решил плыть по течению. – Модератором будет тот, кто начал это? Итак, с чего начнем?

Кацура взглянул на меня, а я показал ладони вверх и этим жестом сказал ему «вперед».

Кацура кивнул, окинул взглядом всех сидящих за столом и заговорил:

– Не буду оригинальным, давайте все-таки начнем с проверки алиби. Расскажите все о своих действиях вчера вечером.

Все наверняка вспоминали вчерашнюю сцену с детективной драмой.

Поэтому я тоже смутно представлял, что проверку алиби мы, конечно, будем проводить, изучая видеозаписи со стационарных камер с прошлого вечера до сегодняшнего утра.

Однако вот тут-то я и понял, какой я неосмотрительный.

Сами стационарные камеры – это маленькие экшен-камеры. И они были установлены так, чтобы их можно было напрямую подключить к источнику питания. То есть стационарные камеры тоже потеряли свой функционал из-за отключения электричества.

Понятно.

Это тоже я заметил поздновато.

В этом основная причина, почему убийца повредил генератор.

Как мы только что убедились, простое отключение электричества не ставит людей сразу в трудное положение. Даже если целью преступника было массовое убийство с намерением самоуничтожения, повреждение генератора мне казалось не очень целесообразным с точки зрения затрат. Для того чтобы оборвать средства связи, достаточно было сломать лишь роутер на втором этаже.

Однако стационарные камеры являются препятствием, которое очень ограничивает действия преступника. Точнее, они ему мешали, а ломать каждую хлопотно. Поэтому преступнику было необходимо повредить генератор. Теперь я понял.

– Нагисако, ну как?

– Никак. Полная катастрофа, – подавленно ответила она на мой вопрос, собрав камеры.

– Время непрерывной съемки у экшен-камер этого вида максимум два часа. Если электричество отключилось посреди ночи, то заряда батареи не могло хватить до утра.

Из-за грустного тона Нагисако я тоже начал чувствовать себя подавленным.

– Нет, подождите, – воскликнул Хаимура. – В таком случае по крайней мере должны ведь остаться видеозаписи двух часов после поломки генератора? Для проверки алиби этого достаточно.

Салли согласно покачала головой:

– Да. С точки зрения здравого смысла тот, кто убил Ханаби, и тот, кто повредил генератор, – один и тот же человек. Эти действия он должен был совершить последовательно. И по тому, до какого времени есть видеоизображение на стационарных камерах, мы, возможно, сможем определить точное время совершения преступления.

– М? Кстати, есть ведь вероятность, что преступник засветился на камере, когда входил и выходил из коттеджа, чтобы повредить генератор? – с оптимизмом сказал Агацума.

– Не думаю, что он совершил такую ошибку… – отметил я и поднял глаза на Нагисако. – В любом случае давайте проверим. На чем будем воспроизводить?

– У меня есть ноутбук, которым я пользовалась вчера вечером, подключив его к питанию! – к Нагисако вернулась энергия, и она встала. – Он и сейчас должен быть почти полностью заряжен. Я принесу. – И она тут же побежала вверх по лестнице и вернулась через считаные секунды.

Для проверки видеозаписей была выбрана та же камера, что и во время вчерашней детективной драмы. Нагисако привычными движениями извлекла SD-карту из камеры и вставила ее в ноутбук.

– М-м-м, тайм-код непосредственно перед тем, как видеозапись обрывается… 4:32 утра.

– Это значит, – начала Уруру, – что время преступления, а точнее время, когда был сломан генератор, примерно полтретьего. Совпадает с предполагаемым временем смерти Мацууры Ханаби – с двух до четырех часов, – которое мы определили.

Однако после этого мы разом отмотали видео до двух часов, но на видео никого не было. Хоть в гостиной-столовой и не было света, изображение относительно ясное благодаря ночному режиму. Если бы кто-то спускался с верхних этажей, камера бы точно это запечатлела. Но как бы мы ни всматривались, видеоизображение оставалось неизменным, как если бы это была одна картинка.

– Я догадывался, что так и будет, – сказал Кацура со скрещенными на груди руками. – Думаю, что для повреждения генератора преступник спустил веревку из своей комнаты и по ней спустился и поднялся. В этом коттедже нет балконов, но в каждой комнате на окне есть низкая решетка, которая идеально подходит для того, чтобы привязать к ней веревку. …Ладно. В любом случае важно, чтобы каждый сам рассказал, что он делал. Я помню, что вчера участники примерно в восемь часов закончили здесь ужинать и разошлись. Нагисако, отмотайте видео до того момента. Кто предложил, тот и начинает, так что начнем с моих показаний.

На экране ноутбука отобразилось изображение пяти человек, сидевших за обеденным столом. Тарелки, стоявшие перед каждым из нас, пустые, и мы как раз с помощью игры в «Камень, ножницы, бумага» определяем, кто за кем пойдет в ванную.

– Вчера первым из парней пошел в ванную Ё. Я был вторым, поэтому ждал в гостиной, когда он выйдет. Сиори сказал, что будет в комнате, и поднялся на второй этаж. Из девушек первой в ванную пошла Салли, поэтому я какое-то время разговаривал с оставшейся Уруру.

20:10. Как он и сказал, в гостиной на первом этаже остались только сидящие на диване Кацура и Уруру. Уруру время от времени поддразнивала его, и ей, кажется, было весело, а Кацура сидел в телефоне и все время был отстраненным.

Промотали видео вперед, и в 20:30 в гостиной появился Агацума после ванной. Он обменялся парой-тройкой слов с сидящими на диване и после этого поднялся на второй этаж. На смену ему в ванную пошел и Кацура.

– Когда я вышел из ванной, в гостиной никого не было. Время ровно девять часов. Было еще рано, но мне хотелось побыть одному, поэтому я решил вернуться в комнату. В комнате я часа два за письменным столом обобщал информацию по детективной драме. О многом размышлял, но хорошие идеи в голову не пришли. После того как лег в кровать, никак не мог уснуть. И посреди ночи просыпался несколько раз… но, к сожалению, не помню, чтобы слышал какие-то подозрительные звуки. Утром, пока Сиори не постучал в дверь, я никуда не выходил. Это все, что я делал вчера вечером.

Пока Кацура говорил, видео продолжало проигрываться. В 20:45 из ванной вышла Салли и поменялась с Уруру. Когда Салли поднялась на второй этаж, в гостиной не осталось участников, поэтому Хаимура, который с ужина снимал все на ручную камеру, тоже ушел наверх. Некоторое время на видео была безлюдная гостиная, а после этого, согласно показаниям, в девять часов из ванной вышел Кацура. Он какое-то время смотрел на часы, после чего налил в стакан воды и поднялся на второй этаж.

Заранее скажу об оставшейся видеозаписи, действительно Кацуры больше нигде не было. Тем не менее то, что в момент преступления он был комнате, – это лишь его слова, поэтому получается, что алиби у него нет. Ну, это обычное дело. Тот, у кого ночью есть четкое алиби, наоборот, кажется подозрительным.

Итак, кто следующий?

– У меня похожая ситуация, поэтому я расскажу быстренько, – инициативу продолжить взяла на себя Уруру.

Кацура молча кивнул ей, она слегка наклонила голову и начала говорить. Два высоко завязанных хвоста покачивались у нее на плечах.

– Если мы посмотрим видео дальше, я скоро должна выйти из ванной. Вероятно, где-то в 9:30. В гостиной никого не было, Кэйтаро, похоже, тоже ушел к себе в комнату, поэтому я сразу поднялась на второй этаж. Не помню точно, во сколько это было, но один раз я вставала в туалет. Так как я воспользовалась туалетом на втором этаже, думаю, меня на видео в этот момент нет. Свет включился, поэтому думаю, что было чуть позже часа ночи. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было как раз перед тем, как убийца начал действовать… Мне страшно представить, что могло бы быть, если бы мы столкнулись. После этого до утра я не выходила из комнаты. Все, я закончила.

…Хм, получается, у нее тоже нет алиби.

Уруру на видеозаписи, как и сказала сама Уруру, чуть позже 9:30 поднялась на второй этаж. После этого некоторое время на видео отображалась безлюдная гостиная. Уруру уже закончила рассказывать, но на видео все еще никаких изменений. Так как видео идет в перемотке, тайм-код уже перевалил за десять часов и вот-вот должно было наступить одиннадцать часов.

– Попробуем увеличить скорость? – нетерпеливо сказала Нагисако.

– Нет, думаю, лучше и дальше так смотреть, – сказал я. Я знал, что скоро на экране появится Ханаби, когда она была жива. – Эм-м-м, Агацума и Салли, что вы делали после того, как поднялись на второй этаж? Если вам нечего добавить, то следующим дам показания я.

В тот момент, когда я это произнес, мне показалось, что у них обоих одновременно дернулись плечи.

М? Что происходит?

После этого Агацума и Салли некоторое время обменивались многозначительными взглядами и молчали.

И немного спустя Салли робко заговорила:

– А, м-м-м… не поймите неправильно то, что я сейчас скажу.

Но Агацума тут же ее перебил:

– Нет, давай я расскажу.

– Подожди, изначально это я…

– Неважно, Салли. Слушайте… на самом деле вчера вечером мы были в одной комнате.

– Что?! – вскрикнула Уруру от удивления.

– Ну, – отреагировала Нагисако и закрыла рот обеими руками.

«Серьезно?» – проронил я внутри себя. Остальные тоже ошеломлены.

Очень шокирующее заявление. Если бы съемки «Верного союза» продолжались, то сейчас получились бы лучшие кадры.

– Вы спали в одной кровати со вчерашнего по сегодняшний день… выглядите и ведете себя как милая парочка.

Уруру холодно посмотрела на них двоих. Я понимаю, что ей досадно от того, что ее опередили, а еще больше она завидует, но хотелось бы, чтобы она лучше скрывала личную ревность к этой паре.

– Уруру, вот ты сразу так… но нет, мы ничего такого не делали. – Щеки Салли вспыхнули, но она начала ясным тоном объяснять свои действия накануне вечером: – Вчера вечером я вернулась в комнату и сразу легла в кровать, но никак не могла уснуть и все время слушала музыку на плеере. И примерно в одиннадцать часов из одного наушника перестал быть слышен звук, оказалось, что провод был надорван. «Ужасно», – подумала я. Но других наушников у меня с собой не было… И я подумала, что у него могут быть запасные наушники и он одолжит их мне, поэтому пошла в соседнюю комнату. Он же в группе играет! У него ведь может быть несколько наушников с хорошим звуком? Вот и все. Правда!

– Угу. А потом?

В поддакиваниях Нагисако чувствовалось волнение, прямо как ночью во время школьной поездки. Никто не затрагивает тот момент, что Салли в какой-то момент начала называть Агацуму «Ё».

Под пристальным вниманием любопытных она продолжила:

– Я бы почувствовала себя неловко, если бы он спал, но он не спал. Я показала ему сломанный наушник и попросила одолжить мне свои наушники, если есть лишние, но он стал говорить, что, может быть, сможет его починить. Он вдруг как будто загорелся. Ну, в общем, он начал чинить за столом, а я сидела на кровати и наблюдала. Мы болтали обо всем, и было весело, но, похоже, через какое-то время я уснула… Когда очнулась, уже было пять часов утра. Я была аккуратно укрыта одеялом, а он, оставшись без кровати, спал за столом, положив на него голову. Мне вдруг стало стыдно от этого, я просто схватила полностью отремонтированные наушники и тут же убежала в свою комнату. Это правда все, что было. Мы оказались в этой ситуации только из-за моей беспечности… Ё от начала до конца был джентльменом, я проверила на всякий случай, когда вернулась в комнату, он ничего со мной не сделал.

– Естественно! – перебил покрасневший больше Салли Агацума, чуть ли не крича. – Салли только что рассказала суть, но я со своей стороны тоже немного добавлю. Я предложил починить наушник без какого-либо тайного умысла, мне просто захотелось это сделать, так как она бережно ими пользовалась. И, м-м-м… думаю, было около двенадцати часов, ремонт подошел к кульминации, и какое-то время я был сосредоточен и ничего не говорил. Когда я закончил, Салли спала на кровати. Наушник я починил, но разбудить ее, когда она так мирно спит, я бы не смог. Я накрыл ее одеялом, а сам решил поспать на диване в гостиной. На часах было 12:20. Я подумал, что внизу уже никого нет, и спустился, но кто-то в это время пользовался мужской ванной.

А, это же…

– Это, наверное, я.

– А, все-таки ты, Сиори? Я не знал, что мне делать. Кто бы там ни был, Сиори или кто-то другой, мне не хотелось объяснять, почему я сплю в гостиной. Ну, я бы мог просто сказать, что уснул, но, если бы кто-то любезно меня разбудил и сказал спать в комнате, иначе я простыну, у меня бы не было другого выбора, кроме как подчиниться. Поэтому я решил подождать, когда из ванной выйдет тот, кто ее использовал, и вернулся в комнату. И, видимо, я устал от ремонта и нечаянно задремал за столом… в конечном счете, пока побледневший Сиори не разбудил меня стуком в дверь, я крепко спал. Вот так все было… Да? Между нами правда ничего такого не было.

Серьезно ничего не было? Все остались немного разочарованы, особенно девушки.

Нет, мы собрались здесь не для того, чтобы говорить о любовных эпизодах. Мы сейчас в процессе проверки алиби.

Тогда как трактовать то, что мы сейчас услышали?

Если принять их показания за чистую монету, то получается, что в предполагаемое время преступления они оба были во сне. Алиби не подтверждено. Но вряд ли возможный преступник мог совершить эти действия, поэтому заподозрить их напрямую было сложно.

Есть вероятность, что сама эта история – полная ложь. Вероятность, что один покрывает преступление другого и поэтому они вместе сочинили эту историю. Однако в этом случае в ней нет смысла, если они не говорят, что в момент совершения преступления они видели друг друга. Для того чтобы объяснить, что парень и девушка делали в одном месте с двух до четырех часов ночи, нужно дать неловкие показания, но если хочется уйти от наказания за убийство, то это не то время, когда стоит стыдиться.

Получается, что они оба говорят правду? …М-м-м, совсем не понимаю.

Я пока отложил этот вопрос и слегка прочистил горло, чтобы привлечь внимание всех.

– Пока оставим имена Агацумы и Салли в списке подозреваемых… и следующим я дам показания. Без ложной скромности скажу, что здесь будет довольно важный момент. Нагисако, запись с камеры поставлена на паузу из-за нашего обсуждения, поэтому воспроизведи ее снова.

– А, извините.

Видеозапись, остановленная на начале двенадцатого, вновь начала проигрываться.

– Я был последним в очереди в ванную среди парней. Поэтому я ненадолго вернулся в комнату… и уснул. Проснулся я как раз в районе полуночи и решил хотя бы принять душ и пошел вниз. И столкнулся там с Ханаби, которая, наоборот, поднималась.

В тот момент, когда кто-то ахнул, на видеозаписи также спустя долгое время появились изменения. На тайм-коде 11:30. В гостиную-столовую спустилась Ханаби при жизни.

Она пошла прямиком в ванную. После того как по тайм-коду прошло 30 минут, она снова появилась на экране с мокрыми волосами. Обратно Ханаби пошла тем же путем, что и пришла, стала подниматься по лестнице и остановилась ближе к верху лестницы.

– А, сейчас она, получается, столкнулась с сенсеем, – показала на экран Салли.

Верхние ступеньки лестницы, к сожалению, не попали в объектив камеры. Я как раз и не попал. У Ханаби тоже едва видны икры и ниже. Видно ярко-красную фенечку, которую она единственная из шести участников повязала на щиколотку. Но проверить ее выражение лица и жесты по этой записи было невозможно.

Однако я ясно помнил в своей голове.

Состояние Ханаби в тот момент.

Последнее воспоминание, связанное с ней.

Беспокойный взгляд, какая-то напряженность, исходящая от нее, и…

– О чем вы говорили с Ханаби? – спросил меня Кацура.

– Собственно, об этом… на самом деле в этот момент на лестнице на второй этаж мы были не вдвоем…

– А, да, точно! В этот момент я тоже с вами столкнулся, – вдруг хлопнул в ладоши Кино, молчавший до этого момента.

Я кивнул, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Да, так и было. Сначала отвечу на вопрос Кацуры. Я тогда толком и не поговорил с Ханаби. Потому что Кино, появившийся мгновенно, сделал Ханаби предупреждение, что мертвецы не должны разговаривать.

– Что? Он давал такие указания?.. – прошептал Агацума, выглядя немного ошеломленным.

Кино, похоже, услышал это и резко поднял одну бровь:

– Думаешь, что это слишком для простой детективной драмы? Но просто представь. Что будет, если участники будут свободно общаться друг с другом, когда камеры выключены? Не будет абсолютно никакого напряжения. И не будет никакого смысла в том, что я ее убил… А, извиняюсь, это прозвучало резко. В любом случае я считаю, что это было абсолютно необходимо в «Верном союзе».

– Я не собираюсь ничего говорить по поводу целей продюсера в отношении режиссуры, – вежливо сказал я. – Но после этого вы, Кино, вместе с Ханаби поднялись на третий этаж. Ведь так? Я видел это. То есть у вас, по крайней мере, была возможность остаться вдвоем с Ханаби после двенадцати часов. Это выходит за рамки предполагаемого времени преступления, но велика вероятность, что вы последний, кто видел Ханаби живой.

На тайм-коде 12:05, ноги Ханаби, которые до этого было видно, полностью исчезли с экрана.

– …Ты, случаем, не меня подозреваешь? – спросил Кино.

– Я просто хотел подробнее услышать об этом во время последующих показаний. К слову, у меня, как и у всех предыдущих участников, твердого алиби на момент совершения преступления нет. После того как мы разошлись, я быстро принял душ на первом этаже, вернулся в комнату и до утренней прогулки был в ней.

Видеозапись так и показала. В какой-то момент, пока я был в ванной комнате, была сцена, когда Агацума спустился на первый этаж и сразу вернулся обратно. Как он и сказал в своих показаниях. И в 12:30 я тоже поднялся на второй этаж. После этого видеоизображение было без изменений, тайм-код показывал уже второй час, а вскоре и третий час.

– Хм-м, – неопределенно отреагировал Кино, после чего сказал: – После двух часов мы уже посмотрели видео, получается, что смысл сопоставлять показания и видеозапись есть только до этого момента. Ну, что ж, тогда я буду последним, кто даст показания на этом собрании по проверке алиби. Еще ничего не рассказали Хаимура и Тэкагами. После вас.

Они посмотрели друг на друга, так как их внезапно назвали. После почтительного молчания в итоге первым заговорил старший по возрасту Хаимура:

– Да, на видеозаписи тоже было видно… около девяти часов, когда в гостиной не осталось ни одного участника, я тоже вернулся в свою комнату на третьем этаже. После этого я занимался обслуживанием камеры и не спал до наступления нового дня. Кино говорил, что ночью никаких продвижений по детективной драме не будет, но я был в режиме ожидания на случай, если кто-то из участников позовет меня с камерой. Но примерно в 11:30, когда я спустился в туалет на второй этаж, все, похоже, уже спали, я решил тоже отдохнуть и поспать, пока могу это сделать. Я быстро перекусил тем, что принес в комнату, душ решил принять утром, поэтому до утра из комнаты не выходил.

Продолжила Нагисако:

– Эм-м-м, я обменивалась с материком данными, потом Кино взвалил на меня… нет, попросил меня выполнить всю работу, связанную с продолжением детективной драмы, и я ее выполняла. Если не считать похода в туалет, я со снеками была прикована к столу… В районе двух часов меня стало сильно клонить ко сну, и я отрубилась. Проснулась я, когда утром поднялась шумиха. Очень крепко спала…

Кино не стал ругать спящую красавицу, а просто великодушно кивнул:

– У вас обоих, что приятно, тоже нет алиби. Но так оно и есть на самом деле. Сразу скажу, что у меня тоже совершенно нет алиби. Потому что с вечера я в основном проверял в своей комнате материал для эфира. С девяти до одиннадцати у меня было онлайн-совещание, но сейчас, когда связь оборвана, никто не может этого подтвердить. Что касается моей встречи с ребятами где-то в двенадцать часов, мне вроде что-то нужно было из кладовки и поэтому я спустился на второй этаж. Но из-за нарушения правил для роли трупа я совершенно забыл о своей изначальной цели. В конце концов я отвел ее на третий этаж, объяснил ей правила и отправил в комнату.

…Да, понятно. Действительно, если ссылаться на показания, которые мы сегодня услышали, это был последний раз, когда видели Ханаби Мацууру. Когути прав. Но этот факт ни о чем больше не говорит. На основании этого нельзя сказать, подозрителен я или нет. В любом случае последним человеком, кто контактировал с ней живой, был не кто иной, как убийца, который молчит об этом. Эм-м-м, после этого я вернулся в свою комнату и снова стал проверять материал для эфира. В начале третьего я немного вздремнул, а потом приводил в порядок документы и будущие шаги. …Правда, сон занял девяносто процентов времени.

Когда Кино закончил говорить, экран ноутбука был темным. Похоже, видеозапись проигралась до того момента, когда разрядилась батарея.

Таким образом, все восемь человек, собравшиеся за столом, закончили давать показания.

Итог: алиби нет ни у кого.

– …Это же любительское расследование. Это не так просто, – сказал Кацура, выдохнув.

Все одинаково подозрительны. С начала обсуждения ничего не изменилось.

…Но.

Все-таки мое внимание зацепили последние показания Кино.

Я ощущаю какое-то беспокойство, как будто он ловко увернулся от чего-то, как будто он замолчал важные моменты.

Во время его показаний в моей голове снова и снова повторялись одни слова.

«Я хочу, чтобы ты внимательно смотрел на меня. И я уверена, что тогда ты точно кое-что заметишь».

Слова, которые сказала Ханаби вечером, в третий день съемок.

До вчерашнего дня я предполагал, что это какая-то подсказка, относящаяся к детективной драме «Верного союза».

Однако ее нашли по-настоящему мертвой, и я осознал, что это предположение было ошибочным. В своих театральных словах она пыталась привлечь мое внимание к чему-то, что не было вымыслом, а имело отношение не к вымышленной Ханаби Мацууре, а к настоящей.

К чему-то, что она не могла сказать перед камерой прямо, но ей нужно было сообщить перед камерой намеками.

Сказала, что хочет, чтобы я смотрел на нее.

Верила, что я замечу.

…А, я понял! Это же очевидно! Она выбрала окольный путь, потому что это был сигнал SOS.

Ханаби просила меня о помощи.

Доказательств этому у меня нет. Но я почувствовал, что попал в точку.

Ее голос все еще звучит в моих ушах.

«Слушай, Сиори… знаешь что?»

– …Кино, – начал я говорить прежде, чем успел подумать, – расскажите немного подробнее о вчерашнем вечере. Ханаби в тот момент не была немного не такой, как всегда? Может быть, она была неспокойной или подавленной?..

– Да? Мне так не показалось, – сказал он, словно вспоминая что-то. Однако ответил он практически сразу, и тон его был бескомпромиссным.

…Попробовать пойти немного дальше?

– Оглядываясь назад, мне кажется, что ваше поведение, Кино, тоже было не таким, как обычно. Мне показалось, что непосредственно перед тем, как вы вдвоем начали подниматься на третий этаж… в тот момент вы ее приобняли за плечи, и у меня сложилось ощущение, что вы ее увели отчасти принудительно.

В этот миг за обеденным столом повисло напряжение, какого еще не было.

Заметную реакцию показал Кацура. Он с грохотом наклонился вперед, открыл рот, чтобы сказать что-то мне, но в итоге просто молча перевел взгляд на Кино.

Остальные тоже покосились на Кино. И только Хаимура, сидящий напротив него на месте именинника, смотрел прямо на него.

Самым невозмутимым среди всех оставался тот, кого критиковали, – Кино. Выдержав паузу тридцать секунд или около того, он повернул ладони ко мне и сказал:

– Подожди. Не ложное ли это обвинение? Не помню, чтобы я прикасался к ней. Видеозаписи нет, позвать Ханаби Мацууру, которая может это подтвердить, тоже невозможно… У нас обоих нет доказательств. Но если ты в такой ситуации начнешь этот бессмысленный спор, ты потеряешь к себе доверие. Ты же понимаешь это, Когути?

– …Извините. Вы правы. Я перегнул палку, – сразу извинился я и сгладил ситуацию.

Обсуждение резко оборвалось, и у многих было непонимающее лицо, но это были переговоры, понятные только тем, кто там тогда был. И я тоже кое-что из этого вынес.

«Не помню, чтобы прикасался к ней».

До сих пор Кино продолжал изворачиваться, используя выражения, которые можно трактовать как угодно. Однако в его показаниях только эти единственные слова были явной ложью. Я это знаю, так как видел. С другой стороны, я не могу доказать это остальным, так как полагался исключительно на свою память, но то, что у Кино было что-то с Ханаби, практически точно.

Все-таки в текущей ситуации, думаю, он станет главным подозреваемым. Хотя я по-прежнему основываюсь лишь на интуиции. Зацепки и доказательства, которые приведут к тому, что убийца он, нужно будет после этого поискать с нуля.

…Есть еще кое-что, что я понял.

Если убийца в этом деле действительно Кино… нет, даже если предположить, что это не он, у меня уже на спине тяжелый крест.

Вчера вечером я не заметил очевидный знак от нее. Или, имея плохое предчувствие, проигнорировал его.

В моей голове всплывают постоянно меняющиеся выражения лица Ханаби во время съемок «Верного союза».

На мгновение у меня сжало в груди, что стало тяжело дышать.

Если бы я тогда остановил их, окликнув, когда они поднимались по лестнице.

Возможно, будущее было бы другим. Возможно, она была бы жива и улыбалась мне.

…В итоге.

Единственное, в чем я уверен, – сожаление.

Что касается дела об убийстве, с которым мы столкнулись, то даже очертания его все еще были смутными.

4

В комнате царила атмосфера усталости.

– …Неужели уже столько времени?

Вслед за Агацумой я посмотрел на часы, было уже за полдень. Мы с утра разговаривали и ничего не пили и не ели.

– Даже если мы будем продолжать обсуждения, не лучше ли сделать небольшой перерыв? – предложила Уруру, окинув всех взглядом. – И снова соберемся, например, вечером. Думаю, что мы лишь измотаем себя, если будем только и делать, что сидеть здесь и разговаривать.

Разумно.

– Да, я согласен, – первым ответил Кино. – Я быстро приму душ и освежусь. Я же могу им воспользоваться?

– Да, и холодная, и горячая вода должна быть, – ответила ему Нагисако, и он быстро ушел. Это был сигнал разойтись.

Кацура какое-то время недоверчиво смотрел ему вслед, но вскоре сказал:

– Мы с самого утра напряжены. Давайте все отдохнем и приведем в порядок мысли и чувства. Если кто-то что-то заметит, то соберемся на закате и обсудим. – Он взял пачку ментоловых сигарет Marlboro и зажигалку и направился в сторону прихожей.

Далее встала Салли и пошла на кухню.

– Если вы за кофе, то я налью, – сказала Нагисако, увидев это.

– Не беспокойся, Нагисако. Я просто хочу выпить кофе.

– Если хотите, я могу приготовить и что-нибудь на обед. Что думаете? – смело спросила Нагисако, но реакция из-за стола была слабой. – …Действительно, у вас, наверное, нет аппетита. На всякий случай, в том шкафу есть готовые к употреблению блюда и консервы. Позже я также принесу сюда из кладовки продовольствие на случай непредвиденных обстоятельств. Можете спокойно брать и есть.

– Спасибо за все. …А, сенсей, будешь кофе? – спросила Салли как раз в тот момент, когда я поднялся.

– Да нет, сейчас не буду. Хочу кое-что проверить.

После этого я хотел еще раз сходить осмотреть место преступления.

В тот момент, когда я собирался подняться по лестнице, кто-то схватил меня за подол рубашки.

– Мне как-то стало нечего делать. Позвольте мне быть вашим помощником, детектив.

Это была Нагисако.

Мы снова поднялись на третий этаж и подошли к двери с пробитым отверстием.

По сравнению с утром, когда все пролетело в мгновение ока, сейчас я чувствовал себя гораздо спокойнее. И я снова пришел сюда в надежде, что сейчас, во время еще одного осмотра места преступления, мне что-нибудь станет понятным.

Я взялся за ручку двери и толкнул ее внутрь.

– Прежде всего самое загадочное здесь дверь, – произнес я, чтобы навести порядок в мыслях. – Во время обсуждения речь о ней у нас не зашла. Но когда был обнаружен труп, эта дверь, без сомнения, была заперта, а ключ от комнаты аккуратно лежал на письменном столе. Окно, конечно, тоже было надежно заперто.

– Получается, это «убийство в запертой комнате», – сказала Нагисако. – Идеальное «убийство в запертой комнате», словно из мира детективов.

– Кх-кх. Еще раз повторюсь: давайте различать реальность и вымысел.

– М? Вы сейчас, что ли, спародировали продюсера? Совсем не похоже. К тому же я понимаю, что это реальность, которую невозможно отрицать.

Какая дерзкая помощница.

– Та-так и есть. Это действительно произошло в реальности. Но, хоть мы и понимаем это, у нас все же в голове прочно засел вымысел, детективная драма. Я напомнил нам об этом, чтобы не принять неверное решение, основываясь на предубеждениях.

– Понятно. Давайте начнем с основного. Действительно ли дверь была закрыта на ключ? Нет ли вероятности, что она не открывалась по другой причине?

Я кивнул:

– А ты цепкая. Что и следовало ожидать от любительницы детективов. Тогда отсюда и начнем. Будем исходить из предположения, что у замков в комнатах в Seven Seas House и на втором, и на третьем этаже одинаковый механизм. В том, что утром эта дверь совсем не поддавалась, убедились все, кто тут был.

– После этого Кацура воспользовался топором. Просунул руку в пробитое отверстие в дверной панели и повернул изнутри завертку тоже он. Во время детективной драмы вторую половину действий выполнили вы, Сиори, необходимо это разграничить. И получается, что в этом деле единственным человеком, кто мог солгать насчет открытия и закрытия замка, является Кацура. Может быть, на самом деле это все спектакль одного актера и дверь все время была не заперта. И не открылась она по другой причине. Например, он заранее подпер ее чем-то.

– Подпер чем-то?

– Например… деревянной щепкой. Если ловко подставить ее с внутренней стороны двери, то она, скорее всего, будет препятствовать ее открытию и закрытию. К тому же так можно спрятать улику среди обломков дверной панели.

– Стоп!

Я протянул руку к внутренней стороне приоткрытой двери и повернул завертку.

В паузе между разговором послышался приятный щелчок.

– А.

– Так что это предположение немного неубедительно. Тогда определенно тоже был этот звук. Поэтому Кацура все-таки повернул один раз завертку своей рукой. И дверь открылась, так как с помощью завертки замок перешел из запертого состояния в незапертое. Дверь действительно была заперта. В этом подозревать Кацуру мы не можем.

Идея с деревянной щепкой в качестве стопора двери довольно интересная, но если хорошенько подумать, то есть трудности в ее реализации. Для начала проблема в том, сможет ли преступник выйти из комнаты, если установит щепку внутри. К тому же, как мы видим, ни, конечно, вокруг замочной скважины, ни на дверной панели, ни на дверной раме, ни на петлях, ни на полу вокруг нет никаких заметных следов. Если бы было что-то, что блокировало дверь, это должно выдержать взрослого человека, который изо всех сил пытается открыть дверь снаружи. Сложно представить, что в таком случае не останется никаких следов.

Нагисако захлопала в ладоши в знак восхищения тем, что я сказал.

– Как и ожидалось от вас. Очень убедительный контраргумент. Значит, дверь все-таки была крепко заперта. Тогда… трюк, который использовал преступник, какой-то из следующих двух? Он без ключа каким-то образом снаружи повернул завертку и запер дверь. Или просто ключом запер дверь и каким-то способом вернул ключ в комнату.

– Да. Правда, я понятия не имею, какое чудо сделало это возможным. К тому же Кино ведь заявил, что на остров приехали только девять человек. Не знаю, можно ли слепо верить этому, но допустим, мы полностью поверили в это. Тогда озорная теория о том, что «секретный участник спрятался в запертой комнате и после того, как дверь выломали, сбежал, выбрав удобный момент», терпит крах. Мы зашли в тупик.

Если бы это было самоубийство, тогда загадка запертой комнаты не была бы загадкой. Но в этом деле, судя по состоянию тела, простое самоубийство не могло произойти. В случае детективов бывает такая нестандартная схема, когда тот, кто совершил убийство в запертой комнате, на самом деле ничего не делал и жертва сама заперла комнату непосредственно перед тем, как скончаться, но в нашем случае, как подсказывает здравый смысл, это невозможно, так как мы нашли Ханаби повешенной.

С этими словами мы зашли в комнату и поклонились покойной на кровати, соединив ладони перед грудью.

Я вытер со лба пот и сказал:

– А теперь давай еще раз проверим, нет ли тут каких-то оставленных вещей.

И мы вдвоем развернули поисковую операцию. Но, как бы мы ни всматривались, все, что нам удалось найти, – это разлетевшиеся деревянные щепки. Не было ничего, заслуживающего внимания.

Если хорошенько подумать, то если бы здесь было что-то заметное, например следы или пятна крови, то это все равно бы стало зацепкой для дела, и тогда это другой разговор, но, если бы мы нашли здесь волос или частичку кожи, мы бы ничего не смогли сделать, так как у нас нет навыков судебной экспертизы. Если бы нас обвинили в попрании священного места, мы бы не смогли ничего возразить.

В итоге закончилось все тем, что мы просто побродили по комнате.

– Эм-м-м, что еще можно проверить… – Чтобы завуалировать отсутствие результатов, я оглядел комнату, делая немного преувеличенные действия.

Комнаты на третьем этаже были практически такие же, как на втором этаже. Кровать, письменный стол, шкаф и разные принадлежности тоже были такие же. Но, по словам Нагисако, на третьем этаже полностью оборудованы кроватью и мебелью только эта комната и комната Кино.

– Потому что изначально предполагалось, что в одной комнате будут спать по два-три человека из съемочной группы.

…Понятно.

Я на всякий случай мельком заглянул в ящики стола и шкаф, но здесь тоже ничего не нашел.

В конце концов меня притянуло обратно к кровати.

Нагисако, которая охлаждалась в углу, хлопая своими широкими брюками, вскоре подошла, волоча низ брюк по полу, и встала рядом.

Я снова посмотрел на Ханаби, которая лежала так, будто спала. Такой вещи, как белое погребальное кимоно, на необитаемом острове нет. В качестве слабого утешения ее тело было накрыто простыней, а лицо – белым платком.

– Как же на нее напали? – спросил я.

– …Наверняка она заперла дверь перед тем, как лечь спать, – сказала Нагисако. – Ханаби либо сама пригласила убийцу к себе в комнату, либо он вломился к ней, угрожая…

– Да, такая вероятность высока. Никаких следов борьбы, кроме линий Ёсикавы, нет, поэтому, наверное, убийца после этого поймал удобный момент и резко ее задушил. Но даже так, как бы выразиться… не кажется ли тебе, что это убийство в целом очень бессвязное?

– В каком смысле?

– Убийца задушил Ханаби, потом повесил ее и выставил это как самоубийство. Убийца не заметил, что удушение и повешение кардинально отличаются? Сейчас, когда я смотрю на нее, я понимаю, какой отчетливый двойной след остался у нее на шее. Убийца серьезно думал, что сможет это скрыть?

– Но когда мы вломились в комнату, никто ведь не обратил внимания на это противоречие, пока об этом не сказала Уруру?

– Да, я тоже не заметил это… но я хочу здесь заострить внимание на намерениях убийцы. Убийца специально повесил Ханаби на карниз и, мало того, еще и сделал из места преступления запертую комнату. Это имитация самоубийства, требующая усилий и времени. Но в конечном счете эту имитацию может разглядеть даже новичок, просто немного рассмотрев труп… В любом случае в конце вмешается полиция, поэтому то, что было совершено убийство, невозможно будет скрыть. Но, несмотря на это, убийца попытался выставить это как самоубийство. Насколько серьезным был убийца? Целью этой имитации изначально было представить все как самоубийство? Может быть, была совершенно другая цель…

– М-м-м, – Нагисако внезапно подняла глаза. – Может быть, он на удивление пытался обмануть даже полицию.

«Подожди, что?» – собирался я сказать вслух, но из-за пересохшего горла не смог издать ни звука.

Нагисако пристально смотрела на кондиционер у потолка. Меня замучила повышающаяся после отключения электричества комнатная температура. Нагисако, наверное, тоже. Но что означают эти ее многозначительные слова?

Я отлепил рубашку, прилипшую к спине от пота, как бы обмахиваясь ею, и наконец понял, что хочет сказать Нагисако.

– …Не может быть. Преступник настолько все продумал и поэтому повредил генератор? Получается, что его целью было не только остановить функционирование средств связи и стационарных камер. Благодаря невозможности использовать кондиционер… он хотел ускорить разложение трупа?

– Ему было достаточно того, что те, кто на острове, будут сначала одурманены тем, что увидели, – продолжила Нагисако, смотря в ту же сторону. – Он придерживался плана с самоубийством и потом собирался ждать, когда постепенно от разложения трупа исчезнут улики в виде следов на шее. Возможно, в этом и была цель убийцы. В итоге ваши с Уруру суждения ему в этом помешали.

– …

…Нет, это бред. Это уже слишком. Хоть сейчас и лето, неужели человеческое тело так легко разлагается? Описанная ситуация возможна только при очень удачном стечении обстоятельств. Ее невозможно воспроизвести. Такой трюк слишком зависит от воли случая.

Я мог возражать сколько угодно.

Однако.

Если рассматривать это гипотетически, то не исключено, что убийца действовал так, будучи глубоко убежденным в своих действиях. В реальности происходит большое количество случайных преступлений. Похоже, то, что мы начали рассуждения с психологии убийцы, было в принципе ошибкой.

В итоге нам и здесь не удалось ничего понять.

Я вздохнул и сказал:

– Пойдем?

Нагисако молча опустила подбородок.

И в тот момент, когда я собрался развернуться, возле изголовья кровати я обнаружил смартфон Ханаби, наполовину лежавший под подушкой.

Поколебавшись немного, я взял его платком, чтобы не оставить отпечатков. Нажал на кнопку сбоку, и телефон мгновенно отреагировал.

У меня большие надежды на загорающийся экран… но в следующее мгновение появился экран блокировки. Действительно.

– То же самое, – сказала Нагисако.

– То же самое?

– «Запертая комната», как и эта комната.

– …Без сомнения.

Необычно остроумные реплики вызывают у меня желание засмеяться.

Тем не менее мы в этот самый момент находимся в плену загадки и не можем из него выбраться, поэтому в этом смысле сейчас совсем не до смеха.

Где же ключ к разгадке этого дела?

Я взглянул на потолок, но не увидел ничего, что могло бы стать зацепкой.

…Находиться здесь еще дольше, наверное, лишь пустая трата времени. У меня не было другого выхода, кроме как отбросить нежелание уйти. Положу смартфон Ханаби на место и пойдем.

И в тот момент, когда я так подумал, вдруг раздался глухой звук.

На мгновение я подумал, что уронил смартфон, но он был в руке. Я посмотрел на Нагисако, она только отрицательно покачала головой, как бы говоря «это не я».

Я быстро вернул смартфон на место и еще раз осмотрел комнату, чтобы проверить, нет ли изменений.

Снова раздался звук, но не такой, как до этого. Топот.

Это…

– Сиори, снаружи! – сказала она и тут же побежала.

5

Я с запозданием тоже побежал вслед за Нагисако.

Второй звук действительно послышался снаружи комнаты. Более того, скорее всего… это был звук шагов кого-то, кто в спешке убегал.

Кто-то был перед комнатой Ханаби. Что он там делал? Зачем ему понадобилось убегать?

Нет, думать будем потом. Преподадим ему урок, а потом зададим вопросы.

До момента, когда мы выбежали из комнаты, все было хорошо, однако настоящей погони не получилось. Потому что Нагисако, которая побежала вперед меня, остановилась в коридоре.

– …Он спустился по лестнице? Еще на третьем этаже? Я не только не увидела убегающую фигуру, но и звук шагов пропал. Если он забежал в свою комнату, то мы уже ничего не сможем сделать… Я совсем чуть-чуть опоздала.

Черт… он бегает быстрее, чем я предполагал.

Я осторожно закрыл дверь в комнату Ханаби, через которую только что вышел, и думал о том, должен ли я преследовать этого подозрительного человека.

Нагисако права. Кем бы ни был убегавший, участником или членом съемочной группы, если он уже в своей комнате, то все. Даже если сейчас пройти по всем комнатам, он будет изображать невинность, поэтому в этом нет смысла. Не правильно ли было бы поднять шум и рассказать о новом происшествии, когда мы только узнали об убийстве?

Но что, если беглец в панике забежал в первую попавшуюся комнату на этом этаже? И прямо сейчас он затаил дыхание и пытается выждать, когда преследователи уйдут. Такая вероятность есть. Или если он решил в любом случае убежать подальше от места преступления и побежал на первый этаж, то есть вероятность, что те, кто был в гостиной-столовой, видели его.

Я сказал об этом Нагисако и предложил на всякий случай пойти и все проверить. Она без колебаний пошла со мной.

Сначала третий этаж, где мы сейчас и находимся. Первым делом мы нараспашку открыли двери во все комнаты, после чего один человек заглядывал в каждую из них по очереди, а второй стоял у лестницы и следил, не выбежит ли кто-то из другой комнаты, воспользовавшись моментом. Мы поменялись ролями и выполнили то же самое, но в итоге не смогли найти даже мышку.

Далее мы спустились на первый этаж, но вскоре поникли. В гостиной-столовой уже никого не было. Упрекать стационарные камеры, которые потеряли свой функционал и тихо стоят, нельзя. Удача была на стороне беглеца.

Нагисако увидела, как я без сил сел на стул за обеденным столом, и налила нам обоим кофе.

– …Все-таки он, наверное, подслушивал? – сказала Нагисако, поставив передо мной кружку.

– М-м-м. Не думаю, что наш разговор в принципе был настолько содержательным, чтобы его подслушивать. Он мог прийти и прямо спросить о содержании расследования и обсуждения… А, спасибо за кофе.

– Не за что. Но, м-м-м… так еще больше не по себе. То, что он сбежал, означает, что этот таинственный человек делал что-то, за что он почувствовал бы себя виноватым, если бы его обнаружили. По крайней мере, он испытывал чувство вины.

– Да. Более того, ему удалось опередить тебя, хотя ты так быстро отреагировала. У него это не получилось бы, если бы он заранее не продумал путь побега и не был готов бежать в любой момент.

– Расскажем всем?

– …Нет, лучше не надо. Не стоит еще больше понапрасну сеять беспокойство. На данный момент достаточно, если мы будем держать это у себя в голове.

– Поняла.

Когда мы допили кофе, нам больше не о чем было разговаривать.

– Пойдем потихоньку? – сказал я, она согласилась и встала. Мы вместе стали подниматься по лестнице.

И вот, поднявшись на второй этаж, мы столкнулись с еще одним маленьким инцидентом.

Из ниоткуда послышались голоса мужчин, разговаривающих друг с другом. Вокруг никого не было, поэтому мы сразу поняли, что источник звука на третьем этаже. Разговаривают, м-м-м… Кино и… это Хаимура?

– Сколько бы ты ни спрашивал меня об этом, я ничего не могу ответить. Между мной и ней в принципе ничего нет, поэтому мне нечего рассказать.

– Но я видел своими глазами. Видел вас наедине, и не раз. И атмосфера тогда, как бы сказать… все-таки была не совсем обычной.

– Конечно, я иногда подолгу беседую с актерами наедине. Я же продюсер. Атмосфера и тому подобное – это всего лишь твое ощущение.

– О-однако…

– Хм-м. Я высоко ценил твои навыки как телеоператора. Если ты просто хочешь снимать сплетни, то тебе лучше стать папарацци. Так что, может, отпустишь уже меня? Пока.

– Я еще не за… Кино!

И в конце со всей силы хлопнули дверью.

Мы с Нагисако посмотрели друг на друга.

Сразу после того, как мы стали жертвами подслушивания, мы сами оказались теми, кто подслушивал.

Однако я хотел бы пояснить, что это было неизбежно. Мы сами ничуть не прислушивались. Их разговор, особенно под конец, стал напряженнее, и голоса были довольно громкими по сравнению с обычными голосами. Если бы кроме нас кто-то еще шел по лестнице или коридору, он бы тоже все услышал.

Тут же кто-то спустился с третьего этажа. Как я и предполагал, это был Хаимура.

Похоже, он и сам осознавал, что вел себя неосмотрительно. Увидев нас, прежде чем упрекнуть нас, он сделал смущенное лицо.

– О, Когути и Тэкагами… Вы же ходили еще раз осмотреть место преступления. Ну как? Дуэт детектива и помощницы что-то нашел? – Хаимура на редкость сказал что-то шутливое.

Мы с Нагисако вновь обменялись взглядами.

Шутить – это нормально. Меня больше беспокоило то, что он явно пытался проигнорировать то, что только что произошло.

– Нет, никакого существенного результата мы не смогли получить, – на этот раз ответил я. Затем, немного поколебавшись, решил поднять этот вопрос: – Эм-м, Хаимура… мы по дороге услышали, вы с Кино о чем-то говорили?

Хаимура все-таки явно отвел взгляд.

– Ну, немного, – сказал он и замолчал.

…Хм. Он явно подозрителен. Но говорил он все-таки с Кино. Теперь это подтверждено. Но больше никакой информации. Что делать?

– Я прошу прощения, что получилось так, как будто мы подслушивали вас… – Я решил сделать еще один шаг и заманить его. – Но между продюсером и оператором был секретный разговор. Я бы понял, если бы шоу все еще снималось, но в такой ситуации это выглядит не очень хорошо. Особенно если это что-то, что вы не решаетесь раскрыть. Более того, в конце вы разве ни о чем не спорили? Если это что-то, что может спровоцировать конфликт, то я не могу это просто проигнорировать.

После моих слов Хаимура немного подумал и перестал прикидываться дурачком:

– …Я был уверен.

– Уверен?

Хаимура кивнул с серьезным лицом:

– Да. Но неопровержимых доказательств раздобыть я не смог. Он увиливал, и разговор закончился ничем. В итоге я опять ничего не смог сделать. Ничего, что могло бы ее спасти. И все.

После этого он замолчал, как бы говоря, что этого достаточно, чтобы донести свою мысль.

Я вообще ничего не понял.

О Хаимуре у меня сложилось впечатление, что он, одним словом, «неотесанный оператор». В отличие от Нагисако, которая стоит рядом в недоумении, он производит впечатление ремесленника или, может быть, скромного рабочего, который честно выполняет ту работу, которую должен. Поэтому обычно он был молчалив, а когда говорил, то отличался краткостью и конкретностью речи.

А что сейчас? Слова, что он только что говорил, бессвязные. Тем не менее мне кажется, что каждое его слово слишком эмоционально.

И тут я вспомнил.

Сразу после того, как мы обнаружили труп Ханаби, Хаимура, смотря на него, определенно прошептал следующее:

«Это из-за меня».

– Извините, я не понимаю, о чем вы сейчас… – растерянно сказала Нагисако, но я остановил ее правой рукой и еще раз сказал Хаимуре:

– Это же о Ханаби?

Он медленно поднял голову. Мне показалось, что прошло много времени с тех пор, как наши глаза последний раз встречались. Если давить на него, то сейчас.

– Даже если это мелочь, этого достаточно. Если вы знаете что-то о Ханаби, расскажите. Я хочу раскрыть правду о ее смерти. И я верю, что все, кто сейчас на острове, тоже этого хотят. …За исключением, конечно, ненавистного убийцы. Хаимура, вы ведь тоже этого хотите?

Некоторое время он молчал, глядя прямо на меня.

Однако вскоре он смиренно выдохнул и ответил:

– Хорошо. – Он быстро огляделся и сказал: – Я готов рассказать, но давайте хотя бы найдем другое место. – Он подал знак глазами и быстро стал спускаться по лестнице.

Мы с Нагисако в конце на мгновение переглянулись и сразу же последовали за ним.

Хаимура вышел из Seven Seas House и направился в сторону леса.

Мы следовали за ним и минуты три шли молча. Когда лес стал чаще, Хаимура вдруг начал говорить:

– Буду говорить на ходу. О том, что я сейчас расскажу, на всякий случай пока никому ни слова.

Мы с Нагисако кивнули в знак согласия, и он начал говорить, продолжая идти вперед:

– Я, как оператор, был на многих телевизионных площадках, поэтому на самом деле с Ханаби Мацуурой я работаю не впервые. Что уж там, если посчитать на пальцах обеих рук, их не хватит. То же касается и работы с этим типом. Поэтому я моментально смог почувствовать, что между ними непростые отношения.

Я посмотрел на Хаимуру сбоку, и в его глазах на удивление был злобный блеск.

Я чую. Сейчас начнется неприятный рассказ.

Однако перед этим прежде всего необходимо было уточнить предварительные условия.

– Подождите, «с этим типом» – это с кем? – спросил я, а Хаимура скривил губы и с отвращением сказал:

– С Тэнбином Кино.

…Все-таки он. В целом я догадывался, но, когда кто-то так грубо говорит, у меня внутри все сжимается.

Замешательство на лице Нагисако, которая шла рядом со мной, усилилось еще больше.

– Ты не знаешь слухи о нем? Тэкагами, ты тоже? …Ну да, вы еще новички. Это относительно известная история в нашей индустрии. Успешный продюсер пользуется своей властью, чтобы домогаться женщин и принуждать их к действиям сексуального характера. Короче говоря, его подозревают в сексуальных домогательствах. Хотя мне бы, на самом деле, не хотелось использовать такие слова.

– Это про Кино?.. – Нагисако поднесла руку ко лбу. – Действительно, он производит впечатление легкомысленного человека, но он серьезно относится к работе, и я думала, что в глубине души он искренний человек. Не могу поверить… что он…

– У меня самого нет достоверных доказательств. Есть вероятность, что это ложный слух, который распространили люди из индустрии, завидующие его успеху. Но ведь говорят, что нет дыма без огня? К тому же… я видел своими глазами.

– Видел? – переспросил я. – Что вы видели?

– Как он снова и снова настойчиво пристает к Ханаби Мацууре там, где нет камер! …Почему я это допустил? Его методы настолько хитры, что это раздражает. Он никогда не распускает руки. Его слова тщательно продуманы и рассчитаны. Даже если сфотографировать эту сцену или записать разговор на диктофон, он сможет найти любое оправдание. Однако все вместе это создает скрытый контекст. Женщины, на которых он обратил внимание, не успевают оглянуться, как уже не могут никуда убежать. Он загоняет их в угол, и в конце концов им не остается ничего другого, кроме как делать то, что он скажет. Вот такая ловушка.

Пока я ничего не мог сделать, количество приглашений Ханаби Мацууры на его проекты неуклонно росло. К сожалению, все его проекты оказались успешными. Они наверняка способствовали росту ее популярности как актрисы. Однако я… даже если это все беспочвенные домыслы, я не могу не смотреть на него с подозрением…

Голос Хаимуры постепенно становился приглушенным и внезапно оборвался.

Остался только шелест листьев и звук шагов троих человек по траве.

– …Я впервые слышу закулисные истории из этой индустрии, и они такие темные, что меня трясет. – Это все, что я смог произнести, еще не оправившись от шока.

Хаимура оглянулся через плечо:

– Я сказал ошеломляющие вещи, но у тебя реакция на удивление слабая. Все-таки писатели детективов – спокойные люди… Или думаешь, что я это просто надумал себе?

– Нет, я был в шоке это услышать, но… эта информация развеяла странное ощущение, которое у меня было, и помогла заполнить пробелы. Конечно, нельзя слепо верить всему. Но я вчера вечером как раз стал свидетелем сцены, когда Кино приставал к Ханаби. И метод был как раз такой, как вы только что описали. Ситуация, которая оставляет место для оправданий. И убедительных доказательств его злодеяний нигде нет. Но несмотря на это, Ханаби молча последовала за ним, не оказывая сопротивления. Она выглядела очень напуганной… и, по правде говоря, я тогда почувствовал, что между ними непростые взаимоотношения.

– Тогда все-таки это он убил Ханаби?! И есть достаточный мотив. Ханаби отклонила его требование, и он из-за этого разозлился. Или она сказала, что расскажет всем о том, что было, и он таким образом заставил ее молчать.

– Мы не можем этого утверждать. – Этот момент нужно было сразу четко прояснить. – Выслушав вас сейчас, я в целом понял, что только что происходило на третьем этаже. Хаимура, вы на основании подозрений в сексуальном домогательстве связали это с убийством и собирались подвергнуть его допросу и схватить.

– …Да.

– Не стоит делать поспешных выводов. В этом отношении Кино прав. Версия о том, что Кино убийца, – это всего лишь ваше ощущение. Пока не найдены доказательства, он всего лишь подозреваемый. И если говорить о подозреваемых, то в этом плане все на этом острове одинаково подозрительны.

Хаимура некоторое время молчал, а затем устало вздохнул:

– …Да понимаю я, что нет никаких доказательств, чтобы его разоблачить. Но я ничего не могу с собой поделать. Я не мог бездействовать. И сейчас, оглядываясь назад в прошлое, я думаю: «А что бы было…» Если бы я что-то предпринял, возможно, будущее было бы другим. Возможно, получилось бы предотвратить эту трагедию. Я никак не могу перестать себя винить.

«Это из-за меня», – прошептал Хаимура, глядя на ужасный труп, сразу после того, как мы обнаружили тело Ханаби.

Должен сказать, что для простого оператора это немного преувеличенные чувства. Но, снимая на камеру блестящую актрису, Хаимура постоянно продолжал бороться с очень темными подозрениями, таящимися за кулисами. Он держал это в себе, продолжал мучиться… а теперь произошло убийство.

Меня это тоже касается.

Ведь я тоже эгоистично взвалил на себя крест сожалений и испытываю душевные страдания оттого, что не смог ничего сделать, не смог ее спасти.

– Я понимаю… ваши чувства.

На мое сочувствие Хаимура отреагировал горькой усмешкой:

– Это мое нытье было лишним. Забудь.

В этот момент мне показалось, что стало вдруг светло. Я был сосредоточен на разговоре, поэтому не обращал внимания, что происходит вокруг, но похоже, что мы вышли из леса. Хаимура, который шел первым, остановился, поэтому мы с Нагисако тоже встали.

Мы вышли на открытую возвышенность. За склоном простирается лазурное море. Дул освежающий ветер, приятно охлаждая мое вспотевшее тело.

Хаимура повернулся, почесывая голову:

– …Думаю, что пора заканчивать этот разговор. И напоследок скажу. Сиори, я полностью верю твоим показаниям о том, что вчера вечером этот Кино увел напуганную Ханаби против ее воли, и хотел тебе об этом сказать. Когда я услышал твои показания, я практически полностью убедился в том, что это он убийца. Я думал, что ты тоже действуешь предвзято, но, похоже, ты пытаешься честно раскрыть правду.

– Да. Честность – золотое правило писателей детективов.

– Да? Ну, ладно. Лично я собираюсь и дальше за ним следить, но постараюсь воздержаться от того, чтобы поспешно связывать его с убийством. Ты же продолжишь расследование? За исключением подозрений в отношении его, я не вижу никакого ключа для раскрытия этого убийства. Так что, если я как-то могу помочь тебе установить личность того, кто убил Ханаби Мацууру, дай мне знать. Я буду рад помочь. Это еще одна вещь, которую я хотел тебе сказать.

– …Спасибо.

Так я на время прервал этот разговор. Но.

Если честно, было много о чем подумать. Например, о том, что рассказал Хаимура, и о том, можно ли ему верить.

Но все же полученная информация оказалась ценной. Даже если у него есть тайный умысел, до тех пор, пока он выражает желание помочь в раскрытии истины, нет необходимости ему противостоять. А сейчас я просто хотел выразить ему свою благодарность.

– Тем не менее… Хаимура, вы действительно внимательно присматривали за Ханаби, – искренне сказала Нагисако.

– Ну, я же оператор. Наблюдать за объектом съемки – это основа основ, – теперь он повернулся к ней. – Возможно, это не мое дело, но думаю, что тебе тоже лучше остерегаться его. Безотносительно к этому убийству, я слышал, что он приставал и к сотрудницам.

– Э-э-э… не думаю, что я из тех, к кому пристают, но я благодарю вас за заботу.

– Ты выглядишь такой безразличной, но у тебя удивительно низкая самооценка. …В любом случае извините, что так долго вас таскал. Мы как раз дошли до тупика, пойдем обратно?

Слова Хаимуры стали для нас знаком, и мы пошли обратно тем же путем, что пришли.

У нас закончились темы для разговоров, и на обратном пути мы все трое почти все время молчали.

6

Когда мы вернулись в коттедж, было уже за 15:30.

Я здесь расстался с членами съемочной группы и вернулся в свою комнату.

Мне не хотелось ложиться в постель потным, но усталость взяла верх. Я собирался в расслабленном состоянии немного навести порядок в мыслях, но провалился в сон.

Когда я очнулся, в комнате было уже темно.

Я решил включить свет, но вспомнил. В коттедже сейчас нет электроэнергии. Когда солнце полностью сядет за горизонт, станет еще темнее.

Оттого, что свет не включается, никто не умрет. Честно говоря, я вот так его недооценивал.

Но сейчас эта ситуация заставила меня осознать. Темнота усиливает отрицательные эмоции у людей. Как вода капает из крана, который невозможно закрыть, так и тревога, страх, сомнения выливаются наружу, образуя в сердце черное пятно. Нужно выдержать моральное истощение. Похоже, ночь будет тяжелой.

Я подождал, когда глаза привыкнут к темноте, и вышел из комнаты.

Я прошел по коридору, который начал погружаться в темноту, подошел к лестнице и заметил мягкий свет, идущий с первого этажа.

На первом этаже были Нагисако и Уруру. Как раз когда мне показалось, что только то место, где они были, парит в воздухе, как на картине Рембрандта, я увидел на обеденном столе несколько зажженных свечей. Видимо, они вместе их расставили.

– Ну как? Довольно романтично для чрезвычайной ситуации, разве нет? – Уруру гордо показала на стол.

Я высказал свое честное впечатление:

– Да, я удивлен. Как будто на шоу. И аромат приятный. Это ароматические свечи? Этот подсвечник тоже очень изысканный.

– Была запланирована «ночь при свечах», – добавила Нагисако с выражением лица человека, который закончил свою работу. – Как вы и сказали, изначально это было для шоу. Раз уж подвернулась такая возможность, я решила ими воспользоваться.

Беспокойное мерцание пламени, наоборот, успокаивало больше, чем флуоресцентная или светодиодная лампа.

Я сел на привычное место, и, пока тупо смотрел на оранжевый свет, остальные тоже постепенно спустились вниз.

В общем, мы вроде как должны были собраться на закате, чтобы обсудить произошедшее. Но, наверное, помнило об этом меньшинство. Возможно, они просто вышли на свет, но, даже если это не так, уже было почти семь часов вечера, время ужина. Люди не могут противостоять биоритмам. Даже будучи охваченными горем, люди все равно испытывают чувство голода.

Я тоже утром и днем толком ничего не ел. Когда я об этом вспомнил, чувство голода, о котором я до этого момента не помнил, внезапно одолело меня.

В этот момент на кухню пошла Нагисако. Она увидела, что все начали собираться, и ловко начала готовить быстрорастворимый суп.

К тому моменту, как все заняли те же места, что и утром, перед всеми стояли кружки и от них поднимался пар.

– Спасибо. С радостью поем, – сказал Кино и первым протянул руку. Хоть он сейчас был под подозрением, его поведение оставалось неизменным, он вел себя естественно и непринужденно.

Я тоже взял ближайшую ко мне кружку и поднес ее ко рту.

Некоторое время все молча ели суп.

Вскоре заговорил Кацура, первым, как и в прошлый раз:

– Спрошу без особых надежд… Есть кто-то, кто за это время что-нибудь заметил или кому в голову пришла какая-нибудь мысль по поводу произошедшего?

Реакция тех, кто сидел за столом, была медленной.

Так встреча могла закончиться, еще не начавшись, поэтому я поднял руку. Я хотел вкратце поделиться со всеми информацией о нашем с Нагисако осмотре места преступления и о нашем обсуждении по поводу загадки запертой комнаты.

В начале всем слушателям было интересно. Но чем дальше я рассказывал, тем меньше стало поддакиваний, пропали ответные реплики, и внимание к моим словам быстро ослабевало. Наверняка по тому, как я говорил, они поняли, что мы ничего не добились.

– Подводя итог сказанного, получается… ты сдался? – нанесла Салли беспощадный удар.

– Нет, я не сдался! …Но да, у меня нет никаких идей, как решить загадку запертой комнаты.

Воцарилась тишина.

Невыносимая атмосфера.

Нет ни одного человека, кто хотел бы высказаться вслед за мной.

Даже Кацура, который утром выступал в роли модератора, сейчас молчит. Какая-то холодная реакция. Я набрался смелости и рассказал все, могли бы хотя бы дать мне какую-то обратную связь… А?

– …Эй, ты в порядке? – первой облекла в слова мое странное ощущение Уруру.

Я посмотрел на Кацуру повнимательнее и понял, что он не просто молчал. Он немного наклонил голову вниз, к тому же при тусклом свете свечей было трудно разглядеть, но он выглядел очень бледным. Глаза его плотно закрыты, брови сдвинуты. Судя по тому, что он приложил руки к вискам… у него сильно болит голова? Только у него не уменьшилось содержимое кружки, которую он придвинул к себе. С ним явно что-то не так.

– Кацура? Кацура, ау!

– …Да.

Его окликнули несколько раз, и он наконец отреагировал.

Его дикция мне показалась немного странной. В слегка приоткрытых глазах тоже нет блеска.

– Извините. Кажется, я немного задумался.

– Задумался, говоришь… Можно? – Уруру встала и протянула руку ко лбу Кацуры. – …Горячий.

– Я в порядке, – Кацура тут же покачал головой и уклонился от ощупываний Уруру, но она не отступала.

– Я плохого не посоветую, поэтому тебе определенно лучше измерить температуру. А где аптечка?

– А, она там, – Агацума показывает на лестницу. – В ящике подставки для цветов на втором этаже, на которой лежал роутер. У меня болел живот в первый день, и я брал оттуда таблетки для желудка. Насколько я помню, там был градусник старого типа.

– Я же сказал, что ничего серьезного.

– Но что-то все-таки есть, – настаивает Уруру, а Кацура слегка улыбнулся ей и сказал:

– Я просто немного устал. Посплю, и все пройдет.

Уруру некоторое время смотрела на выражение его лица, на котором явно читалось напряжение, но потом кивнула, сказала: «…Поняла» – и положила обе руки на стол.

– Тогда прошу, хотя бы иди скорее отдыхать.

Даже Кацура, казалось, был ошеломлен этим настойчивым взглядом.

– Окей. Сделаю, как ты говоришь. – Он медленно встал. – Я решительно предложил поискать убийцу для возмездия за Ханаби, но мне стыдно, что я даже о своем здоровье не могу позаботиться. Я никогда не простужаюсь, а результаты моего медицинского осмотра настолько хороши, что врач сказал, что я абсолютно здоров. Для актера тело – это его активы, и я всегда им гордился, но… Сегодня я уйду к себе раньше вас. Когда головная боль пройдет, я систематизирую основные моменты.

Он вежливо поклонился и развернулся.

И они вдвоем направились на второй этаж. …Вдвоем?

– Уруру, а ты зачем идешь? – я тут же указал ей на это, а она спокойно ответила:

– Я должна присмотреть за ним. Буду у его постели всю ночь…

– Не надо, – обернулся Кацура и перебил Уруру.

– Но я же волнуюсь за тебя.

– Все в порядке.

– …Хорошо.

И он один поднялся по лестнице, немного пошатываясь.

Уруру стояла ошеломленная. Ей было больше некуда пойти, и она в итоге нехотя вернулась за стол на свое место.

– Выглядело бы круто, если бы ты в конце не раскрыла свой тайный умысел… Ай, больно! – Тут же мне прилетел удар в плечо от нее.

– Молчание – золото, – ответила Уруру. – Надо думать, что говоришь девушке с душевной раной, Сиорин.

– Сразу поднимать руку не очень хорошо…

После бесполезного диалога откуда-то снова раздался звук отодвигаемого стула.

– Можно я тоже уже вернусь в свою комнату? – Это была Салли. – Эти свечи очень красивые, но… я чувствительна к запахам, и этот мне не подходит, поэтому мне тяжело тут находиться.

– А, правда? Были и простые свечи, но я хотела как лучше… Прошу прощения, что не обратила на это внимания. – Нагисако склонила голову, но Салли поспешно ответила ей:

– Все в порядке, не извиняйся. И спасибо за суп. Было вкусно.

– Я провожу тебя на второй этаж, – непринужденно сказал Агацума, встав раньше Салли.

– А, эм-м…

Ее глаза некоторое время метались по сторонам. Только что кое-что произошло на наших глазах. Похоже, она сомневалась, то и дело поглядывая на Уруру.

Но в конечном итоге она приняла предложение:

– Хорошо… спасибо.

И они вдвоем направились к лестнице.

Была хорошая атмосфера, но в этот момент Уруру специально громким голосом сказала:

– Будьте осторожны. Парочки, у которых любовь, – легкая мишень для кровожадного убийцы.

Салли обернулась с красным лицом. Похоже, она хочет что-то ответить, но может лишь открывать и закрывать рот, не в силах произнести ни слова.

– Я знаю, – протянул ей руку помощи Агацума. – Вчера я был неосторожен. Сегодня я сразу пойду в свою комнату, забуду обо всем и усну глубоким сном. …Хотя, если честно, я и сегодняшний вечер очень хочу провести с Салли. Но на данном этапе я не могу доказать Салли, что убийца не я. Даже если мы будем вместе, я лишь буду пугать Салли. Поэтому я этого делать не буду. Душой клянусь.

Даже Уруру после того, как издала звук, словно у нее что-то застряло в горле, потеряла дар речи. Он прямолинеен и непритязателен, поэтому подобные подколки на него не действуют.

Салли продолжала молчать, тихонько прижимаясь к Агацуме. Желаю вам счастья на долгие годы вперед.

Их фигуры растворились в темноте второго этажа.

И тут внезапно стол сильно тряхнуло. «Что на этот раз?» – подумал я, а это резко встала со своего места Уруру. Я в какой-то степени понимаю ее расстроенные чувства, но мне бы хотелось, чтобы она перестала так часто вымещать свой гнев.

– Ты куда? – на всякий случай спросил я.

– Какая разница! …В душ!

– Будь осторожна, там темно.

– Заткнись, задрот!

– Задрот-то тут при чем…

События разворачиваются так, как я не ожидал.

Это будет первая ночь после убийства.

В детективах с замкнутым кругом на этом этапе часто начинаются споры.

Как мы должны провести ночь в коттедже, где произошло убийство?

Если честно, я готовился к такому ожидаемому развитию событий.

– «Не будет ли безопаснее всего нам остаться всем вместе и так провести ночь?» – прошептала в этот момент сидевшая рядом Нагисако, будто прочитав мои мысли. – Я думала, что кто-нибудь скажет это в такой ситуации.

Я кивнул:

– Да. Или: «Как можно быть с убийцей! Я вернусь в комнату!»

Мы посмотрели друг на друга и натянуто улыбнулись.

В действительности эти слова не были произнесены, но в итоге после этой небольшой суматохи, похоже, все идет к тому, что все проведут ночь по отдельности.

Я посмотрел на часы, сейчас только восемь часов вечера.

Может, мне следовало более активно предложить способ защитить себя всем вместе?

По факту убийца намеренно отключил электроэнергию на острове. Есть вероятность, что он сделал это для того, чтобы отсрочить раскрытие убийства Ханаби, но возможно и такое, что он еще не до конца реализовал свой план и цель. И я больше всего боялся именно этого.

Другими словами, серийного убийства.

Возможно, преступник наметил вторую и третью цель.

Вот оно, богатое воображение писателя. Это не третьесортный детектив, которые ты пишешь… Я был бы очень благодарен, если бы мог просто посмеяться над этим. Я тоже не хочу думать о том, что еще кого-то убьют. Но нельзя сказать, что этого точно не произойдет. И чтобы этого избежать, нет других вариантов, кроме как дежурить по очереди и спать всем вместе в одной комнате.

…Однако.

На практике, так как некоторые участники плохо себя чувствовали, было нереально всю ночь смотреть друг за другом. Комнаты и на втором этаже, и на третьем надежно запираются. Тогда надо провести ночь, по возможности не выходя из своей запертой комнаты. В итоге я пришел к выводу, что на данный момент это самое безопасное и спокойное из того, что мы можем сделать.

Вскоре Хаимура тоже встал.

– Хаимура, вы тоже в комнату? – спросил я.

– Да, собираюсь… Но перед этим. Даже если каждый проведет ночь в своей комнате, думаю, что у каждого должен быть хотя бы фонарик. Мне тоже нужен. Тэкагами, в кладовке были на всех?

– Да, должны быть… А, если вы собираетесь пойти раздать всем, я помогу.

Хаимура живо пошел к лестнице, и Нагисако пошла за ним.

И.

В гостиной-столовой остались два человека.

Я и Кино.

Мне показалось, будто воздух над столом внезапно стал разреженным.

От напряжения у меня покалывает кожу. Я чувствую, что мое сердце бьется все чаще.

Я понимал, что при каком-нибудь удобном случае мне нужно будет снова столкнуться с ним лицом к лицу.

Однако я не думал, что этот момент настанет так быстро.

У Кино по-прежнему не сходит с лица улыбка, по которой не понять, о чем он думает. Как и утром, он сидит на месте именинника с короткой стороны стола и правой рукой крутит кружку.

Спросить у него что-нибудь на основании информации, полученной днем? Подумал я, но тут же передумал. Еще рано. Еще не время разыгрывать эту карту. Можно лишь усугубить ситуацию. Сейчас непонятно, когда и кто вернется… Риски слишком большие.

Но было бы жаль просто молча тут сидеть. Не каждый раз выпадает такой шанс. Даже если это будет что-то незначительное, даже если это будет всего лишь одно слово, хотелось бы вытянуть из него что-нибудь.

– …Кино, – решился я и обратился к нему, а он разом допил оставшийся суп и после этого ответил:

– Что?

– Есть кое-что, что меня беспокоит. Возможно, вы скажете, что я докучливый, но это касается детективной драмы «Верного союза». В этой драме тоже было задумано так, что Ханаби была убита в запертой комнате. Этот сценарий ведь написали вы, Кино? Раз уж продолжения детективной драмы не будет, не могли бы вы раскрыть мне по секрету ее загадку? В чем состоял трюк с запертой комнатой в детективной драме?

Кино широко открыл глаза, после чего насмешливым и пронзительным голосом сказал:

– Стой, подожди, Когути. Не думал, что из всех людей я услышу эти слова из уст писателя детективов. Ты понимаешь? То, что ты пытаешься сделать, попросту говоря, некрасиво и, более того, бесчеловечно. По сути, это то же самое, что пропустить в детективе середину, прочитать только разгадку и понять всю суть сюжета. Ты хоть понимаешь, насколько это грешно?

– Другого выхода нет, – ответил я серьезным тоном и немного настойчивее. – В любом случае в реальности произошло убийство в запертой комнате. Может быть, трюк из вымышленной истории поможет в решении дела о настоящем убийстве.

– Знаешь что, Когути. Допустим, здесь были бы детективы, расследующие убийство в запертой комнате, думаешь, они стали бы раскрывать его, обращаясь к детективным историям с похожими обстоятельствами? Ведь нет. Давайте различать реальность и вымысел – не знаю, который раз я это говорю, но раз вы не понимаете, мне приходится повторять это снова и снова.

Понятно. Похоже, он хочет уйти от ответа любой ценой. Еще немного попробую вывести его из равновесия.

– Лично я не понимаю причину, по которой вы так скрываете правду. У вас возникнут какие-то трудности, если вы расскажете разгадку?

– Конечно, если я сохраню этот трюк в секрете, я смогу потом использовать его в другом проекте. Если я расскажу его тебе, писателю детективов, то ты, может быть, хитро используешь его в своем произведении.

– Вы настолько уверены в этом трюке? Однако тогда придется относиться к вам с еще большим подозрением. У вас заранее была идея трюка с запертой комнатой в Seven Seas House. И это своего рода ваше преимущество. Это само по себе выделяет вас среди возможных убийц. Потому что обычно сложные трюки с запертой комнатой не придумать в последнюю минуту.

– И по этой причине я подозрителен? Это уже чересчур, тебе не кажется? – Он раздраженно покачал головой и наконец встал. – Звучит так, как будто ты просто придираешься ко мне по какой-то личной причине. Видимо, ты все еще зациклен на том, что произошло вчера вечером, но… я немного разочарован. Я надеялся, что у тебя получше с головой.

Его большая тень на стене разворачивается. Пламя нескольких свечей замерцало, а когда снова успокоилось, в гостиной-столовой я остался один.

…Хм.

Тема, которую я поднял, – это просто то, что пришло мне в голову. Я только что рассказывал про повторный осмотр места преступления, к тому же я размышлял над загадкой запертой комнаты. Да и мне все время было это интересно, поэтому на этой волне я его прямо и спросил.

В итоге Кино не раскрыл разгадку несостоявшейся детективной драмы. Вернее, я даже почувствовал, что он любым способом пытается скрыть ее, напуская туману в наш разговор.

То, что мне удалось спровоцировать такие действия, наоборот, показалось мне более интересным и значимым, чем просто раскрыть трюк из детективной драмы. В плане разоблачения его истинной сущности и его настоящей цели.

У меня появилась одна гипотеза.

Ее можно назвать также и сомнением.

Было ли изначально подготовлено решение для детективной драмы «Верного союза»?

Звучит абсурдно, но мне показалось, что на удивление это возможно.

Для Кино ни наши теории, ни решение не были так важны. Для него детективная драма – это сюжетный ход для привлечения аудитории… Нет, даже это прикрытие.

Мысли поскакали еще дальше.

Внезапно перед моими глазами появилась картина, которую я до этого не видел.

Может, его настоящая цель была в том, чтобы удовлетворить свое желание?

И детективная драма – это наиболее подходящее прикрытие, созданное всего лишь только для этого?

Ведь в принципе, даже если это детективная драма, нет никакой необходимости так рано убирать из нее главную звезду, которая является лицом этого шоу. Я не знаю, что еще Кино приготовил впереди для «Верного союза». Но по меньшей мере в нескольких ближайших выпусках сцен с участием Ханаби почти не должно было быть. Это можно интерпретировать как хитрую режиссуру, чтобы возбудить интерес зрителей, но все равно это довольно рискованно и ощущается как-то неестественно.

Тогда для чего он это придумал? Какова была его цель?

Для участия в шоу намеренно выбрали популярную актрису, а потом взяли и освободили ее от съемок. Какую выгоду от этого получает Кино? Мне приходит в голову лишь одно.

Может, он хотел вывести Ханаби из экрана, то есть из вымышленного мира?

Чтобы увеличить количество времени наедине с ней за пределами экрана, то есть в этом, реальном мире.

Какой бы властью Кино ни обладал и каким бы деятельным человеком он ни был, в действительности невозможно несколько дней оставаться инкогнито на отдаленном острове с актрисой. Поэтому он придумал план, как это осуществить. Их раскроют, если они будут тайно встречаться. Тогда надо с самого начала сообщить всем, что они едут на остров вместе. Придумать такой проект. И сделать из него шоу.

Если извлечь из этого логику или, скорее, корень идеи, то она будет перекликаться с известными рассказами Эдгара Аллана По. Смысл в том, что, намеренно не скрывая то, что вы хотите скрыть, можно застать врасплох. Однако примеров реализации этого в таких крупных масштабах… в моей базе данных нет.

Но для этой теории тоже на данный момент у меня нет подтверждающих доказательств.

Это пустые рассуждения. Или, как сказал бы сенсей Ясунари Кавабата[23], поэма о небесах.

Тем не менее.

Мне кажется, что Тэнбин Кино мог бы превратить простую персонализацию шоу в новый, актуальный проект.

Он собирает хвалебные отзывы публики, бросает пыль в глаза критикам. Он использует свое доминирующее положение, чтобы сделать жертвами множество актрис и других причастных женщин, более того, даже Ханаби, и использовать их для удовлетворения своих грязных желаний.

Если это так, то он…

– …

Черт, меня чуть не стошнило.

Вскоре после этого я тоже вернулся в комнату и этой ночью очень плохо спал, как будто забыл вообще, как это делать.