1

Что-то не так.

В гостиной-столовой на первом этаже Seven Seas House царила тревожная атмосфера. Солнце уже поднялось высоко. Время – одиннадцать часов. Уже давно перевалило за десять – время, рекомендуемое для активностей внутри коттеджа. С каждой секундой замешательство на лице каждого участника усиливалось.

Я снова огляделся вокруг.

За столом на шестерых человек сидит пять. За одной длинной стороной стола сидят Кацура, Салли, Агацума. За другой длинной стороной сижу я, напротив Кацуры, и Уруру, напротив Агацумы, а место между ними пустует.

Ханаби, которая всегда приходила первой, сегодня не появилась. Более того, она, похоже, и вовсе не собирается этого делать.

Гейм-мейкер отсутствует – это был редкостный случай, впервые произошедший за четыре дня съемок «Верного союза».

– А не могла она все-таки просто проспать? – снова робко поднял этот вопрос Агацума.

А потом Салли, вздохнув, как будто устала, сказала:

– Который раз вам повторяю: Ханаби сегодня вставала и принимала душ. А когда вышла, уже была в сегодняшнем прикиде. Подумайте логически, легла бы она снова в кровать после этого поспать? Да это же невозможно!

– Да, сложно поверить, что она просто спит, – сказал я. – Ненормально не замечать столько телефонных звонков и стуков в дверь.

– Давайте еще раз сопоставим факты, – заговорил Кацура, пытаясь сломать напряженную атмосферу. – Комната Ханаби действительно заперта. Но не преждевременно ли только поэтому думать, что она в комнате? Не могла ли она запереть дверь снаружи и пойти на улицу?

Услышав это, я невольно начал шариться по своим карманам – ключ от своей комнаты с простой круглой головкой и зазубренным лезвием. Если из запертой комнаты нет ответа, то первым делом следует рассмотреть вероятность того, что владелец комнаты запер дверь снаружи и вышел на улицу. Однако…

– Да я же говорю, после того как Ханаби поднялась на второй этаж, она больше не спускалась! – чуть ли не крича, набросилась Салли. – Лестница напрямую соединена с гостиной-столовой, поэтому, если бы кто-то пришел или ушел, я бы точно заметила, так как делала задания на летние каникулы за обеденным столом. Мы проверили комнаты всех тех, кто сейчас здесь, заглядывали даже в комнату типа кладовки, но в итоге Ханаби ведь нигде не было. Ничего не остается думать, кроме как то, что она все это время находится в своей комнате.

– М-м-м, но, – вступила Уруру, – действительно, на втором этаже только шесть комнат участников и забитая кладовка. Спрятаться там негде, но в Seven Seas House есть же третий этаж. Может, она там?

А, третий этаж – этаж, где спит съемочная группа.

Seven Seas House – основательное трехэтажное здание, но существование этого верхнего этажа часто исчезает из моей памяти. Это закулисье, где, как правило, съемки не проводятся. Оно не считается частью шоу, и участники, в принципе, даже вне шоу почти туда не ходят.

Но если у Ханаби были какие-то дела на третьем этаже и поэтому она закрыла комнату на ключ и поднялась туда…

– …К сожалению, это не так, – спустилась по лестнице расстроенная Нагисако. – Я обошла комнаты на третьем этаже. Заглянула также и в пустые комнаты, но Ханаби нигде не видно.

Если так, то получается, что Ханаби все-таки в своей комнате? Мое беспокойство усилилось еще больше.

Кстати, сообщили, что все сегодняшние рейсы с острова Хатидзёдзима тоже отменены. То, что группа Б задерживается, меня тоже беспокоило, но сейчас в приоритете насущная проблема.

– А Кино? Что он об этом сказал? – спросил я. Нагисако изначально должна была пойти на третий этаж, чтобы получить указания от продюсера.

Она расстроилась еще больше и ответила:

– Он был на онлайн-совещании с материком… и сказал: «Разберусь сразу, как закончу».

– Какого черта? Разве это не странно? – раздраженно засквернословила Салли. Наверное, все, кто сейчас здесь, подумали то же самое. Разве это нормально для того, кто отвечает за шоу? Не слишком ли несерьезно он относится к произошедшему?

– …А нет мастер-ключа? – взволнованно говорит Агацума. – Может, она плохо себя чувствует и не может встать. Думаю, что лучше ворваться туда, даже если и против ее воли.

Участники сразу посмотрели на Нагисако. Нагисако была подавлена так, что ее очки с толстой оправой вот-вот спадут вместе с тем, как опускаются ее плечи.

– Извините, мы не успели заказать…

– Ничего не остается. Будем врываться, – решительно сказал Кацура. – Если она в порядке, просто извинимся потом.

– …В ящике для инструментов в прихожей есть топор, – в этот момент вмешался оператор Хаимура. Камера в этот момент была включена, но он быстро дал указания, как будто его не волновало то, что его голос будет на записи. – Я его использовал, чтобы подрезать деревья в лесу на острове перед съемками. Чем выламывать дверь, лучше воспользоваться топором.

– Я принесу! – первым сказал Кацура, встал, поправил рубашку поло и пошел в прихожую.

Все остальные поднялись по лестнице и собрались у комнаты Ханаби. Снова попробовали повернуть ручку двери и толкнуть ее, но дверь не поддавалась. Мы также стучались и звали Ханаби, но никакой реакции не последовало.

Вскоре по лестнице прибежал Кацура, держа в руке большой топор, который, судя по всему, можно было использовать и для колки дров.

Хаимура указал на верхнюю часть ручки и сказал:

– Нужно сделать отверстие возле замка. Достаточно такого, чтобы можно было просунуть руку и повернуть изнутри завертку!

Для лучшего контроля Кацура взялся за рукоятку короткой хваткой и замахнулся по двери. Лезвие вонзилось в дверь с глухим звуком. Полетели щепки, и одновременно с этим во все стороны разлетелась засохшая грязь, прилипшая к рукоятке топора.

После нескольких ударов образовалось отверстие, в которое можно было просунуть руку. Кацура отошел в сторону, положил топор и стал массировать руки, которые, видимо, онемели.

Я молча вышел вперед и просунул руку в проделанное отверстие. Осторожно протягиваю пальцы, избегая острых кромок дерева.

Все затаили дыхание.

Щелк.

Тишину пронзил ясный приятный звук. Я вытащил руку из отверстия, взялся за ручку двери и толкнул корпусом открывающуюся внутрь дверь. Выстроившиеся в коридоре люди хлынули внутрь, навалившись друг на друга.

–..!

Я не сразу смог понять, что происходит.

На полу посреди комнаты кто-то лежит лицом вниз. Конечности слегка вытянуты, глаза закрыты, словно человек спит, голова повернута сюда.

Ханаби действительно там была.

Тихо там лежала.

На лице – мимолетная улыбка.

В спине – рукоятка ножа.

Она лежала там в луже крови.

2

– Отлично. Хорошая реакция, – раздался голос позади нас, пока мы стояли ошеломленные.

Не было необходимости оборачиваться. Потому что этот человек спокойно прошел в середину комнаты.

Это был Кино. На нем свежая белая рубашка, а на плечи накинут светло-голубой кардиган. Парадная одежда продюсера, которую он, похоже, подготовил для этой сцены.

К тому же в руках у него ручная камера.

– О, та камера пусть тоже продолжает снимать, – дал он короткое указание, и Хаимура быстро поправляет камеру, которую собирался опустить. Кино кивнул и после этого с удовлетворением смотрел некоторое время на Ханаби у своих ног.

– Кино, что это значит? – в замешательстве воскликнул Агацума.

Кино демонстративно вытянул свободную руку и ответил:

– Как видите, это место убийства. Обнаружили вы ее, правда, немного позже, чем ожидалось. …Тэкагами.

– М, д-да.

– В мини-холодильнике в моей комнате есть напитки, принеси. И дай ей попить.

– М? М?

– Она ожидала какое-то время в таком положении, думаю, что у нее пересохло в горле. Да, жертва? – спросил Кино у лежащей на полу Ханаби, и она, которая должна быть трупом, энергично кивнула с закрытыми глазами.

Нам не остается ничего другого, кроме как озадаченно смотреть на происходящее.

Нагисако тоже рассеянно вышла из комнаты с озадаченным выражением лица.

– …Извините, Кино. – Кто-то сделал шаг вперед от стены, где было окно. Это был Кацура с топором в руке. Стоя напротив Кино, который взглядом говорил, чтобы тот продолжил, он прочистил горло и сказал: – Спасибо, что вы так тщательно все продумали, чтобы мы не восприняли это всерьез. Как и ожидалось, в тот момент, когда мы вошли в комнату, мои мысли почти остановились… Но во-первых, появились вы с камерой. Далее – флуоресцентная розовая бутафорская кровь, нож, от которого, очевидно, к спине приклеена только рукоятка, Ханаби, которая просит попить, – никто не поверит в то, что действительно что-то произошло. И, учитывая вышесказанное, что вы хотите, чтобы мы сделали?

– Поверят или нет – зависит от вас, – ответил Кино на слова Кацуры и дерзко засмеялся. – По крайней мере, я срежиссировал это убийство как реальный инцидент в мире реалити-шоу про любовь «Верный союз». Проще говоря, в этот момент одного из участников шоу не стало.

– Не стало, говорите, да никто не примет это за чистую монету, но… получается, съемки будут продолжаться без Ханаби? А Ханаби согласна с этим? – подумала и спросила Салли.

Кино со все еще приподнятыми уголками рта поднял указательный палец.

– Конечно, я предварительно объяснил ей ее роль в этом шоу. Но если ее не будет до самого конца, с точки зрения шоу это не очень. Поэтому у меня к вам есть просьба. Я хочу, чтобы вы указали на преступника, который ее убил. Можете считать, что Ханаби Мацуура, чью жизнь забрал убийца, после этого снова сможет вернуться в мир «Верного союза».

Несмотря на все разговоры о реалистичности, это был на удивление выгодный расклад.

Но все же.

– «Любовь и хх, происходящие на изолированном острове» – получается, что именно это и есть скрытое главное событие, да, Кино? – обобщил я имеющуюся на данный момент информацию и спросил для уточнения: —Короче говоря, вы предлагаете нам начать разгадывать головоломку? И замкнутый круг на съемочной площадке как раз для этого.

– Какая проницательность. Гибрид романтической драмы и детективной драмы – вот что представляет собой это новое сенсационное реалити-шоу про любовь, и в этом его истинная суть. «Верный союз» по-настоящему начинается именно сейчас.

О, Тэкагами, молодец.

Кино поманил ее рукой. Тэкагами вернулась с тоником в руке. Наклейка была отклеена, но я понял, что в бутылке, так как это было написано маркером непосредственно на ней. Только из-за плохого почерка правая вертикальная черта буквы N как будто слилась с буквой I и это читалось почти как TONC WATER.

Нагисако склонилась у Ханаби и сделала крестообразный надрез на крышке бутылки с помощью канцелярского ножа. Вероятно, это для того, чтобы было удобнее пить через соломинку. И пока она выполняла это короткое действие, Кино вновь заговорил:

– Ах да. Пока не забыл. Жертва, продемонстрируй подсказку.

Когда он это сказал, Ханаби расслабила правую ладонь, которую держала сжатой, и из нее со звоном на пол выпал ключ. К отверстию на головке ключа привязан брелок с фрезией. Особый узел. Он делал ее ключ уникальным среди одинаковых ключей от всех комнат. Его ни с каким другим не перепутаешь, это точно ключ от комнаты Ханаби. И он выпал из ее руки.

– …!

В следующее мгновение я оглянулся на единственное в этой комнате окно, и практически в одно время со мной задвигался Кацура, стоявший у окна.

– Кацура, что там с замком окна?

– …Окно закрыто. Нет ни щелочки.

Он осматривал замок, сгорбив свою широкую спину, а когда отошел от окна, я тоже ясно смог увидеть все со своего места, так как шторы изначально были открыты. На створке окна был обычный серповидный замок. То, что его рычаг покрыт черной резинкой, было немного необычно, но никакой грязи или износа на нем не было, так как окно было новым. Деталь в форме полумесяца надежно зафиксирована в кронштейне.

«Все понятно», – невольно пробормотал я себе под нос. Во время убийства все входы и выходы из комнаты были заперты. Кроме того, единственный ключ найден в комнате. Получается, что это…

– …Убийство в запертой комнате![17]

Человеком, который произнес решающие слова, был не кто иной, как Нагисако, ассистент режиссера.

– И это говоришь ты? – тут же вмешался Кино. – …А, кстати, ты вроде любишь детективы? Спасибо, что быстро соображаешь. Убийство в закрытой комнате – это романтично. Эй, скорей дай ей попить.

Тэкагами опомнилась и поднесла трубочку, торчащую из бутылки, ко рту Ханаби. Убедившись, что Ханаби ловко пьет напиток через трубочку, Кино, словно начав заново, громко сказал. Похоже, он это сделал для зрителей, сидящих перед экраном.

– Итак, только что вы стали свидетелями гнусного преступления, и я еще раз спрашиваю у вас всех. Вы должны разгадать две загадки. Кто и как убил Ханаби Мацууру? …А мотив можно трактовать как угодно, поэтому в этот раз я о нем не спрашиваю. Я хочу, чтобы вы восприняли это как простую головоломку и нашли ответ.

– Хм-м, я вроде как все поняла, – трудноразличимым голосом сказала Уруру, которая до этого момента молчала. – В конечном итоге, Кинопи, за кулисами всем этим управляете вы? И мы можем верить, что вы нас не обманываете и ничего от нас не скрываете? Иначе мы до последнего будем подозревать вас и не сможем никуда продвинуться.

Хоть она делала вид, что запинается, хоть она по-особому называла продюсера, ее вопросы были техническими. Это проблема так называемой повествовательной части детектива. Если здесь обмануть читателя, то он потеряет основание истины.

– Понятно. Это верное замечание. Я здесь, получается, повествователь детектива. Конечно, я обещаю следовать правилам, честно показывать зацепки и граничные условия. Действительно, в широком смысле серый кардинал в этом убийстве я. Однако убийца находится среди участников. Среди всех вас, у кого надета фенечка. Уверяю вас, что это достоверный факт.

Мы все пятеро, кроме Ханаби, невольно посмотрели друг на друга.

Само собой разумеется, что я, Сиори Когути, не виновен. До этого момента я ничего не знал об этой детективной драме. Как мне кажется, оставшиеся четыре человека тоже все выглядели искренне сбитыми с толку. Но один из них все подстроил… М-м-м, читать между строк я не умею. По-видимому, необходимо проанализировать все тщательно, шаг за шагом. Была такая атмосфера, будто все уже были полны решимости.

Реалити-шоу, которое ставит под сомнение линию морали. По правде говоря, было сложно принять то, как Кино спокойно вмешал в него фиктивное убийство, похожее на розыгрыш.

Но.

Вероятно, причина, по которой в это шоу в качестве участника выбрали меня, Сиори Когути, писателя детективов, была именно в этом. Если это так, то я сделаю все, что смогу. Логическое мышление, по крайней мере, моя сильная сторона в отличие от любовных игр.

Но меня беспокоят слова Ханаби, которые она сказала вчера вечером.

«Я хочу, чтобы ты внимательно смотрел на меня. И я уверена, что тогда ты точно кое-что заметишь».

Она сказала это, предвкушая эту детективную драму? Или…

Я подумал об этом, но нет, «мертвецы не говорят».

В том числе чтобы узнать истинный смысл тех слов, надо сначала вернуть Ханаби к жизни.

Я поворачиваюсь к Кино и говорю свое мнение:

– Думаю, что для начала мы все хотим собрать информацию, которая служит основой для расследования. Можно после этого проверить комнату? …А, конечно, если владелица комнаты позволит. – Я взглянул на Ханаби. – Мы не будем смотреть, прикасаться, приближаться к тому, что не имеет отношения к делу.

– Ахах, да, можно. Я изначально получил ее разрешение и забрал ее личные вещи. Поэтому можете вдоволь проверять комнату, – заверил Кино вместо лежащей на полу хозяйки комнаты. – Однако двойного дна в выдвижных ящиках письменного стола или каких-либо подобных хитростей здесь нет, поэтому нет смысла зацикливаться на мелочах. Все четко обозначено. Играть роль трупа тяжело, поэтому давайте до полудня?

Сейчас 11:30. Возражений не было.

Кино поднял большой палец вверх и сказал свою обычную фразу:

– Тогда давайте выложимся по полной!

Все, кто там был, остались в комнате Ханаби. Расследование не такое интенсивное, но все осматривают вещи и предметы, которые их интересуют.

Я для начала занялся осмотром тела. Как и следовало ожидать от актрисы, она изобразила смерть убедительно. После того как Ханаби попила, она не сделала ни малейшего движения, как будто стала настоящим трупом. Она лежит на животе, повернув лицо влево, а ее шелковистые гладкие черные волосы небрежно разбросаны по плечам и полу.

Нож, являющийся орудием убийства, торчит почти из середины спины. Точнее, рукоятка ножа. Флуоресцентная розовая бутафорская кровь, подобранная так, чтобы не выглядеть слишком реалистично, вытекала оттуда и растекалась по полу вокруг ее туловища.

– Причина смерти – удар сзади в область сердца. Если говорить как есть, то самоубийство невозможно. Судя по форме рукоятки, это большой нож для выживания, но… по особенностям орудия убийства сузить круг подозреваемых не получится, – так естественно со мной заговорила Нагисако.

– М? Ты тоже будешь участвовать в расследовании?

– А можно? – тут же ответила она вопросом на вопрос.

– Нет, я не знаю… здравый смысл подсказывает, что, наверное, нельзя? Ты же член съемочной группы.

– …Да, действительно! – вздохнула Нагисако, глубоко опечаленная. – Я хотела угадать убийцу.

– Кстати, ты изначально не знала про детективную драму? – спросил я ее, а она, отрицательно помотав головой, ответила:

– Совершенно не знала. Думаю, что Хаимура тоже удивился. К тому же неизвестно, сколько еще будут отменять рейсы, и мы не дождались группу Б.

Вот как? Это тоже самовольное решение Кино. Наверное, он вместе с Ханаби с утра готовил место преступления.

Я ненароком посмотрел, что делает оператор, а он бродит вокруг, видимо, чтобы запечатлеть на камеру обстановку в комнате. Но четкой цели и задачи не было определено, и выглядел он потерянным.

Фактически в комнате Ханаби не так много вещей, на которые следовало посмотреть. Из мебели здесь кровать, письменный стол и шкаф. Я быстро взглянул на каждый из них по очереди, но ничего неестественного не было. В ящиках письменного стола и в шкафу было всего лишь немного мелкого реквизита. Под столом и под кроватью тоже не было обнаружено ничего, что бы могло послужить зацепкой в деле.

– «Все четко обозначено»?

Даже если я повторяю реплику Кино и бормочу ее про себя, то, что я вижу перед собой, остается неизменным. По какой-то причине Нагисако, которая шла позади меня, как-то странно на меня посмотрела.

Я снова взглянул вблизи на серповидный замок окна, убедился, что все выглядит так же, как и издалека, и в конце осмотрел дверь.

Дверная панель с бросающимся в глаза пробитым отверстием. Над ручкой гладкая полукруглая завертка. Механизм такой же, как в комнате, где остановился я. Ничего не шатается, выполнена хорошо. Для поворота завертки требуется некоторое усилие, а когда засов выдвигается и задвигается обратно, раздается отчетливый звук.

Пока я не просунул руку в отверстие и не открыл замок, эта дверь определенно была заперта. Я на всякий случай проверил также боковые стороны дверной панели, дверную раму, петли и прочее, но ничего подозрительного не было. Область вокруг замочной скважины была чистой, следы взлома отсутствовали.

– Когда закрываешь дверь, то между ней и рамой практически не остается зазора. Даже тонкую нитку будет сложно просунуть, – сказала Нагисако.

– Я был бы разочарован, если бы решением загадки запертой комнаты стал такой классический ход, – сказал я. – Даже если бы получилось просунуть нитку, на завертке нет ничего, за что можно зацепиться, да и чтобы повернуть ее, требуется усилие. Думаю, что такой трюк невозможен.

– Даже вы, писатель детективов, сдаетесь?

– Нет необходимости приводить в пример известных детективов, но те, кто разгадывает загадки, не показывают свои шаги вот так просто, – попробовал я поважничать, но на самом деле проверка места преступления оказалась менее продуктивной, чем я думал.

Ключ от этой комнаты – ключ, который выскользнул из руки Ханаби, – лежал там же, где его и обнаружили, на самом видном месте, в центре комнаты. Как будто насмехается над детективами-любителями.

Уже почти полдень. Другим участникам, похоже, тоже уже было нечего делать, и Кино, заметив это, начал выпроваживать всех из комнаты.

После того как все, кроме Ханаби, вышли в коридор, Кино сразу закрыл дверь в комнату, поэтому я спросил в панике:

– Ханаби так и останется в этой комнате, где такой беспорядок? К тому же в двери отверстие.

– Я просто показал, что она покинула сцену. Далее я предоставлю ей свободную комнату на третьем этаже. А когда она сможет из нее выйти – зависит от ваших стараний. – Кино испытующе взглянул на всех участников по очереди, а затем добавил: – Тем не менее, как было и до этого, я не буду заставлять вас что-либо делать. Если особо никакого продвижения не будет, то у меня припасено кое-что еще… В общем, посмотрим.

И Кино ушел первым, оставив на прощание смешок.

Пятеро участников какое-то время стояли там, ожидая, что каждый из них будет делать.

Что касается меня, то я уже решил, что буду делать дальше. Точнее, это было определено. Прочистив горло, я заговорил:

– …Для начала я займусь приготовлением обеда.

Обед и ужин мы все готовили по очереди. И я вспомнил, что сегодня моя очередь. Конечно, нельзя быть настолько поглощенным расследованием, чтобы пренебрегать приемом пищи.

И тут Салли вдруг осознала:

– А, сегодня я дежурю с тобой, сенсей! – она хлопнула в ладоши и, ворча о том, как это хлопотно, быстро начала завязывать волосы; в этом была вся она, добросовестная.

– Тогда я пока приведу мысли в порядок у себя в комнате, – сказал Кацура. Как человеку, который был нацелен на Ханаби, ему необходимо как можно скорее вернуть ее к жизни, поэтому его выбор был убедительным.

Немного удивил Агацума.

– Я тоже, – сказал он после Кацуры. Он на удивление, похоже, тоже горит желанием найти убийцу.

– Я немного отдохну! – потянулась идущая своим путем Уруру. – Когда обед будет готов, придите и позовите меня! – сказала она, развернулась и пошла.

Нагисако, наблюдавшая за развитием событий, ахнула и обратилась к Кацуре:

– Давайте я уберу топор.

– М, хорошо, тогда… Нет, у меня все руки белые из-за грязи на рукоятке, поэтому я пойду мыть руки и заодно уберу его. Зайду только в комнату за полотенцем.

Так все разошлись. Три человека, которые решили пойти к себе в комнату, вытащили ключи, отперли двери с приятным звуком, и после того, как мы проводили их взглядом, я, Салли, а также Нагисако с Хаимурой спустились на первый этаж.

3

Через тридцать минут я поднялся на второй этаж, чтобы позвать тех, кто ушел к себе в комнату.

На обед мы решили приготовить сомэн[18]. Я был готов принять критику в адрес того, что мы схалтурили и приготовили такое простое блюдо, но благодаря тому, что мы добавили летние овощи и соус сиродаси, никто не жаловался. Или, возможно, все участники были больше заняты перевариванием только что произошедшего убийства, а не пережевыванием лапши, лежавшей перед ними.

Как и ожидалось, по окончании обеда Кацура выбрал удобный момент и заговорил:

– Можете уделить мне немного времени? Это о Ханаби.

Мы все сидели на тех же местах за обеденном столом, что и утром, и между нами воцарилась напряженная атмосфера. Он сплетал слова воедино, трогая зеленую фенечку на своем запястье:

– Я думаю, что шоу не может так продолжаться. Без Ханаби «Верный союз» не сложится. Ведь так? Более того… лично у меня теперь больше нет причин появляться перед камерами.

Ого.

Эти его слова были почти как признание в любви. Кацура наверняка делает это осознанно. Ситуацию с отсутствием Ханаби он обернул в плюс для себя – максимальное привлечение внимания к себе.

Вдруг откуда-то донесся скрежет. Его источник – Уруру. Б-бруксизм? …А лицо-то какое страшное! Она пытается подавить нарастающие негативные эмоции фальшивой улыбкой, но у нее это плохо получается.

– Но, Кэйтан! Кинопи приложил немало усилий, чтобы устроить это убийство, не будет ли жаль, если раскрыть его сразу? И зрители, может быть, тоже захотят не спеша насладиться разгадыванием головоломки? – попыталась убедить его Уруру с точки зрения метаперспективы.

Но.

– Я никого не заставляю, – сказал Кацура. – Если не хочешь, можешь не участвовать в разговоре.

Ей в голову как будто прилетел невидимый удар. Эти слова были определяющими. Когда кто-то говорит тебе это, даже Уруру, у которой нет никакого стимула выяснять правду, не сможет уйти от расследования.

– Нет, я не это имела в виду. Мне тоже грустно оттого, что важного участника больше нет в шоу.

Не замечая паники Уруру, Салли тихо сказала:

– Как-то немного жутко, что мы продолжаем жить своей обычной жизнью, несмотря на то что убийца находится среди нас.

Агацума тут же с энтузиазмом подхватил:

– Да, точно! Я тоже об этом думал. Все-таки мы должны как можно скорее найти убийцу.

Видно, что Салли не очень задумывалась над тем, что сказала, но Агацума явно говорил, думая о ней. Если показать себя в детективной драме, то можно будет заработать очки у того, к кому у тебя симпатия. Если это тот случай, то понятно, почему он так активно берется за решение головоломки.

Детективная драма движет любовной драмой.

Хоть я чувствовал себя не в своей тарелке, я был очень впечатлен.

Сначала я думал, что эти два жанра плохо сочетаются, но, к моему удивлению, это оказалось не так. То, что намеренно убрали одного из участников, создало в этой истории переворот. Если Кино ожидал, что произойдет именно так, то, похоже, с ним будет тяжело иметь дело.

– Сиори, а ты что? – обратился Кацура ко мне.

Ответ, конечно, был очевиден.

– Я тоже хочу, чтобы Ханаби вернулась к жизни. – Я оглядел столовую и продолжил: – Если мы все этого хотим, то мы должны начать кое-что. Да, проверку алиби всех подозреваемых.

– Я рад, что вы все увлечены расследованием. Хорошо, съемка окончена. Дальше у вас свободное время.

Кино почтительно протягивает обе руки к обеденному столу. На столе стоял ноутбук со вставленной картой памяти, извлеченной из камеры.

Утром мы уже кратко поделились друг с другом информацией о том, кто и что делал в то время, когда произошло убийство. Но как-то естественным образом получилось так, что мы решили разобраться с этим еще раз. К тому же это место съемок реалити-шоу. В таком случае быстрее всего будет отследить ход событий по видео. Поэтому я попросил Кино позволить нам проверить видео со стационарной камеры в гостиной-столовой – так называемой маленькой экшен-камеры.

Если бы была камера перед комнатой Ханаби, то можно было бы сразу сузить круг подозреваемых. Однако в Seven Seas House стационарные камеры расположены только на первом этаже в общих зонах. На втором этаже Хаимура ходил с камерой за участниками, когда они звали его, но в основном это было пространством, где приватность была в приоритете. Комнаты, разумеется, тоже. Как участник, я благодарен за такое разграничение, но сейчас я понимаю, что это было сделано в том числе для того, чтобы запутать детективную игру. Если по изображению с камер станет понятно, кто убийца, то все будет бессмысленно.

Поэтому, если честно, я многого не ожидаю от проверки этих видео. Просто я подумал, что это необходимый шаг.

Я пересчитал фиксированные камеры в гостиной-столовой, их было аж десять штук. Это для того, чтобы снимать участников с разных ракурсов. Из-за опоздания группы Б, должно быть, было добавлено какое-то количество камер. Для проверки видеоизображения мы выбрали ту камеру, которая установлена в тени комнатных растений. У нее самый широкий план, и мы предположили, что на ней будет видно всю комнату.

Сейчас, в действительности, на мониторе ноутбука, который поставили на место для именинника, чтобы всем было хорошо видно, отображается панорамный вид на гостиную-столовую. Этот стол полностью входит на видео, а на заднем плане отчетливо виден вход на лестницу. Качество изображения тоже хорошее. Даже можно было отчетливо увидеть небольшие царапины прямо внизу под ноутбуком, на полу под местом для именинника.

Хаимура подошел с камерой и встал на место, откуда будет хорошо виден экран.

– Сегодня Салли проснулась раньше всех, – перематывая видео, сказал Кацура и спросил: – Ты помнишь, когда ты спустилась на первый этаж?

– М-м-м, душ я приняла в начале седьмого. Потом вернулась в комнату, собралась и затем примерно в семь часов взяла принадлежности для учебы и снова спустилась вниз. После этого все время я делала домашнее задание за обеденным столом.

Кацура вернул тайм-код на шесть часов утра, далее на скорости воспроизвел видео вперед по ходу времени, и на экране появилась Салли из прошлого. В 6:02 она спустилась по лестнице и исчезла в ванной комнате, а в 6:26 после душа поднялась наверх. В 6:57 она снова спустилась и села за обеденный стол. Расхождений с показаниями нет.

– И где-то в 7:30 спустилась Ханаби, – продолжила Салли, и как раз ровно в 7:30 на первом этаже появилась еще живая Ханаби. Она обменялась с Салли парой-тройкой слов и пошла в ванную комнату. Затем снова, ровно в 8:00, она вернулась на второй этаж. Ее движения казались идеально выверенными.

– Через какое-то время и я появлюсь, – синхронно с этими словами в 8:48 появился Агацума, с растрепанными после сна волосами. На видео видно, как он столкнулся с Салли, засмущался и быстро направился в ванную.

Затем в 9:05 на первый этаж спустился я. А потом с разницей в одну-две минуты друг за другом встали Кацура и Уруру. Агацума вышел из ванной, и в 9:10 все участники, кроме Ханаби, собрались в гостиной-столовой.

9:13: «Я умираю с голоду, больше не могу терпеть! Давайте завтракать тем составом, что есть», – взяла на себя инициативу Уруру, и мы начали завтракать в отсутствие Ханаби.

9:38: Уруру пригласила Кацуру на прогулку, и они ушли. Салли снова села за домашнюю работу. Агацума присоединился и стал ломать голову вместе с ней, а я тупо смотрю на это.

10:10: Уже перевалило за время, рекомендуемое для активностей внутри коттеджа, поэтому мы втроем – я, Агацума и Салли – пошли проверить, как там Ханаби. Но никакой реакции ни на стук в дверь, ни на зов не было.

10:14: В коттедж вернулись Кацура и Уруру (+ Хаимура и Нагисако). Мы сообщили им о Ханаби, и они все вчетвером пошли на второй этаж. Однако из комнаты Ханаби никакой реакции.

10:35: За обеденным столом начинается анализ ситуации.

В целом было как-то так.

Убийца – кто-то из участников, поэтому думаю, что можно проигнорировать, что, как видно на видео, Хаимура и Нагисако по отдельности вышли из Seven Seas House до семи часов. В следующий раз они появились в кадре в 10:14, когда вернулись в коттедж вместе с Кацурой и Уруру, поэтому, наверное, они с раннего утра все время были на улице и убирались после вчерашнего. Кстати, Кино ни разу не появился в этом отрезке видео.

Стало понятно несколько моментов.

– Предполагаемое время смерти Ханаби (конечно, условно) – промежуток с 8 часов, когда она последний раз поднялась на второй этаж, максимум до 9:10. Позже у убийцы не было возможности одному подняться на второй этаж и совершить преступление.

Я кивнул на слова Кацуры и сказал:

– Может быть, подделать тайм-коды и не невозможно, но в этот раз ни у кого такой возможности не было. Этой видеозаписи можно полностью доверять. Таким образом, убийца – кто-то из участников, кто спустился на первый этаж после восьми часов. Подозреваемые – Агацума, Кацура, Уруру и я.

– Единственный человек, у которого есть железное алиби, – Салли.

Все было так, как пробормотал Агацума. С тех пор как Салли в семь часов начала делать домашнюю работу на первом этаже, она один раз пропадала с экрана в туалет или куда-то, но наверх одна снова не поднималась.

Агацума вздохнул с облегчением, как будто с него были сняты подозрения. А Салли, напротив, несмотря на то, что ее невиновность была доказана, почему-то выглядела печальной, как будто ее бросили.

Но в конечном итоге временные рамки преступления сузить не удалось и не было признаков прогресса в сужении круга подозреваемых. И на данный момент обсуждение алиби было приостановлено.

Кацура хмыкнул и снова скрестил руки на груди:

– Еще хотелось бы здесь обсудить… запертую комнату.

Это была правильная смена темы.

В этой детективной драме необходимо решить две головоломки: «кто» и «как». Ответ на вторую станет решением загадки запертой комнаты.

– Дверь и окно в комнате Ханаби были полностью заперты. Ключ от комнаты был внутри, поэтому открыть и закрыть дверь снаружи было невозможно. Как убийца создал такую ситуацию? – коротко подытожил основные моменты Кацура.

Каждый из нас поделился информацией, собранной на месте преступления, и мы все, прежде всего, подтвердили, что вариант с самоубийством невозможен. Также мы посчитали невозможным установить устройство для убийства, которое могло бы выстрелить ножом дистанционно. Убийца непременно заходил в комнату.

Тогда следующая вероятность, которая ставилась под сомнение, – то, что дверь заперли снаружи с помощью какого-то трюка, но эта версия тоже не очень правдоподобная. Способ запереть дверь с помощью нитки мы исключили, когда я повторил объяснение, которое говорил Нагисако. Были разные идеи со льдом и магнитом, но все они были нереалистичными. Если такие же способы применить к серповидному замку на окне, то уровень сложности становится еще выше. Потому что балконов в этом коттедже нет. К нижней половине окна снаружи прикреплена решетка, но не похоже, что ее можно использовать в качестве опоры для ног.

Мы посчитали, что все-таки подозрительна дверь, и рассмотрели способы сделать так, чтобы дверь независимо от запирающего механизма временно не открывалась, но быстро отказались от этой мысли. Потому что ни на дверной панели, ни на дверной раме, ни на петлях никаких отклонений не было обнаружено. И вообще то, что я тогда повернул завертку и отпер дверь, – неоспоримый факт. И подозревать меня в связи с этим во лжи – это просто вздор! Ведь завертка двери выполнена хорошо, не шатается, а дверной засов устроен так, что при его выдвижении и задвижении раздается щелчок. В момент тишины, когда я просунул руку в отверстие, проделанное топором, раздался звук-щелчок, один раз. И дверь открылась, поэтому то, что при повороте завертки запертая дверь отперлась, – абсолютная правда.

Более того, то, что я тогда взял на себя роль по повороту завертки, было совершенной случайностью. В конечном счете то, что дверь была заперта, – это непоколебимо.

Следов взлома нет, сделать дубликат ключа возможности тоже не было. Комната Ханаби была простой и поэтому сложной загадкой, в которой ничего не было понятно.

За обеденным столом воцарилась атмосфера смирения. И в этот момент…

– Понятно… вот как все было, – громко заговорил с собой Агацума. Он какое-то время кивал, чтобы привлечь всеобщее внимание, но, когда понял, что камера Хаимуры направлена на него, он посмотрел на нее и заговорил громче: – Прошу прощения у всех. Рановато, но детективная драма, возможно, закончилась. Я сейчас все понял. Если говорить пафосно, то да, я разгадал все загадки.

Грохот.

Сзади в ответ на его слова раздался звук. Это Нагисако, которая сгорбилась, чтобы ее было не видно в кадре, отвлеклась на внезапный поворот событий и уронила свой скетчбук, который она использовала для написания подсказок. Пока она лихорадочно поднимала его, Кино, сидящий на складном стуле рядом с ней, жестом показал нам продолжать.

Салли откашлялась, чтобы вернуть себя в чувство, и сказала:

– Неужели разгадал… загадку запертой комнаты?

– Я же сказал: всё. И я понял, кто убийца, – заявил Агацума с полной уверенностью.

За такое короткое время понял даже, кто убийца?

– Давайте послушаем, – коротко вставил Кацура. Остальные тоже молча попросили его продолжить.

– Нет смысла тянуть. Перейду сразу к делу. К какому выводу я пришел – убийца вошел через окно.

Его слова были сильными, но реакция слушающих была слабой.

– …Нет, Агацума, ты понял, о чем мы говорили? Окно в комнате Ханаби тоже было надежно заперто, – сказал я.

– Кроме того, попасть в комнату через окно ведь в принципе невозможно! Это же второй этаж! – продолжила Уруру. – И там не было никакой опоры для ног или чего-то подобного.

Однако Агацума ничуть не дрогнул. Сначала он ответил Уруру:

– Извини, если честно, опору для ног я не проверял. Убийца просто как-то смог. Может, он использовал стремянку, предназначенную для съемок. Чтобы просто зайти и выйти, можно ведь зацепить веревку за решетку в нижней половине окна? В кладовке этих веревок полно.

Вот так легко отрезал он. Затем повернулся ко мне и сказал:

– Сиори, для писателя детективов ты слишком невнимательный. На основании нескольких объективных факторов мы подтвердили, что в момент обнаружения дверь определенно была заперта. А окно? Действительно ли не было слепой зоны? – спросил он, и я неохотно стал вспоминать.

В первый раз мысль о том, чтобы проверить замок окна на месте преступления, мне пришла в голову в тот миг, когда из руки Ханаби выпал ключ от комнаты. Так как Кацура был ближе всех к стене с окном, я обратился к нему и попросил его проверить. Когда его широкая спина отошла, я со своего места тоже смог отчетливо увидеть рычаг с черной резинкой. Серповидный замок плотно входил в кронштейн.

– А, – вырвалось у меня.

– Вспомнил? Кто в первую очередь проверил там серповидный замок на окне? Это был Кэйтаро. Кэйтаро мог это сделать. Соврать, что назапертое окно заперто, и сделать вид, что проверяет его, а сам тихонько запереть его. На всякий случай спрошу: до того как Кэйтаро проверил серповидный замок, кто-нибудь обратил на замок внимание?

Никто не ответил.

Агацума кивнул, показывая, что все так, как он и думал.

– И это естественно. Потому что перед глазами лежит Ханаби в крови. Естественно, все внимание будет обращено на нее. Кэйтаро предвидел это. Поэтому он занял позицию у стены с окном, дождался подходящего момента и, заперев замок, создал загадку запертой комнаты. У тебя есть какие-нибудь оправдания, Кэйтаро?

В столовой воцарилась тишина. Не такая унылая тишина, какая была до этого. За короткое время атмосфера стала напряженной.

Рассуждения Агацумы были на удивление продуманными до мельчайших деталей. И они звучат довольно убедительно. Но если продолжить размышлять в этом направлении, то…

– Я не убийца! – вдруг заявил Кацура ясным тоном. От его спокойного голоса меня осенило. Так я и думал. Он тоже увидел. Увидел прореху в рассуждениях Агацумы.

– Я восхищен твоей смелостью первым раскрыть свою теорию, и я понял ее суть, хотя местами она была сомнительной. Но, к сожалению, у меня есть доказательство.

– …Доказательство? – в этот момент энтузиазм Агацумы впервые поугас.

– Да. Доказательство, которое подтверждает, что я тогда совершенно не касался серповидного замка. Вспомни. Когда мы вламывались в комнату Ханаби, я взял на себя роль проделывания отверстия в двери топором… И на этом топоре была одна особенность.

– Особенность топора? Он вроде довольно большой и выглядел крепким. Но деталей, если честно, я не помню…

– Он был каким-то не очень чистым, – пробормотала Салли, и Агацума на ее слова хлопнул в ладоши.

– Да, точно, на рукояти была засохшая грязь… и, а!

Увидев эту реакцию, Агацума приподнял уголки губ.

– Именно. Топор, а особенно его рукоять, были в грязи. Я все время держал его, и мои руки точно так же стали совершенно белыми из-за засохшей грязи. Пока мы не закончили осмотр комнаты и я не пошел мыть руки. Все время. А теперь скажи, как выглядел серповидный замок? В частности, черная резинка на рычаге?

– …совсем не была грязной.

Это все объясняет. Если бы он грязными руками коснулся черной резинки, на ней точно остались бы какие-то следы.

Однако Агацума не сдается:

– Нет, но ведь можно сдвинуть замок тыльной поверхностью незагрязненных пальцев или тыльной стороной ладони!..

– Так тоже не получится, – здесь уже добавил я. – Я видел, как Кацура после того, как поработал топором, массажировал обе руки, которые, по-видимому, онемели, как бы обхватывая их тыльной стороной ладоней. Поэтому тыльная поверхность пальцев и тыльная сторона ладоней у него тоже были грязные. Плечами и локтями, возможно, тоже можно запереть, но тогда движения будут неестественными и хорошо это сделать не получится.

В конце Кацура показал на свою рубашку поло, дернув за нее, и нанес окончательный удар.

– В этой одежде ладони рукавами не прикроешь, занавески на окнах тогда тоже были широко открыты. Не было ни одного способа коснуться серповидного замка, не замарав его. Другими словами, я никак не мог создать запертую комнату тем способом, о котором говорил ты, Ё. Так что я не могу быть убийцей.

– А-а-а! Кэйтан, какой ты крутой! – завизжала Уруру, но Агацума был вымотан и сидел на стуле без сил.

Несмотря на то что он сам сделал смелое заявление и бросил вызов, в результате он потерпел сокрушительное поражение. Его план привлечь Салли интеллектом провалился… но то, что она не проявляла никакого интереса к тому, что сейчас происходило, вызывало еще больше жалости. Салли просто угрюмо смотрела в одну точку на столе.

Тем временем Кацура был единственным, кто подогревал интерес к детективной драме.

– Понятно. Если мы вот так построим наши рассуждения в формате дискуссии и в результате выйдем на убийцу, то сможем вернуть к жизни Ханаби. …Знаю, что это прозвучит надменно, но я не хочу этого допускать. Я хочу, чтобы первым, кто раскроет правду, был я, а не кто-то другой. Я хочу вернуть Ханаби к жизни своими собственными умозаключениями. На самом деле у меня в голове тоже есть одна гипотеза. И сейчас я положу конец этому делу.

Не вмешиваться. Идет сольное выступление Кацуры.

4

– Мы сейчас все вместе разбирали трюк с запертой комнатой, все просто и поэтому надежно, и мне показалось, что чем детальнее рассматривать дверь и окно, тем больше мы убедимся в невозможности этого. Поэтому я решил попробовать взглянуть на все с другой стороны. И вот тогда всплыл один элемент, который до этого был слепым пятном. Я обратил внимание на ключ, который Ханаби демонстративно выронила из руки, – сказал все это на одном дыхании Кацура, достал что-то кожаное, похожее на маленький кошелек, и положил на стол.

– Вау, это же футляр для ключей. Какой стильный, – сразу отреагировала Уруру.

– Спасибо. Просто если я не прицеплю ключ сюда, я могу его потерять. К тому же, – Кацура снял ключ с кольца и в этот раз бросил на стол сам ключ, – у меня нет подходящего брелока или ремешка, как у Ханаби. Без дополнительного элемента его будет сложно отличить от ключей от других комнат.

Звон ключа при его падении и слова Кацуры накладываются друг на друга, и в моей голове, как будто мне против моей воли нажали на точку осознания, блеснула мысль. И у Уруру, и у Агацумы, и у Салли в этот миг было одинаковое удивленное выражение лица.

Особенности ключа, который приземлился на стол, – круглая головка и зазубренное лезвие. И все. Хорошо, что до этого такого случая не было, но если бы этот и мой ключ положили в одно место, уверен, я не смог бы сразу их отличить. На ключ от своей комнаты я не прицепил никакого отличительного знака и форму лезвия точно не помню. Наверняка все не помнят форму.

– Мы различали владельцев ключей не по самим ключам, а по отличительным знакам на них, – подошел к сути Кацура. – Из рук Ханаби появился ключ с брелоком с фрезией. И поэтому мы без сомнения были убеждены в том, что это ключ от комнаты Ханаби. Однако что, если этот ключ был ключом от другой комнаты, на котором заменили только отличительный знак? Тогда место преступления перестанет быть запертой комнатой.

– То есть ключ, который был в комнате Ханаби, – это ключ не от комнаты Ханаби? …Как запутанно, – Салли нахмурила лицо.

– Тогда чей тот ключ?.. – спросил Агацума.

– Это же очевидно. Он может быть только убийцы, – ответила Уруру.

– Да. Тогда никто не утверждал, что его ключ был украден. Единственными ключами, которые были в распоряжении убийцы, были ключ от его собственной комнаты и украденный ключ от комнаты Ханаби, – подтвердил Кацура слова Уруру. – Другими словами, убийца просто поменял ключ от своей комнаты и ключ от комнаты Ханаби. Он привязал на свой ключ брелок с фрезией, оставил его на месте преступления и в то же время вынес из комнаты ключ от комнаты Ханаби. А чтобы запереть дверь, достаточно было просто вставить ключ в замочную скважину и повернуть его.

Действительно слепое пятно. Но если это правда, то убийца совершил достаточно смелый поступок.

– А теперь, когда мы столько знаем, мы сможем раскрыть убийцу.

Что?!

Я чуть не закричал. Построение аргументации Кацуры было неожиданно быстрым. Если так пойдет и дальше, то у писателей детективов действительно отберут лавры…

– При использовании этого трюка убийце необходимо поскорее забрать ключ от своей комнаты. Но в этот раз, в том числе из-за игры Ханаби, когда ключ появился из ее руки, тот ключ все время был по центру места преступления, в самом видном месте. Заменить ключ во время осмотра места преступления было практически невозможно. Я в действительности в конце осмотра еще раз проверил ключ, он лежал так же, как и тогда, когда мы его обнаружили. В конечном итоге убийце пришлось временно покинуть место преступления, все еще имея при себе ключ от комнаты Ханаби. …Однако это создало ему небольшие трудности. Из-за того, что ключ от его комнаты находится на месте преступления, отпереть и запереть дверь от своей комнаты становится абсолютно невозможным, пока он там.

Понятно.

Хоть убийца и смог сделать из комнаты Ханаби запертую комнату, но в замочную скважину двери своей комнаты его ключ, наоборот, не войдет. Если бы он изначально оставил дверь своей комнаты незапертой, он бы легко смог зайти в комнату, но тогда могло бы показаться странным, что он оставил дверь незапертой на время своего отсутствия.

…Стойте, подождите.

Если это условие, определяющее убийцу, то у меня очень плохое предчувствие.

– Итак, осталось только вспомнить, что было по окончании осмотра комнаты, – Кацура ускоряется, словно совершая последний рывок. – Мы тогда разделились на две основные группы: тех, кто пошел к себе в комнату, и тех, кто пошел готовить обед. Три человека, которые пошли к себе, – я, Ё, Уруру – отперли замок своих дверей с приятным звуком и вошли в свои комнаты. Убийца не смог бы этого сделать. Следовательно, эти три человека исключаются из кандидатов в убийцы. Убийца – кто-то из тех, кто сразу пошел на первый этаж готовить обед, Сиори либо Салли, но… излишне говорить, что у Салли железное алиби, основанное на видеоизображении, поэтому она исключается. Круг подозреваемых логическим путем сузился до одного человека.

Кто бы мог подумать, что это ты, Когути Сиори.

– … – Мое предчувствие сбылось.

Взгляды участников все разом пронзают меня. Камера Хаимуры, похоже, тоже запечатлела спереди мое растерянное лицо.

Но скажу еще раз: я абсолютно точно не убийца. Могу поклясться богу детективов.

Поэтому надо подумать. Если я не возражу, то на этой волне меня сделают убийцей. …М? И тут у меня внезапно возник вопрос: интересно, в этой детективной драме есть наказание за ложное обвинение?

Или что будет, если я притворюсь убийцей и сделаю ложное признание?

И вообще предусмотрено ли в принципе какое-либо наказание для осужденного убийцы?

…Вряд ли я найду ответ. Хватит отвлекаться на лишние вещи.

В любом случае в рассуждениях Кацуры есть ошибка. Я знаю, что я невиновен, и это был неоспоримый факт. Именно в этом мне и нужно было сейчас разобраться.

Думай, думай, думай.

– Ключ, который у меня сейчас есть, – это действительно ключ от моей комнаты, – я каким-то образом придумал защиту. – Можем сейчас пойти на второй этаж, и я перед всеми вами открою и закрою свою комнату.

– Это ничего не докажет, – отвечает Кацура с расслабленной улыбкой. – Потому что ты наверняка после осмотра комнаты просто в какой-то момент зашел в комнату Ханаби и забрал ключ от своей комнаты. Наиболее вероятен момент, когда вы приготовили обед и ты поднялся на второй этаж позвать тех, кто ушел в свои комнаты. Но было полно и других возможностей.

Черт… не получилось.

Стиснув зубы, я отчаянно обдумывал следующий шаг. И в этот момент я почувствовал, как что-то твердое ударило меня по ноге. Мне это показалось подозрительным, я заглянул под стол, а там была Нагисако. Что? Почему?

Она была между моими ногами и яростно чиркала перманентным маркером на моих бедрах. Как только она поняла, что я ее заметил, она написала что-то в скетчбуке и показала мне это как карточку-подсказку.

Что вы делаете!

Это я должен спрашивать.

Если так и дальше пойдет, вас сделают убийцей!

…Ну да, это правда, но… А здесь вообще слепая зона? Разве ее не видно в кадре?

Не обращая внимания на мои сомнения, она продолжила посылать мне сообщения.

Если бы я могла участвовать в обсуждении, я бы вам помогла.

Но я третье лицо, и с этим ничего не поделать.

Жалко!

Слова, небрежно написанные по всей бумаге, были искренними.

Поэтому… я пришла, чтобы сообщить подсказку.

Что? Подсказку?

Я этого совсем не ожидал. Неужели Нагисако нашла его? Несоответствие в рассуждениях Кацуры.

Я жду с нетерпением, но следующее сообщение так и не появляется.

Через некоторое время появилось слово:

Фенечка.

На небольшое количество букв ушло много времени из-за того, что в свободном месте она нарисовала простую картинку. Если честно, у нее не очень хорошо получилось, но это… Ханаби, завязывающая фенечку?

М, может быть…

Это имеет смысл. …Однако верна ли эта логика?

Но у меня нет другого выхода, кроме как использовать ее.

Я решился и в конце напечатал кое-что на смартфоне и показал Нагисако:

Это указание Кино?

Это самовольное решение фаната детективов.

…Серьезно?

Я собрался с духом.

Провел языком по губам и еще раз взглянул на Кацуру:

– Кацура… твои размышления от начала до установления личности убийцы полностью опираются на трюк с заменой ключа. Но этот трюк в принципе невозможно осуществить. И я сейчас это докажу.

– Ты вдруг воспрял духом. Докажи, если сможешь.

Я еще раз проверил последовательность и потихоньку начал рассказывать.

– Для начала я бы хотел, чтобы вы вспомнили, каким был брелок с фрезией, прикрепленный к ключу Ханаби. Тот брелок старомодный, без ремешка, и для того, чтобы его прикрепить к предмету, необходимо связать два конца веревочки. Поэтому на головке ключа Ханаби был особенный узел. Такой же, как на фенечках у всех вас на запястье. Это так называемый узел Ханаби.

Участники посмотрели на свои фенечки.

– Итак, а теперь важное. У «узла Ханаби» ведь было правило.

– …правило? – подозрительно повторил Кацура.

– Да. То есть то правило, что «узел Ханаби» не может завязать никто, кроме Ханаби, и никто не может его развязать.

– Подожди. Действительно, я помню, как она это говорила, но это больше было похоже на фигуру речи или преувеличение… и это правило, что ли?

– Помните, мы вчера сфотографировались все вместе на пляже? Она тогда сказала так. Не уверен, что я помню слово в слово, но она точно сказала что-то вроде этого: «Узел Ханаби, кроме меня, точно никто не сможет ни завязать, ни развязать. Так заведено». В частности, последние слова «так заведено» она произнесла с неестественным выражением лица, и меня это беспокоило, но теперь я понимаю. Это была предпосылка, правило, которое Ханаби заранее обозначила в ожидании сегодняшней детективной игры.

В воздухе повисло замешательство. И это понятно. Но, учитывая слова Ханаби, сложно поверить в то, что она сказала их ненамеренно. Я объяснил подробно.

– Приведу крайний пример. В так называемом мире детективов, которые я пишу, правши обязательно держат ушко кружки правой рукой. Так заведено. Используйте это в качестве предпосылки для своих рассуждений.

– Это как «однако предполагается, что трение равно нулю» из физики? – сказала Уруру.

Аналогия прилетела от неожиданного человека, но я кивнул в знак согласия.

– Да, точно. Это, наверное, даже более точно. Заявлено, что «Верный союз» – это детективная драма, поэтому думаю, что правильно будет включить в рассуждения метаправила и подсказки. Следовательно, исходя из этой предпосылки, убийца никак не мог свободно снять брелок с ключа Ханаби и прицепить его на ключ от своей комнаты. Строго говоря, он мог попросить Ханаби при жизни переместить брелок с ее ключа на свой. Но после ее смерти не осталось ни одного человека, кто бы мог сделать что-то с «узлом Ханаби», не разорвав брелок, поэтому он навсегда останется прикрепленным к его ключу. В любом случае трюк Кацуры выполнить невозможно.

Я перевожу взгляд с одного края стола на другой, чтобы оценить реакцию.

Похоже, пока что мгновенных контраргументов ни у кого нет. Я вздохнул с облегчением.

У себя в голове я попытался представить смысл, для чего было установлено правило «узла Ханаби». Может, первоначально по сюжету детективной драмы предполагалось, что во время осмотра комнаты кто-то с подозрением отнесется к ключу и вставит его в замочную скважину? Это бы несомненно доказало то, что это ключ от комнаты Ханаби, и усилило бы версию с запертой комнатой. Но есть вероятность, что детективам-любителям это не придет на ум (в действительности так и было). Даже в этом случае это метаправило гарантировало, что тот ключ не был использован для трюка.

Тук-тук-тук.

Я вдруг обратил внимание на ритмичный звук, поднял глаза и увидел перед собой Кацуру, у которого локти стояли на столе, обеими руками он держался за голову и стучал указательными пальцами по вискам.

– …Дай мне еще десять минут, нет, пять минут, – пробормотал он, уставившись на крышку стола. – Где-то должно быть упущение… Я решу эту головоломку…

Хм… я разжег в нем дух соперничества?

Блин. Лично я уже хотел закончить эту встречу и спокойно обдумать следующие действия…

В этот момент ко мне решительно пришли на помощь.

– Сенсей не убийца. – Это была Салли. – Его объяснение меня вполне убедило, – сказала она и откинула светлые волосы с плеч.

С одной стороны, я был благодарен ей за эти слова, но с другой – меня обеспокоил ее странный театральный тон, несвойственный ей.

В следующий миг она бросила на обеденный стол бомбу.

– Потому что убийца – я.

5

Все участники были ошеломлены.

Кацура тоже поднял голову, нахмурив брови.

Что она только что сказала?

Среди этого хаоса Салли, находящаяся в центре, с невозмутимым видом игнорирует взгляды, направленные на нее. Выражение ее лица, как всегда, было скучающим и холодным, но, если присмотреться, щеки ее казались чуть более румяными, чем обычно.

– …Хотелось бы услышать подробности, – попросил я первым. Я подумал, что в любом случае надо развить это обсуждение.

– Да мне больше нечего сказать. Убийца в деле об убийстве Ханаби – я. Всё. Я забеспокоилась, так как все ваши рассуждения были ошибочными. Подумала, что если так пойдет, то мы никогда не выясним, кто убийца. В прятках самое трагичное – не быть найденным самым первым, а быть не найденным до конца. Поэтому хоть и рановато, но я вам все раскрыла, – нагло сказала Салли. То, как она пожала плечами, было мастерски, отчасти потому, что она была наполовину японкой.

Нет, но станет ли кто-то поэтому здесь открыто признаваться? Даже зрители наверняка не простят такой незавершенный финал.

Я подумал, что если это фальшивое признание, то Кино что-нибудь сделает… посмотрел на него, а он лишь слегка раскрыл глаза, жестом показал продолжать, и на этом все. Просто держит выжидательную позицию. Но по его реакции у меня создалось впечатление, что события все-таки разворачиваются не по сценарию и не по плану.

Получается, что это личное решение Салли? …Тоже неубедительно. Зачем ей выдавать себя за убийцу в этой детективной драме? Никакой выгоды в этом…

Или… есть?

Я пришел к одной гипотезе.

Может быть, она в этой детективной драме пытается заявить о себе и оставить след?

Вчера Салли тихо призналась мне, что участвует в «Верном союзе» не по своему желанию. Сокровенные мысли о том, что она не может погрузиться в любовную драму, я вполне мог понять. Невозможно построить настоящую любовь, когда включены камеры. Но к тому, чтобы принять это и притворяться или обманывать себя, я чувствую сильное сопротивление. Люди, которым по натуре не подходят любовные драмы, чем больше думают об этом, тем больше их затягивает в порочный круг и они склонны заниматься саморазрушением.

Однако в случае детективной драмы, даже если это тоже реалистичная драма, разговор немного другой. В этом случае изначально убийство само по себе полная выдумка. Несмотря на то что и то и другое демонстрирует одинаковую реалистичность, их природа совершенно отличается.

Наверное, Салли внутри себя решила, что так она сможет принять это шоу и двигаться по нему. Агентство возлагает на нее надежды, и нельзя, чтобы шоу закончилось без ее появления в выпусках. Она ждала подходящей возможности и в решающий момент наконец начала действовать.

Когда речь заходит о звездах в детективах, мы склонны думать о ролях детективов, но роли убийц тоже, а иногда и более, вкусные. Тем, что она сама вызвалась на роль убийцы, она смогла привлечь к себе наибольшее на данный момент внимание.

– …У тебя же есть железное алиби, основанное на видеоизображении, – через некоторое время нанес Кацура пробный удар.

Да, сначала надо послушать, какое объяснение она подготовила об этом.

До сих пор в этой битве теорий Салли в каком-то смысле оставалась в стороне. Потому что очевидно, что она совершенно точно не может быть убийцей. Если она хотела выделиться в детективной драме, кажется, быстрее всего было бы вычислить убийцу. Но она выбрала тернистый путь, обозначив себя убийцей. Что она задумала?

Салли подняла подбородок и, возможно, намеренно совершенно непринужденным тоном открыла шокирующую правду:

– Конечно, один и тот же человек не может находиться в одно время в разных местах. Так что на стационарной камере видно не меня. Это была Мари. Как вы знаете, моя сестра-близнец.

…Это был очень смелый трюк с алиби. Слишком смелый, поэтому никто не может ничего возразить сразу.

Наверное, нельзя сказать, что это совсем невозможно. Для нее – нет, для них – это могло быть реально. В том, что заставляет так думать, была какая-то необычная мощь.

«Участвуй вместо нее. У вас же одинаковые лица, поэтому какая разница».

В каком-то роде это было похоже на месть агентству, которое сказало ей такие бессердечные слова.

Салли спокойно продолжила:

– На самом деле Мари по пути сюда тайно села на чартерное судно и приехала с нами на Урусидзиму. Мы изначально обе участвовали. Конечно, втайне от вас всех. Было тесновато, но мы жили в комнате вместе. И иногда менялись. – Салли сжала правую ладонь в кулак и подвигала голубую фенечку на запястье. У нее тонкие руки, и она сняла фенечку, не развязывая «узел Ханаби». – Та, у кого фенечка, – «Салли», которая в этот момент стоит перед камерой. Мне было интересно посмотреть на ваши реакции.

– Вау, я вообще не заметила! – пришла в искусственный восторг Уруру. Ого, она использует это в своих интересах… Думаю, это потому, что ей тоже, наоборот, выгодно, если поиски убийцы собьются с пути.

– Сегодня с семи часов утра домашнюю работу на первом этаже делала Мари, притворившись мной. Я выжидала в своей комнате, а затем, воспользовавшись возможностью, пошла в комнату Ханаби и совершила убийство. Этого достаточно, чтобы получилось совершить идеальное преступление и обеспечить себе железное алиби, поэтому близнецы – это удобно. Что там еще? Запертая комната? Это тоже казалось необъяснимым из-за того, что у вас было неверное представление об общем количестве участников. Я, убийца, изнутри заперла комнату Ханаби и просто оставалась в ней и после убийства. Я спряталась за дверь, открывающуюся внутрь, и вышла наружу, пока все смотрели на Ханаби.

Салли закончила говорить и обвела голубыми глазами всех присутствующих за столом. В этом даже ощущается ее решительность подавить на этой волне возражения. Может, она всерьез намерена настойчиво добиться своего?

И в этот момент рядом с ней раздались сухие аплодисменты.

– Да, хорошо. Неожиданно интересная мысль, – сказал Кацура, который понемногу оправлялся от шока из-за того, что ранее его теория была отвергнута. Уверенность, которая у него была, когда он модерировал обсуждение, похоже, тоже возвращается к нему. Наверняка это связано с тем, что найдена новая тема для обсуждения. – Думаю, что ты по-своему попыталась оживить эту детективную драму. Я тебя понимаю, да и для шоу действительно, наверное, это было необходимо. Но если ты уже удовлетворена, то давай прекратим эти игры и вернемся к сути дела.

– Игры? Что ты имеешь в виду?

– То и имею.

– Я не играю ни в какие…

– Тогда прямо сейчас приведи Мари, – повысил он тон голоса и выдал наконец решающие слова. – Если резюмировать твой рассказ, то после убийства Салли и Мари опять в какой-то момент поменялись и сейчас перед камерами настоящая Салли. Ты же хочешь доказать, что это ты убийца? Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поэтому имеет смысл показать нам существование близнеца. Если она приплыла сюда на чартерном судне вместе с нами, то она никак не могла сбежать с острова. В принципе для того, чтобы в памяти камер, стоящих на первом этаже, не осталось ничего неестественного, «Салли», спустившаяся на первый этаж, всегда должна быть одна. Пока Салли здесь, Мари никак не могла покинуть Seven Seas House, и если она здесь, то единственное место, где она может спрятаться, – твоя комната. Раз упрямишься, то я могу ворваться туда прямо сейчас.

Это было преследование, отрезающее всякий путь к отступлению для теоретика.

Но она не собирается отступать.

– В этой детективной драме нам ведь нужно указать на убийцу? Убийца я, Салли, и то, в чем я только что призналась, – это все. Появление Мари сейчас не имеет к этому никакого отношения. О вторжении в личное пространство не может быть и речи.

– …Ты вообще понимаешь? Ты сейчас препятствуешь установлению личности настоящего убийцы. Другими словами, мешаешь возвращению Ханаби к жизни. Не знаю, каковы твои намерения, но думаю, что можно потребовать у Кино, мастера игры, какое-то наказание для тебя.

Кацура настолько серьезно настроен выяснить правду, что спор стал немного жарким.

Внезапно мне в голову пришла мысль заглянуть под стол и посмотреть, что там делает Нагисако, но она лишь была взволнованной и, видимо, в этот раз никак не могла помочь.

Что делать? Следует ли мне вмешаться?

И когда я начал об этом думать, раздался голос Агацумы:

– Это Салли. Без сомнения.

Двое спорящих людей замерли.

В перерыве между спорами Агацума пододвинул ноутбук к себе. Тайм-код на выведенном изображении ровно семь часов утра. За обеденным столом сидит одна девушка и делает домашнюю работу.

Агацума показал пальцем на экран и повторил:

– На изображении со стационарной камеры Салли и никто другой.

Он сказал это очень естественным тоном, не повышая голос. Казалось, он недоумевал, почему сейчас обсуждаются такие очевидные вещи. После того как его теория провалилась, он какое-то время был в упадке. Однако сейчас присущая ему беззаботность работала на то, чтобы нейтрализовать напряженную атмосферу.

– Ведь так, Салли?

Даже Салли, похоже, немного обезоружена настойчивостью Агацумы, но вскоре на ее лице появилось раздражение.

– Нет, я же сказала. Это моя сестра Мари. Мы поменялись.

– Не менялись вы.

– С чего это? У нас одинаковые лица, ты не сможешь отличить.

– Отличу, – заявил он, ничуть не колеблясь.

На этот раз Салли потеряла дар речи.

– Я отличу, – повторил Агацума. – Еще только четвертый день, как мы проводим время вместе, но я все время смотрел на тебя. Кто-то скажет, что это отвратительно, но ничего не поделаешь, я не могу отвести взгляд. Когда ты улыбаешься, у тебя на правой щеке появляется ямочка, у тебя радужки обоих глаз насыщенного голубого цвета. Я нашел и много другого, что мне нравится. Все эти черты уникальны и привлекательны. Двойняшки ли вы, тройняшки ли вы, если ты поменяешься с кем-то, кто немного на тебя похож, я не смогу не заметить этого. Сто процентов отличу тебя. Я уверен. Не надо делать из меня идиота.

Прямолинейно, без всяких хитростей.

Чем разрабатывать неубедительную стратегию, Агацуме больше подходило это. Если честно, для такого отшельника, как я, это была слишком ослепительная речь.

В действительности, похоже, это возымело определенный эффект.

Наглая Салли широко открыла глаза и замерла. Время от времени она открывает рот, чтобы что-то сказать, но не может произнести ни слова. Ее белая и красивая кожа сейчас была ярко-красной, как будто ее только сварили.

Кто бы мог это предвидеть.

Никогда бы не подумал, что это разовьется в любовную драму!

Конечно, не думаю, что все пошло так, как замышлял Кино. Но это тоже один из примеров химической реакции, которая возникает в результате переплетения любовной драмы и детективной драмы. Именно в этом и есть магия Кино.

…Но хватит лести.

Эм, а как разобраться с детективной драмой?

И тут в гостиной раздался голос, сладкий, как аспартам:

– А, мне кажется, я вспомнила. Я ранее читала в интернете, что сестер Аогайто можно отличить по родинке возле рта.

Уруру повернулась ко мне и спокойно указала куда-то подбородком. Похоже, она указывает на смартфон, который я небрежно бросил на стол. Судя по ее выражению лица, она велела мне побыстрее найти эту информацию в интернете. Я так и сделал, и мне тут же попалась статья о знаменитостях.

В статье говорится, что близняшки Аогайто похожи как две капли воды, но что на самом деле есть одна особенность, по которой их легко можно отличить. Это родинка у рта. У Салли ее нет, она есть только у Мари.

В действительности у настоящей Салли передо мной родинки не было. Мы еще раз проверяем изображение со стационарной камеры. У девушки, которая в столовой делает домашнюю работу, родинки не обнаружено. Для того чтобы показать, что родинка есть, когда ее нет, нужно приклеить накладную родинку. Но полностью избавиться от родинки, которая есть изначально, за такое короткое время абсолютно невозможно.

Вывод: близнецы не менялись. Ее алиби снова было полностью доказано, и теория о том, что Салли убийца, быстро потерпела крах.

– …

Взгляды, устремившиеся на Салли, напоминают логотип Comme des Garçons в виде сердца. Раскрасневшаяся, но в конце концов она, похоже, осознала, в какой ситуации оказалась.

– Да нет… я… нет, это все была шутка. Я убийца? Не могла же я такое серьезно сказать. Вы все слишком серьезно обсуждали это дело, и я просто решила немного подшутить над вами…

Что? Эй! Нет же! Я не оправдываюсь из-за поражения!

Это абсолютно точно было оправдание из-за поражения.

Вообще это в принципе глупая идея, и ее поражение было предрешено с самого начала. Она сама тоже это осознавала, но все равно твердо стояла на своем, чтобы хотя бы на мгновение направить камеру на себя. И можно сказать, что ее план в какой-то степени удался.

Салли, кажется, все еще хотела что-то сказать, но заговорил Агацума:

– Ах, какое облегчение. Ты и не могла быть убийцей. Я удивился, когда ты вдруг начала говорить такие неожиданные вещи. …У тебя, наверное, была какая-то причина? Я не собираюсь лезть в твои дела, но, если у тебя есть какие-то проблемы или беспокойства, скажи мне. Я тебе помогу, – искренне сказал Агацума, а она была настолько подавлена, что просто молча опустила голову. Только ярко-красные уши, выглядывающие из-под свисающих светлых волос, были красноречивы.

– …и жили они долго и счастливо, – сказал я.

– Да ладно! – отреагировал Кацура. – Какой фарс!

– Это никакой не фарс, именно таким должно быть реалити-шоу про любовь.

– А как же поиск убийцы!

Ну… тут прогресса нет.

В этот момент с края обеденного стола кто-то вытянул руку.

– Да-да! Я поняла кое-что удивительное! – Это была Уруру. – Кэйтан, послушай!

Я думал, что она вот-вот предпримет какие-то действия. В конце концов, она только что положила конец теории Салли. Уруру, которая не хочет, чтобы ее соперница вернулась к жизни, наверняка желает ненароком затянуть детективную драму. Но как она собирается действовать, когда она уже один раз сама упустила этот шанс?

– …Пожалуйста, – мягко подтолкнул ее Кацура.

Уруру кивнула Кацуре, а потом, взглянув на Салли, сказала:

– Я послушала теорию Салли, и меня осенило. На этом острове нет сестры-близнеца. Это ясно. Но… мы ведь не можем отрицать вероятность того, что на острове прячется седьмой участник?

– Эй, эй, подожди минутку, – Кацура не выдержал и остановил ее. – Мы должны сузить круг подозреваемых. Зачем ты его увеличиваешь. Изначально для съемок «Верного союза» был выбран изолированный остров посреди океана, замкнутый круг, для того чтобы ограничить круг подозреваемых до того количества людей, что находится на острове. Зачем ты нарушаешь эту предпосылку?

– Не может ли здесь быть секретный участник? – именно эти слова Уруру сказала не деланым голосом, а ясным и четким. – Или дополнительный участник. Когда я получила предложение участвовать в этом шоу, Кинопи мельком говорил, что также планирует ввести секретного персонажа. В итоге в готовом проекте об этом не было ни слова, но вполне возможно, что по факту он тайно включен в шоу как секретный элемент.

Когда я это услышал, в моей голове всплыли воспоминания. Кино говорил, что он также рассматривал введение секретного персонажа, чтобы включить меня в список участников. В итоге он полностью пересмотрел список участников, но это не значит, что он совершенно отказался от этой идеи. Это же Кино, мастер своего дела. Действительно была вероятность, что он использовал это в проекте этого шоу в другом виде.

Уруру продолжила:

– Я тоже не хочу без всякой причины увеличивать число подозреваемых. Но я подумала, что цифра семь, получающаяся, если к шести людям прибавить одного человека, имеет важное значение. Если посмотреть внимательно, то в этом шоу много где замешана цифра семь. Это не настолько убедительно, чтобы служить доказательством, но мне показалось, что это больше, чем просто совпадение. Например, этот коттедж называется «Seven Seas House». Seven! Это же семь! Разве не подозрительно?

– Нет, думаю… что это притянуто за уши, – перебил я. Но перебил мягко, чтобы не пробудить в ней ее настоящее лицо. – Он назван в честь «семи морей», которые представляют мировые океаны. Это типично.

Уруру, похоже, было все равно.

– Конечно, это не все. Дальше. Как называется необитаемый остров, на котором мы сейчас находимся?

– …Урусидзима, – в этот момент к разговору присоединился Агацума. – Уруси. У, ру, си… это как-то связано с семеркой?

– А, точно, дайдзи[19], – сказала Кацура, впервые слегка восхищенным тоном.

Понятно. Существуют сложные иероглифы, которые используются для предотвращения фальсификации денежных сумм.

– И это еще не все. Вишенка на торте – вот это, – Уруру подняла запястье правой руки. – Фенечка, отличительный знак каждого участника. У меня фиолетовая. Милая. У вас тоже фенечки разных цветов. Если называть цвета каждого, то получится красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой…

– А… радуга? – тихо сказала Салли.

– Да! Все шесть цветов фенечек – цвета радуги. А радуга – это семь цветов. И если седьмому человеку достанется фенечка синего цвета, будет идеально. Ну как? Не кажется ли вам, что теория о том, что участников семь, не так уж и далека от истины? Есть и другие мелочи, которые меня беспокоят… Например, этот обеденный стол. Как вы видите, здесь шесть мест, но вы заметили? На полу, где место именинника, есть маленькие царапины. Как будто там тоже стоял стул. Если предположить, что стульев изначально было семь и один убрали, то это укрепит «теорию о семи людях». То же самое можно сказать про количество гостевых комнат на втором этаже. До сих пор я думала, что комнаты на втором этаже – это шесть гостевых комнат и одна кладовка. Но если представить, что из кладовки все достали, то думаю, что планировка там будет такой же, как в гостевых комнатах. Другими словами, я думаю, что изначально было семь гостевых комнат. Просто седьмая комната сейчас замаскирована. Видите, здесь так много намеков! Седьмой человек, которого тут сейчас нет, – убийца. Не следует ли принять во внимание и эту вероятность?

…Неожиданно. Я невольно ахнул.

Уруру, демонстрируя ход своих рассуждений, пошла еще одним обходным путем, который не способствовал решению дела. Можно даже сказать, что она представила новую ненужную головоломку. Ход, который явно все запутал. Однако, так как она подкрепила это правдоподобными косвенными доказательствами и представила как теорию, это нельзя просто отбросить или игнорировать. Так Уруру сможет сохранить мертвую точку, которая для нее является идеальной, при этом не ставя себя в невыгодное положение.

К тому же, если повесить убийство на седьмого участника, не будет необходимости думать над новым решением загадки запертой комнаты. Потому что изменится предварительное условие о количестве человек в замкнутом круге. То есть трюк, о котором только что говорила Салли, – убийца и после убийства остался в комнате и сбежал из нее, пока внимание ввалившихся в комнату участников было на трупе, – возможен. Все было хорошо продумано.

– М-м-м… – Кацура снова скрестил руки на груди, и по его лицу видно, что для него события разворачиваются неприятно. – Что касается разных знаков, действительно некоторые из них не дают покоя, но… из того, что я услышал, все-таки это кажется нереалистичным. Седьмой человек? Где он прячется? С практической точки зрения, как он мог эти четыре дня избегать стационарных камер?

– В действительности, может, он есть на камерах! Если обстоятельно просмотреть видеоизображения за эти четыре дня, возможно, его где-то будет видно. … Ну, как бы там ни было, ему необходим сообщник. Обязательно нужно место, где он может спрятаться. Кто дал ему инструкции: кто-то из участников или же съемочная группа?

Уруру спокойно вовлекла даже съемочную группу и создала ситуацию, в которой уже возможно все.

Я в шутку напечатал сообщение у себя в смартфоне и занес его под стол.

Что думаешь? Об этом мнении.

Я жду реакцию Нагисако.

Сделал я это в том числе с целью оценить реакцию закулисья. Мне также не давало покоя большое количество скрытых линий, которые собрала Уруру. Некоторые из них могут даже стать сюжетными ходами для всего шоу. Сценарием «Верного союза» управляет Кино, но пока сказать с уверенностью, что Нагисако и оператор Хаимура не имеют к нему отношения, я не могу.

Однако в сообщении от нее были просто впечатления.

Седьмой участник оказался слепой зоной! Нас победили!

Дальше она написала:

Это просто совершенно абсурдный софизм, да и только.

Поэтому это трудно опровергнуть.

Все-таки это просто впечатления. Но вообще я полностью согласен.

Все глубоко задумались.

В тишине послышался тихий жужжащий механический звук. Вероятно, это генератор, который находится сзади коттеджа и о котором говорила Нагисако.

Битва теорий возвращается в исходную точку… хотя скорее она заново начинается с отрицательной точки.

Я вдруг заметил лучи заходящего солнца, посмотрел на часы и увидел, что уже почти пять часов вечера. От долгого сидения моя задница уже была на пределе. Шея и плечи тоже затекли и стали тяжелыми.

Я оглядел всех сидящих за столом и предложил:

– …Может, пора закончить собрание? Если мы и дальше продолжим в том же духе, у меня голова закипит.

Постепенно все согласились. Только Кацура какое-то время нерешительно молчал, но вскоре тоже согласился. Я взял со стола ноутбук и закрыл его.

Сразу после этого сзади раздался звук аплодисментов.

– А вы молодцы! Накаленная была атмосфера. – Кино аплодировал стоя. – Это было прекрасно. Спасибо. Не терпится поскорее выпустить эту серию в эфир.

Участники выглядели уставшими, но смогли изобразить вежливую улыбку. Среди всех единственным человеком, у кого была довольная улыбка, была Уруру, которой удалось повернуть ситуацию так, как она хотела.

Так завершилась неожиданно долгая битва теорий.

6

На ужин решили приготовить карри. Я был готов принять критику в адрес того, что мы схалтурили и приготовили такое простое блюдо, но мы приготовили его из рубленого мяса и томатов, придали ему яркости, добавив рис с куркумой, и, возможно, благодаря этому недовольных не было. Все, в принципе, были уставшими и мало говорили за столом.

Когда во время ужина Нагисако пришла для объявления, она тоже была немного в замешательстве.

– М?.. Это карри настолько невкусное?

– Как грубо! – сказал я. – У нас отлично получилось! На съемочную группу мы тоже приготовили и убрали в холодильник, поэтому можете поесть, когда захотите.

– Ух ты, тогда с удовольствием… но перед этим объявление от Кино. Съемки идут гладко и без группы Б. Монтаж со стороны команды на материке тоже хорошо продвигается, поэтому завтра вечером будет трансляция сразу второго и третьего выпуска. Обнаружение преступления и расследование будут после этого, поэтому он хочет поскорее показать до этого момента. Жду не дождусь реакции зрителей, – сказала Нагисако так, как будто действительно ждет этого от всего сердца. Но, если честно, у меня, как у участника, еще было большое беспокойство по поводу того, будет ли часть с расследованием интересной.

Тем не менее.

– О, смотрите. Тренд все еще сохраняется. Первый выпуск очень хорошо залетел, – сказал Кацура, показывая экран смартфона. Похоже, «Верный союз» уверенно движется к тому, чтобы стать хитом.

После этого какое-то время все занимались эгосерфингом по всевозможным социальным сетям.

– …О боже, в интернете тоже все только о Ханаби и говорят, бесит, – в какой-то момент я услышал, как Уруру тихо жаловалась, но действительно сложилось ощущение, что популярность Ханаби среди участников была на порядок выше. Напротив, комментариев с упоминанием меня, новичка, крайне мало.

– …

Не надо было этого делать, но черт меня попутал.

В одной социальной сети я ввел в поиске свое имя.

Кто этот мрачный персонаж с длинной челкой?

Вроде писатель. Зовут Сиори Когути

Он как будто тут не в тему

Меня от него тошнит

Первые комментарии, которые попались мне на глаза, сбили меня с ног. Я рефлекторно закрыл приложение и положил смартфон экраном вниз на стол.

– Что случилось, сенсей?

– А, да нет, ничего, – Салли смотрела на меня с подозрением, но вскоре просто хмыкнула и вернулась к эгосерфингу.

…Уф. Это было неожиданно, поэтому я немного удивился.

Но я уже в порядке. Если беспокоиться из-за каждой такой мелочи, этому не будет конца. Я настроен на то, чтобы хотя бы запомнили мое имя. Если так произойдет, это будет приятным бонусом. Теперь, когда я тут, мне не остается ничего другого, кроме как делать то, что я могу.

Говоря себе это, я смог сохранить душевное спокойствие.

Итак, после ужина и эгосерфинга все участники, как всегда, определяли очередность похода в ванную.

В результаты игры в «Камень, ножницы, бумагу» я стал последним, поэтому на время ушел к себе в комнату. Не надо было. В итоге я лег на кровать и мгновенно уснул.

Когда я очнулся, было около полуночи. Я вышел в коридор, свет, конечно, был выключен, на первом этаже тоже было темно, в коттедже царила полная тишина. Неудивительно. В такой тяжелый день, как сегодня, никому не захочется поздно ложиться спать.

Поэтому я чуть ли не до смерти напугался, когда подошел к лестнице.

Снизу внезапно появилась чья-то фигура.

– А-а-а!

– М?.. Сиори?

Этот голос…

– Ханаби?

У меня было ощущение, будто прошло много времени с тех пор, как мы последний раз разговаривали. В мире «Верного союза» она сейчас должна быть мертва.

Ханаби предстала передо мной в домашней одежде, а ее волосы были влажными. Наверное, как раз только вышла из ванной.

Однако что это за странное ощущение?

С Ханаби что-то было не так.

Мы стоим друг напротив друга, но не встречаемся взглядами.

В ней нет присущей ей уверенности и самообладания. Конечно, сейчас, в такое время, когда она практически наедине с собой, она не такая, как когда включены камеры, но это подавленное выражение лица не было присуще Ханаби Мацууре.

– Хана… – я попытался снова обратиться к ней, но мой голос был заглушен сильным тоном Ханаби.

– Слушай, Сиори… знаешь что?

– А?

Это не мой голос, не голос Ханаби. Откуда этот голос?

С лестницы, ведущей на третий этаж, медленно появился Кино.

– Ого! Сиори, ты еще не спишь?

– …а, нет, – ответил я машинально.

Теперь Кино повернулся к Ханаби. Я определенно увидел в его глазах тусклый свет, которого там обычно не было.

– Разве это нормально, если труп говорит? – сказал он хриплым голосом.

Ханаби рядом со мной вздрогнула.

– Извините, я недостаточно тщательно донес правила. Ощущение погружения очень влияет на полноту детективной драмы. Когути, ты ведь согласен? Я ей тоже обязательно это объясню, – сказав это, Кино встал между нами и грубо взял Ханаби за плечи. Она не сопротивлялась и просто позволила ему развернуть себя.

И они вместе стали подниматься по лестнице.

Горечь подступила к моему горлу.

Что это?

Позволить ей вот так уйти?

Не должен ли я что-то сказать?

В течение нескольких мгновений в моей голове прокручивались различные варианты.

В конечном итоге все, что я смог сделать, – это молча там стоять.

Вскоре их фигуры скрылись в темноте третьего этажа.

Наверняка я до конца своей жизни буду снова и снова вспоминать эту сцену, раз за разом видеть ее во сне и жалеть о своем выборе.

В этот момент у меня определенно было такое же плохое предчувствие, как вечером предыдущего дня.

Я его проигнорировал.

В этот раз оно сбылось.

Утром следующего дня Мацуура Ханаби была найдена мертвой.