Глава 3

НОРА

Глаза Норы слипались, пока она смотрела документальный фильм о природе из тех времен, когда погодные условия и океанские приливы на Земле еще не были такими непредсказуемыми. И хотя большинство животных уже давно вымерли, у рассказчика был прекрасный британский акцент. И он сам, и коалы, лениво жующие листья на экране, умерли как минимум пару веков назад.

Часы на ее прикроватной тумбочке мигали: 02:13. Рядом лежала скомканная куча носков — жалкое начало ее сборов, которые она забросила так же быстро, как и начала.

Рядом с ленивой кучей носков лежал ее терминал связи. Она не сводила с него глаз, мысленно заставляя зеленый огонек смениться на синий, что означало бы входящее сообщение с Земли — от мамы. Даже одного ответа на те ежедневные сообщения, что она отправляла матери, было бы достаточно, чтобы она всё простила.

Внезапный грохот прокатился по внешним стенам. Койка Норы качнулась из стороны в сторону.

Она резко села. За всё время ее пребывания на борту «Абеона» ни разу не раскачивалась, как лодка.

Свет в коридоре за дверью замигал — обычное дело при проверке стабилизирующих двигателей. Но такое происходило только в дневное время и сопровождалось как минимум десятком предупреждений, чтобы не вызывать панику.

Прежде чем она успела проверить, не учения ли это, ее дверь распахнулась.

— Проснись и пой, Эгг, — дядя захлопнул за собой дверь. Его лицо было обмотано мокрой тряпкой. — Одевайся — ты летишь на Марс.

Нора уставилась на него, пока он подпирал ручку двери стулом.

— Тебе нельзя находиться в женских каютах…

— Где сумка, которую ты собрала?

Она отшатнулась, натягивая колючее одеяло на колени. В воздухе вокруг них повис отчетливый, тревожный запах дыма.

— Я… я собрала небольшую аптечку, но не до конца. Прости. Ч-что происходит?

Джо схватил с пола ее фиолетовый рабочий рюкзак.

— Нормально. Я сам соберу. Ты одевайся. — Он начал запихивать вещи в ее сумку. К ее ужасу, он с такой силой рванул ящик комода, что тот слетел с направляющих. Ничуть не смутившись, он схватил горсть ее трусов и лифчик — тот самый, затасканный — и сунул в сумку. А потом запихнул туда же кучу носков.

Губы покалывало, дым становился невыносимым. Мимо забаррикадированной двери мелькали тени. Слышались крики, но из-за звона в ушах разобрать их было трудно.

С завязавшимся в животе узлом она вскочила с кровати и начала судорожно шарить по полу в поисках вчерашней одежды. Руки дрожали, но ей удалось натянуть водолазку через голову и застегнуть брюки.

— Надень это, — Джо грубо вложил ей в ладонь что-то острое. — Это может сбить их с толку на секунду.

Она подняла то, что он всучил ей в руку — серебряную цепочку с крупным крестом.

Когда она не двинулась с места, чтобы надеть его, дядя издал разочарованный звук и выхватил его у нее из рук.

— Это может их задержать, — объяснил он, застегивая цепочку у нее на шее. — Заставит подумать, что ты одна из них.

Нора посмотрела вниз. Крест лежал на ее груди — слишком большой и неуместный. Она сглотнула, но воздух был слишком густым от дыма, и она начала кашлять. Джо обвязал ее лицо мокрой рубашкой.

— «Них»?

— Грузовик прибыл — полный этих гребаных Вознесенных Ангелов. Они просто дети, Эгг. Подростки. Я пытался заблокировать их док, но что-то сломалось. Не знаю, протонные бури это или что, но мои команды были заблокированы. — Он помог просунуть ее руки, бесполезные, как мокрые макаронины, в лямки рюкзака. — Я так и знал. Связь вчера была какой-то странной — поэтичной. Словно закодированной. Кто-то их впустил, и будь я проклят, если не узнаю, кто.

В коридоре раздался громоподобный голос:

— Пришло время всем Детям Его вернуться домой, ибо Он призывает нас к возвращению.

Голос мужчины приблизился, когда он проходил мимо ее двери. Нора открыла рот, но Джо крепко зажал его тяжелой ладонью.

— Все вы, находящиеся среди звезд, согрешили, но Ангелы прощают, и они прибыли, чтобы переправить нас всех в Царство Его. — Голос повторял одно и то же, пока не стих, когда говорящий свернул за угол в другой коридор.

Нора поцарапала руку Джо, и он отпустил ее. Она повернулась и увидела, что он улыбается.

— Я же говорил — они ебанутые. Готова идти? — Он отшвырнул стул от двери.

— Зачем? — глупо спросила она. — Я хочу остаться здесь.

Он стянул свои очки для программирования и нахмурился. —

Ты их не слышала? Они пытаются забрать тебя домой. Знаешь, что это значит? Они, блядь, убьют тебя. Тебе нужно уходить.

— Почему на «Вальхаллу»? Я никогда не была на Марсе…

— Да кто его знает, что за херня творится на Земле, раз эти шутники пробрались на борт.

— Но мама…

— Обнаружен атмосферный дисбаланс, — заревела предупреждающая сирена на полную мощность, заглушая слова Норы. — Пожалуйста, проследуйте в ближайшую резервную камеру до завершения ремонтных работ. Идите шагом. Не бегите. Еще раз благодарим вас за то, что выбрали стать будущим человечества и доверились нам в вашем первом шаге к звездам. Мы ценим ваше сотрудничество.

Джо схватил ее за запястье и крепко сжал.

— Готова бежать?

— Нет. — Ее разум был бесполезен, не в силах функционировать, пока сирена и огни били по мозгам.

— Отлично. — Джо отшвырнул стул с дороги, толкнул дверь и рванул по коридору, таща ее за собой.

Нора плыла в полубессознательном состоянии, наблюдая словно со стороны, как Джо тащит их против течения обезумевших людей, бросившихся к резервным камерам. Ей хотелось спросить, почему они бегут в противоположном направлении от всех остальных, но голова гудела, словно в ней роились пчелы, жужжащие в такт сирене. Она не обращала внимания на тени на полу, на красные лужи, на крики смятения. Она сосредоточилась на жгучей боли в запястье, где Джо сильно ее ущипнул.

Теперь, при ярком свете коридорных ламп, она увидела, что Джо сжимает нож, с которого капает кровь — темная и свежая. Если бы Нора съела тот сэндвич, как он хотел, ее бы сейчас стошнило.

На бегу она заметила, что каждая сервисная панель была вырвана с корнем; провода торчали наружу, искрясь и дымясь в спутанных клубах. Остатки кислорода сжигались с каждым вдохом, заменяясь угарным газом и запахом жженой резины.

Они свернули в почти неиспользуемый технический коридор, ведущий к челнокам для экипажа.

— Не туда! — раздался крик. Навстречу им, шатаясь и сгорбившись, ковылял мужчина. Он прижимал мачете к груди, сжимая его обеими руками и выставив острием вперед так, словно никогда в жизни не видел, как его держать, даже в кино.

— Идите к месту сбора, как вам велели! — Его голос сорвался, а красная бандана, скрывающая лицо, раздувалась от панического дыхания.

Его налитые кровью глаза расширились, уставившись на крест на шее Норы.

— Ты несешь крест! — произнес он, внезапно обрадовавшись. Он опустил мачете, словно его тяжесть убивала его. — Господь послал верующих…

Быстрый свист пронесся мимо головы Норы. Мужчина отшатнулся; из его плеча торчала рукоятка ножа Джо. Мужчина потянулся к ней, на удивление молчаливо.

Джо бросился вперед и, воспользовавшись замешательством мужчины, дважды приложил его головой о пол. Мужчина обмяк.

Нора тяжело задышала, мир вокруг нее зашатался.

— Не переживай, — сказал Джо, снова хватая ее. — Скоро очнется. Если мы к тому времени все не будем мертвы.

Он рванул защелку шлюза челночного отсека и втащил ее внутрь. С силой захлопнул дверь и привалился к ней.

— Ей-богу, некоторые из этих ублюдков слишком уж жаждут встретиться со своим Создателем.

Нора прислонилась к стене, всё еще тяжело дыша, а теперь еще и дрожа. Перед ними стоял челнок для экипажа размером с грузовик, цилиндрической формы, с похожими на рыбьи плавниками. Рядом мигала индикаторами различных функций готовая к работе тележка механика. Всё казалось на своих местах: никакой крови, криков, никаких разбросанных трупов.

Цель и намерения Джо в отношении Норы нависли над ней неизбежностью, когда он протянул ей защитный костюм. Он опустил взгляд.

— Мы забыли твои туфли.

Ощущение было такое, словно ее накрыло волной, силу и высоту которой она недооценила. Ее правое колено наконец подогнулось.

Джо поймал ее, помог опуститься и просунул ее ноги в штанины костюма.

— Прямо как тогда, когда ты была маленькой, — он усмехнулся.

Затем он оставил ее и подошел к терминалу управления.

— Слушай сюда, Эгг: я отправляю тебя на «Вальхаллу» через Н-Врата. Ты же помнишь исследовательскую колонию на Марсе? — он сказал это так, словно отправлял ее в летний лагерь. — Я уже передал им, что ты прибудешь. Спросишь Дэвис, когда доберешься.

Нора почувствовала, как его руки накрыли ее ладони, пока он продолжал:

— Думаю, проходить через Н-Врата будет немного странно, к тому же я знаю, что ты и так боишься летать. Я дам тебе лекарство, чтобы помочь. Сонорет. Он тебя усыпит. — Он нетерпеливо оглядел ее с ног до головы. — Тебе помочь одеться?

— Нет. — Ее костюм болтался расстегнутым, руки слишком сильно дрожали, чтобы ухватиться за крошечный язычок молнии. Плечевые швы сползли слишком низко. Она барахталась в нем, как мышь в палатке.

— Нора?

— Можно я сначала позвоню маме? Знаю, что сообщения с Марса доходят с задержкой, а голосовая связь вообще не работает. — Даже если мать больше никогда не говорила ей, что любит ее, Норе хотелось услышать ее голос.

— Нет времени, — отрезал Джо. Он застегнул на ней молнию, а затем заправил ее косу за воротник на спине. Он напевал какую-то песню, которую она, возможно, узнала бы, если бы не оглушительный стук крови в ушах.

Он вернулся к терминалу; его пальцы замелькали по клавишам.

— А… люди вообще могут проходить через Н-Врата?

Джо нахмурился, задумавшись.

— Я тестировал их годами — еще до твоего рождения. Я уверен, это безопасно для людей. — Он повернулся к ней. — Сэндвич же прошел, и все его слои остались целы, верно?

Нора громко всхлипнула.

— И мы годами отправляли скот на Марс — никто не умер. К тому же, после ужина я прикатил стазис-капсулу, так что ты под двойной защитой. У меня было предчувствие, понимаешь? Рад, что прислушался к нему.

— Ох, ладно, — сказала она сквозь слезы. — А что, если я врежусь в базу? — Нора услышала свой собственный голос: тихий, испуганный и странно покорный.

— Будем надеяться, что нет, — сказал он, возвращаясь к работе. — В любом случае всё автоматизировано. Всё будет хорошо.

Резкий удар заставил дверь шлюза содрогнуться на петлях.

Джо дернул рычаг, и челнок зажужжал. Его дверь отъехала в сторону.

— Ты говорил, что надежда — это не стратегия, — сказала Нора.

Она вздрогнула, когда из-за двери снова раздался громкий хлопок. Стук прекратился, и внезапность последовавшей тишины скрутила всё внутри.

Когда она подняла глаза, дядя стоял у двери челнока и протягивал ей руку.

— Не стратегия, Эгг. Но прямо сейчас это всё, что у меня есть. — Он улыбнулся ей — по-настоящему. Той самой улыбкой, полной принятия, от которой в уголках его глаз собирались морщинки.

Слезы затуманили ей зрение.

— А где твой костюм?

Джо подошел к ней, затем мягко, рукой в перчатке, повел ее на борт.

— Я должен отключить врата, а на это нужно время. Если я этого не сделаю, любой сможет отправиться отсюда куда угодно. Можешь представить, что эти ублюдки натворят, если доберутся до «Вальхаллы»? На Марсе есть дети, Нора. Дети, которые никогда не знали Земли. Я не могу этого допустить. — Он глубоко вздохнул. — Так, когда я снова встречусь с твоим отцом и Тео, они будут знать, что я сделал для тебя всё, что мог.

Нора, спотыкаясь, поднялась с ним по трапу в тесное пространство челнока, едва ли превышавшее размерами транспортный контейнер. Узкий коридор вел к противоположному концу, где мигал включенный компьютер, ожидая ввода данных. Два кресла для персонала были завалены коробками.

— Я когда-нибудь говорил тебе, почему называю тебя Эгг? — Он оттянул воротник костюма от ее шеи.

— Почему ты отсылаешь меня? — Ее голос срывался на писк и всхлипывания, жалкий и тихий. — Вы с мамой — всё, что у меня осталось…

— Потому что, когда ты родилась, ты была так чертовски дорога своим родителям. Они обращались с тобой как с хрупким маленьким яичком. Как будто, если кто-то дотронется до тебя не так, ты треснешь. — Он покачал головой, улыбаясь. — Нелепость.

Нора смотрела на него, потерявшись в невозможном воспоминании о времени, когда ее существование еще не было для матери напоминанием о боли. Она почти не заметила, как Джо прижал дермальный инъектор к ее шее.

Раздался быстрый щелчок, затем последовало резкое жжение и, наконец, расходящееся по телу тепло.

— Какого хера… — слова растаяли на языке.

Джо помог ей опуститься на колени, когда она начала оседать.

— Ты ведь так и не съела тот сэндвич, да? — Он цокнул языком. — Что ж, приготовься к тому, что, когда проснешься, тебе будет хреново во всех возможных смыслах.

Нора хотела сказать ему, что всё, что она ела, — это пара питательных батончиков, но вместо этого услышала, как сама спрашивает:

— А как же Лоретта?

— Здесь нет места для двух стазис-капсул. Я не могу спасти всех, девочка моя. К тому же, Дэвис сказала, что здесь едва хватит места для тебя одной — особенно когда поставки приостановлены, — но она должна мне пару одолжений.

Она открыла рот, чтобы сказать, что Джо сделал неправильный выбор — она этого не заслужила. Кто угодно другой был бы более достоин спасения.

Но расслабленная челюсть отказывалась формировать слова. Казалось, ее кости вот-вот выскользнут из мышечных оболочек и со стуком рассыплются по металлическому полу.

Джо отнес ее к наспех установленной стазис-капсуле, прикрученной к стене челнока толстыми ремнями. Он поставил ее сумку рядом с несколькими стопками готовых обедов и бутылками с водой.

— Я планировал на следующей неделе сам протестировать челнок для экипажа и уже загрузил его на случай, если Н-Врата закинут меня куда-нибудь посреди океана. Здесь еды на пару недель. На случай, если они посадят тебя в карантин. Там еще и зубная щетка есть.

Он осторожно уложил ее обмякшее тело в капсулу, закрепив ремнями под мышками, вокруг бедер и лодыжек. Нора попыталась сказать ему, что ремни на лодыжках слишком тугие, но эта мысль ускользнула. Она была не более чем теплым мешком с водой; слезы переполняли ее глаза, оставляя на щеках зудящие дорожки, которые она не могла почесать.

Джо выдвинул компьютерный терминал и начал вводить данные в приложение, усыпанное кругами, шестиугольниками и прочими элементами, которые Нора никогда не смогла бы понять.

Закончив, он остался стоять на месте, опустив голову в молчании.

Держать глаза открытыми становилось почти невозможно, пока седативное средство пробиралось в самые глубокие уголки ее разума. Тем не менее она слышала громкий и частый стук во внешнюю дверь помещения.

К ее облегчению, он наконец повернулся к ней и вытер ее слезы. Он просунул ее руку через окошко капсулы и сжал между своими ладонями. Она не чувствовала ничего, кроме легкого давления и скорби в его взгляде.

— Нора, когда доберешься до Марса, ты должна остановиться. Твое сердце… оно просто истекает кровью, заливая всё вокруг. Так ты не выживешь. — Для Норы его голос внезапно прозвучал очень старым — огрубевшим от возраста. — И самое безумное, что, мне кажется, ты и сама это знаешь. Иногда я смотрю на тебя и думаю, что ты ждешь не дождешься, когда всё это закончится. — Он прижал ее руку к своей щеке, возможно, чтобы дать своему срывающемуся голосу время восстановиться. — Девочка моя, тебе нельзя так поступать.

Джо снова остановился, чтобы вытереть ее слезы, а затем свои.

— Знаешь, это была моя вина, то, что случилось в тот день. Твой папа сказал, что занят, но я продолжал звонить. Я сказал ему, что это срочно — а это было не так. Мне так жаль. Я сказал ему. Я сказал твоей маме. Но…

— Нет, — с трудом произнесла Нора. В горле горело. — Никто не виноват, — сказала она, повторяя слова, которые, как она знала, должна была произнести.

Он тихо рассмеялся.

— Если бы только я думал, что ты в это веришь. — Он убрал волосы с ее глаз, сжимая ее руку так сильно, что стало больно, даже сквозь притупляющую чувства пустоту, надвигающуюся на нее. — Если я увижу тебя на той стороне меньше чем через семьдесят лет, знай, я буду очень расстроен, Нора Шоу. И на этот раз я не стану принимать удар от твоего отца за тебя.

Она хотела сказать ему, что любит его. Она больше никому этого не говорила, но порыв сказать это бился в ее груди. И это не имело значения — сформировать слова было невозможно.

Раздался металлический скрежет, и снова вспыхнули крики.

Джо сказал ей что-то с другого конца челнока, прежде чем раздался писк и дверь закрылась. Нора почувствовала, как комната сдвинулась, а ледяной воздух заполнил легкие с такой силой, что она подумала: вот и смерть.

Она надеялась, что он всё испортил. Что дал ей слишком большую дозу. Что она больше никогда не проснется и наконец-то покончит с жизнью из чувства долга.

Раздался рев, за которым последовали душераздирающие крики. Грохот, затем движение.

А потом не осталось ничего, кроме мелькнувшей и снова вернувшейся мысли о том, что она забыла туфли. Ей хотелось рассмеяться, но она не могла сделать даже этого.

Со следующим вдохом Нора превратилась не более чем в тело, поддерживаемое в живых против своей воли, выброшенное в бескрайнее одиночество вселенной.