Глава 70

НОРА

Нора мерила шагами каждый сантиметр корабля, подгоняемая ноющим чувством тревоги: всё вот-вот полетит к чертям.

Она переходила из камеры в камеру — иначе эти десятки клаустрофобных, пустых комнат было не назвать, — сама не зная, что именно ищет.

Лаки бегал за ней следом. И хотя он уже гораздо меньше хромал, всё равно старался беречь больную лапу. Бедняжке не дали достаточно времени на поправку, вырвав с целебного отдыха, чтобы он побыл с ней. Он лизнул ей пальцы, словно прочитал мысли и хотел сказать, что совсем не против.

— Это потому, что ты у меня самый лучший мальчик, — сказала она, почесав его за ушами. Замурчав, он махнул хвостом у неё под носом.

Не будучи уверенной, отреагирует ли на неё корабль, она посмотрела на потолок, на сенсор наблюдения, похожий на диско-шар.

— Эм… привет, корабль? Не подскажешь, сколько сейчас времени?

Она ждала, чувствуя себя всё глупее по мере того, как затягивалось молчание.

Конечно, корабль не станет с ней разговаривать. Она всего лишь человек, которому здесь не место и который не знает нужных слов. Даже если корабль понимает английский, поймёт ли она ответы или саму концепцию инопланетного времени? И, судя по тому, как Эйрик сломал переводчик Ксалликса, такие устройства здесь вне закона. В этом мире не было людей, с которыми можно было бы поговорить.

По крайней мере, у неё есть Лаки, который по какой-то причине — вероятно, мрачной и пугающей — её понимал.

Она коснулась своего горла, поморщившись, когда пальцы задели мелкие порезы, оставленные Ксалликсом. Она ведь улыбалась ему, как вежливая идиотка.

Ты пыталась сопротивляться. Он был… слишком силён. Почему ты не можешь быть к себе добрее? Как и просил Айрик.

Айрик.

Который стал её первым настоящим выбором. Конечно, она никак не могла повлиять на то, кто её найдёт, но она сама выбрала желать его. Это было её решение — поделиться с ним едой тогда, на его корабле. Она видела, как дрожала его рука, когда они вернулись на судно после того, как волны едва не убили их. Как он, даже в гневе, оставил ей аккуратно сложенную рубашку. Он бы не забрал у неё еду, она это знала. Она решила остаться с ним, когда он едва не погиб после нападения адского медведя-бизона, даже после того, как он велел ей уходить. Не было никаких гарантий, что он выживет, если она останется, но она вошла в воду вместе с ним. И хотя это не исцелило её от собственных страхов, ей казалось, что она совершила нечто… великое.

И это был её выбор — рассказать ему о Тео, чего она никогда раньше не делала. Айрик оказался идеальным слушателем. Он внимательно выслушал и всё запомнил. И теперь Тео будет жить в памяти другого человека, которого она любит.

Чем ещё Нора решила бы поделиться с Айриком? Может, рассказала бы о любимой еде Тео — яблочном пюре и куриных наггетсах. Если повезёт, на Вораконе найдётся что-то похожее, и Айрик смог бы лучше это понять. А что бы она узнала о самой себе, будь у неё шанс и достаточно времени?

А затем густой и липкий страх скрутил ей желудок: что, если их время уже вышло?

Язык жгло — она грызла одну из палочек Айрика для чистки зубов. Пряный вкус отвлекал от мыслей — он не вернётся, ты потеряла его, — которые кричали на неё, словно помехи на сломанном видеоэкране.

Она обошла единственный кольцевой коридор корабля столько раз, что лодыжка начала пульсировать болью. Вынужденная остановиться, она опустилась в кресло Айрика лицом к трапу. Его пистолет слабо светился.

Я люблю тебя больше, чем могут выразить мои слова.

Нора прижала хвост Лаки к груди, зная наверняка, что на её лице сейчас блуждает совершенно идиотская улыбка. Что бы он там ни говорил, на самом деле у Айрика было достаточно слов, и он прекрасно знал, как ими пользоваться.

Кожа на горле снова зачесалась, и, не желая идти в самый хвост корабля, она принялась искать заживляющий гель в сумке Айрика. Вместо того чтобы вывалить всё содержимое, как она обычно делала со своими вещами, она аккуратно разложила их в ряд на скамье. Питательные пайки. Тот маленький чёрный мешочек с золотой вышивкой. Ручка в виде котика, которую она хотела ему отдать. Тюбики с лечебным гелем.

Она вскрыла один, втирая прохладную субстанцию в горло и немного — в ладонь. Грудь всё ещё саднило от укуса Айрика, но она не стала её мазать. Она хотела, чтобы остался шрам. Чтобы он продержался как можно дольше, на тот случай, если всё…

Громкий удар сотряс корабль. Лаки отпрыгнул и приземлился на все четыре лапы перед запертым трапом.

Поколебавшись полсекунды, она схватила пистолет и направилась к Лаки. Его уши торчали торчком, клыки были оскалены. Она встала рядом с ним, прижавшись ухом к двери.

Выходной трап со скрежетом опустился, но дверь, которая, как она видела раньше, должна была сворачиваться в потолок, оставалась закрытой. Она с облегчением выдохнула: открыть её могли только Айрик или Торрен.

Несмотря на это, при звуке шагов, поднимающихся по трапу, у Норы всё оборвалось внутри. Судя по всему, там был не один человек, и ни у кого из них не было уверенной походки Айрика. Шаги звучали слишком тяжело и почти… лениво.

Пауза. Лаки зарычал, с его удлинившихся клыков закапала слюна.

Блядь, а что, если кто-то из них ранен? Она крепче сжала пистолет. Надеюсь, это Торрен — он сможет воспользоваться лечебными тюбиками.

Её затопило чувство стыда: как она смеет желать ему зла?

Неисправному кораблю потребовалось не меньше минуты, чтобы открыть дверь, и всё, что ей оставалось — стоять и ждать, напрягая ноги, чтобы не упасть, и надеясь, что со всеми всё в порядке.

— Лаки, — позвала она.

Он заворчал в ответ.

— Если это не Айрик и не Торрен, я хочу, чтобы ты отправился на их поиски, хорошо? Не нужно оставаться и помогать — просто беги.

Лаки протестующе хлестнул хвостом.

— Ты ранен, а я… — Она посмотрела на заряженный пистолет, затем вытерла пот со лба. — Я не совсем уж беспомощна. Просто иди найди их. Этот корабль способен разрушать планеты. Не думаю, что хорошая идея пускать сюда кого попало.

Металлическая дверь распахнулась. Солнечный свет ворвался в затемнённый корабль, и приторно-сладкий запах цветов ударил в нос, выбивая из колеи.

У неё перехватило дыхание.

Перед ней стояли две фигуры — обе вполне человеческих очертаний. Одна была маленькой, может, лишь немного выше Норы, и единственным, что виднелось из-под накинутого плаща, были глаза. Зелёные, человеческие, без всякого свечения. На самом деле глаза казались безжизненными, едва открытыми, хотя при виде неё они неуверенно моргнули. Вторая фигура — мужчина с грязной тряпкой, закрывающей нос и рот. Высокий — выше даже Торрена. Он держал меч, неловко выставив его перед собой, словно боялся оружия. К рукояти была привязана полоска ткани. Бант. Тот самый, который сделал Айрик в знак того, что принадлежит ей.

Из её груди вырвался полный боли стон, и она сделала шаг назад.

Лаки заскулил, но юркнул между ног мужчины, как она и велела. Тот резко обернулся, глядя ему вслед — полосе космических цветов, метнувшейся через городскую площадь, пока хвост не скрылся за углом. Нора судорожно возилась с панелью, пытаясь закрыть дверь. Корабль издал тихий звук отказа, и экран погас.

Мужчина приподнял густую тёмную бровь. Он никак не мог быть человеком. Его красные глаза — фасеточные, похожие на огранённый рубин, — опустились к пистолету в её дрожащих руках.

Нора вжалась в стену, поднимая пистолет. Он возвышался над ней — ростом около восьми футов, огромная мишень, в которую могла бы попасть даже она.

Но вместо того, чтобы выстрелить, Нора замерла, поглощённая несвоевременной мыслью о том, что, возможно, среди всех шести рас, виденных ею на площади, человечество было самой бракованной. Технологически отсталой, изолированной и, если судить по самой Норе, лишённой воли к выживанию. Больше всего её пугало то, что она не хотела его убивать, несмотря на пульсирующий в венах страх.

Ничуть не обеспокоенный, мужчина шагнул к ней и в следующее мгновение оказался пугающе близко. Он схватил её за запястье и впечатал руку в стену. Пистолет со стуком упал на пол. Мужчина перехватил её второе запястье, вздёрнул обе руки у неё над головой и зажал в стальной хватке одной ладони.

Нора прикусила язык, чтобы не закричать, когда фигура поменьше пошатнулась рядом с ней и рухнула на пол. Мужчина держал её в ловушке, но не приближался и не пытался заговорить. Он прищурился, оглядывая её с ног до головы, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, словно решая, что с ней делать.

Отказываясь смотреть на него, без всякой надежды на спасение, Нора не сводила глаз с человека рядом с собой, который пытался сесть. Рукав сполз, когда фигура подняла руки к лицу, обнажив покрытые синяками запястья и два блестящих чёрных браслета. И хотя браслеты не были скованы цепью, левая рука безвольно свисала, словно привязанная к правой. Незнакомка закашлялась — отрывисто, с надрывом, от которого, должно быть, было больно. Один из браслетов соскользнул ниже, открыв большую часть запястья.

У Норы приоткрылся рот, не веря тому, что она видит.

На связанной пленнице был браслет с буквами м-а-м-а из бусин, нанизанных на розовую нить.

Женщина. Чья-то мать.

Человек.

Брови мужчины сошлись на переносице, его внимание переключилось на скованную пленницу. Она перестала кашлять, и он ослабил хватку на руках Норы, но полностью не отпустил. Он сочувственно нахмурился, переводя взгляд с неё на женщину на полу, как будто только что отругал нашкодивших щенков и не понял, насколько суровым был.

Свободной рукой он стянул тряпку с лица и пробормотал себе под нос что-то подозрительно похожее на «блядь», чего просто не могло быть, ведь он не был человеком.

Не в силах ни моргнуть, ни пошевелиться, Норе ничего не оставалось, кроме как разглядывать его. У него были клыки — ну конечно же, куда без них. Хотя его клыки были тонкими, как у змеи. Волосы были заплетены в тёмную густую косу, перекинутую через плечо, — почти точь-в-точь как у Норы, если не считать белой пряди спереди и того, что волосы были прямыми. Его кожа была смуглой, со слабым контуром и мерцанием выпуклых прямоугольных чешуек.

На нём была простая коричневая рубашка, плотно облегающая мускулистое тело, и свободные брюки в стиле милитари. Вокруг шеи — толстый металлический ошейник с пряжкой и биркой. Десятки царапин покрывали блестящий чёрный металл, словно кто-то пытался его снять.

Он бросил свою сумку на стол позади себя, а затем снова повернулся к Норе, улыбаясь.

— A quién sea que ese diablito fue a buscar… — голос мужчины был глубоким и оскорбительно расслабленным. — Desafortunadamente para ustedes dos, ya está muerto.

(от пер: Кого бы ни отправился искать этот маленький дьявол… К несчастью для вас двоих, он уже мёртв.)

Нора отшатнулась. Она не поняла большую часть слов, но узнала испанский язык.

Мужчина крепче сжал её запястья.

Голова шла кругом, дыхание сбилось. Нора посмотрела на меч Айрика на бедре мужчины. Хорошо ли то, что меч у него? Айрик бы разорвал его на куски, если бы нашёл, — она уже видела его на грани такого бешенства. Но неужели этот мужчина сказал… muerto?

Слово было практически универсальным — даже она знала, что оно значит. Желудок скрутило, пока она старалась не отводить от него взгляд. Она отказывалась поддаваться панике мрачных фантазий. Думать о том, почему у этого мужчины меч Айрика. Действительно ли он имел в виду слово «мёртв». Или почему за ним тащится больная человеческая женщина и откуда он её взял.

Мужчина ждал, опуская голову всё ниже и ниже, пока не согнулся чуть ли не пополам, чтобы поймать её взгляд.

Она попыталась вырваться, но мужчина больно ущипнул её, пресекая попытку на корню.

Внезапно Нора почувствовала себя совсем крошечной. Микроскопической песчинкой жизни в холодном океане, дрейфующей по прихоти сил, куда более могущественных, чем она сама. Хуже, чем хрупкой, — абсолютно беспомощной и бесполезной. Даже если бы она захотела послать этого мужчину на хуй, она бы не смогла, потому что ей не хватало нужных человеческих слов или силы, чтобы заставить его понять. Её подбородок упал на грудь, пока она разглядывала аккуратную строчку на своих тапочках.

Краем глаза она увидела, как мужчина склонил голову, и из его косы выскользнула длинная иссиня-чёрная прядь. Он застонал, без сомнения, заметив её слёзы, затем снова ослабил хватку и потёр шею под ошейником другой рукой.

— Ты похожа на маленькую куколку с этими большими грустными глазами, — посетовал он на безупречном английском с лёгким британским акцентом.

Нора резко вдохнула, вскинув на него взгляд.

— Понимаешь? — Он улыбнулся, затем посмотрел на другую женщину. — На вас всех стоило бы вешать бирки с соответствующей информацией — марка, модель, предустановленные языки, — чтобы облегчить этот процесс.

Он потянул Нору за руки и потащил её за собой.

— Отпусти! — закричала она, отдёргиваясь. Когда он не поддался, Нора просто рухнула на пол. Она не собиралась облегчать ему задачу, что бы он там ни задумал.

Мужчина попросту поднял её, просунув руки ей под мышки, словно ребёнка, который был от этого не в восторге.

Она бешено задрыгала ногами, надеясь попасть по какому-нибудь жизненно важному органу.

— Отъебись, кто бы ты ни был, — выплюнула она.

— Разве я не представился? Как ужасно невежливо. — Он театрально нахмурился. — Меня зовут Ивер. А тебя? — Он внезапно поморщился. — Впрочем, неважно. Чем меньше я о вас знаю, тем лучше. Я предпочитаю ореол таинственности.

Заметив один из инструментов Айрика — заострённую штуковину, похожую на отвёртку и блестящую на солнце, — она потянулась, чтобы схватить её.

Как только её пальцы коснулись отвёртки, Ивер резко развернул её в другую сторону. Мир перед глазами смазался: он смёл всё со стола подальше от неё. Вещи Айрика разлетелись по полу.

— Должен предупредить, — сказал он, поднимая её на головокружительную высоту, подальше от любых поверхностей. — Хоть я и обожаю таких отважных малышек, вроде тебя, я настаиваю на соблюдении приличий, а телесные повреждения — это черта, которую я не переступаю.

Он грубо бросил её на скамью у дальней стены командного мостика — на то же самое место, где она сидела в первый раз, когда попала на корабль. Не желая упускать возможность, Нора вслепую нанесла серию ударов и вскочила на ноги.

Ивер перехватил её руки, подавляя сопротивление тяжёлым взглядом и чересчур крепкой хваткой. Без лишних слов он швырнул её обратно, защёлкнул на запястьях такие же браслеты, как у женщины, и прижал её руки к скамье. Они завибрировали, а затем примагнитились, словно намертво приваренные.

Тяжело дыша и смирившись с полным непониманием происходящего, Нора могла только наблюдать, тщетно дёргая скованными руками, как мужчина бросился обратно к женщине, чтобы проверить её пульс. Его плечи расслабились, явно с облегчением, а затем он поднял её и положил на скамью рядом с Норой.

Он поднял пистолет Айрика и положил его на стол, подальше от женщин. Помедлив, он сорвал с пояса меч, сжимая рукоять одной рукой и уперев остриё в другую. Его губы скривились в усмешке.

В наступившей тишине раздавалось лишь хриплое дыхание женщины.

Ивер яростным движением оттянул от шеи ошейник. Он замахнулся мечом на самого себя, целясь в зазор между кожей и металлом. Его рука напряглась, когда он вонзил лезвие в ошейник.

Тот зажужжал, и Ивер рухнул на пол, когда ошейник выпустил серию быстрых электрических разрядов — в виде голубовато-белых молний, впивающихся в его горло. Он согнулся пополам, царапая ошейник, и выронил меч.

Нора инстинктивно попыталась сбежать, увеличить дистанцию между собой и этой ужасной угрозой — устройством, контролирующим человека через боль. Но браслеты резко впились в запястья, заставив её вскрикнуть.

— Блядь, — процедил Ивер сквозь сжатые зубы. Жужжание прекратилось, и он сполз по скамье, тяжело дыша. — Что ж… — Он издал короткий маниакальный смешок, потирая горло. — Вышло не совсем так, как я себе представлял.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы отдышаться, оглушённому тем, что ошейник с ним сделал. Но в конце концов он поправил металлическую полосу на шее, а затем положил меч Айрика на стол рядом с пистолетом.

Нора вжалась в скамью, когда он поднялся.

Он прислонился к столу лицом к ней, заставив металл скрипнуть под его весом. Его губы искривились, когда он наклонился вперёд и протянул руку, чтобы приподнять её подбородок.

— Удивлён, что дикий принц оставил тебя здесь.

Нора сжала кулаки, и от мелких порезов на ладони вверх по руке прострелила боль.

— Ты заодно с Ксалликсом.

— Я бы не сказал, что я прямо-таки заодно с этим жалким ублюдком, — ответил он. — Скорее, нас объединяет общая цель: украсть меч моразира — как великодушно с твоей стороны отвлечь для нас его владельца. Угнать дрозекар — на всеобщем это значит «сокрушитель миров», к слову. Устранить Айрика из клана Йортаг, чьё гротескно удачное чутье на выживание сегодня заканчивается. — Он продолжил: — Затем, даст бог, я заслужу достаточно благосклонности нашего благословенного лидера, чтобы жить своей чёртовой жизнью дальше и убраться на тысячи световых лет отсюда, прежде чем начнётся неизбежный галактический апокалипсис…

Пока он болтал, его взгляд расфокусировался, словно он искал что-то на полу. Затем он спохватился и бросил на неё взгляд как раз в тот момент, когда она начала всхлипывать.

— Я сказал что-то, что тебя расстроило? О, маленькая куколка, пожалуйста, не плачь…

Угрозу апокалипсиса она почти не осознала. Она не понимала, что начала плакать, пока он не упомянул об этом, но теперь чувствовала горячие слёзы на щеках и не могла с этим ничего поделать.

Остался только Айрик.

Смерть гонится за мной. Даже сейчас.

Её нога начала дёргаться, и, не имея возможности её унять, она с силой топнула, отчего металлический пол зазвенел.

Женщина рядом с ней зашевелилась — приступ кашля вырвал её из забытья. Её фигура, полностью скрытая грязным плащом, дёргалась вперёд с каждым кашлем, полным влажной мокроты.

— Продыши это, дорогая, — Ивер опустился на колени рядом с женщиной. — Как я показывал тебе в прошлый раз. — Он поднял руку, медленно тянясь к ней.

Ошейник издал слабый треск, и его рука замерла, застряв и вибрируя в воздухе. Он издал звук, нечто среднее между выдохом и рыком, и откинулся назад, садясь на пятки. Его рука упала, мёртвая и бесполезная, повиснув вдоль тела.

— Вода, — выдавил он. — Где она? Не для меня. Для неё.

Женщина схватилась за горло, сильно зажмурившись.

Нора сглотнула, её гнев и страх прокатились по горлу, как песок со стеклом.

— В хвостовой части. Отпусти меня. Я принесу.

Стиснув челюсти, Ивер поднялся и направился в конец корабля.

— Прости, но нет. Так лучше для тебя. И лучше для меня. — Он пожал плечами, указывая на свою руку, бесполезно болтающуюся сбоку. — Моя жизнь сейчас условна, боюсь.

С открытого трапа потянуло необычно холодным ветром. Нору затошнило, её душил приторно-сладкий запах цветов, который всего несколько дней назад она хотела закупорить в бутылочку и сохранить навсегда, потому что он стал запахом её и Айрика.

Женщина закашлялась, потянувшись к собственному запястью. Она неуклюже перебирала бусины своего браслета, ощупывая их, словно чётки, будто молясь об облегчении. Её ногти были накрашены ярким блестящим красным лаком, похожим на ёлочные игрушки. Большинство из них сломались и облупились, но цвет всё ещё держался. Прошло не так много времени с тех пор, как её вырвали из её жизни.

Забрали. Воспоминание о паникующем женском голосе, повторяющем это слово снова и снова, обрушилось на Нору, как тонна кирпичей. Звонившая на радиошоу Лоретты произнесла те же самые слова о семье, пропавшей посреди ночи. Забрали.

Их забрали! Готов поспорить, это был один из Вознесённых… Он был таким прекрасным — как ангел…

Страх прошил позвоночник Норы. Неужели ангелы были… буквальными?

Отогнав от себя безумные мысли, она повернулась к женщине.

— Я Нора, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Тебя… забрали с Земли? Тебе не о чем волноваться. Потому что, когда мой…

— Не утруждайся, — сказал Ивер, возвращаясь с несколькими бутылками. — Она не говорит. Не хочет или не может — я пока не понял.

Он поставил бутылку на скамью рядом с ней, превозмогая предупреждающее жужжание ошейника.

— Вставай, дорогая, — сказал он внезапно смягчившимся голосом. — Ты же знаешь, я не могу дать её тебе сам. Но ты достаточно сильна, чтобы взять её, верно?

С трудом повернувшись, женщина схватила бутылку обеими руками. Из-за магнитных браслетов её руки не могли разъединиться, и она была вынуждена неловко держать бутылку вытянутыми пальцами.

Ивер отступил, позволяя женщине попить. Потрескивание вокруг его шеи стихло.

— Вот так, милая, — сказал он, на удивление нежно для человека, который только что обещал конец света. — Может, теперь ты подаришь мне свой голос? Я был таким хорошим мальчиком, так долго ждал, не правда ли? Тебе не кажется, что теперь я это заслужил?

Женщина швырнула бутылку в Ивера с удивительной силой. Она ударила его по колену, прежде чем упасть на пол, разбрызгав воду повсюду. Затем, словно у неё иссякли все силы, она привалилась к стене, отвернувшись от них обоих.

— Рад видеть, что твой боевой дух по-прежнему при тебе, — сказал Ивер. — Мой день прожит зря, если ты не попытаешься покушаться на мою жизнь.

— Это… Это кудра? — спросила Нора.

— Искренне надеюсь, что нет, иначе это разобьёт моё маленькое атрофированное сердце. — Ивер окинул взглядом вещи Айрика. Он остановился на маленьком чёрном мешочке, с интересом приподняв брови. — Нет, она умирает от болезни, известной как «оказаться в неправильном месте в неправильное время», отягощённой сопутствующим диагнозом «паршивая удача». — Он выразительно посмотрел на Нору. — К сожалению для тебя, маленькая куколка, это очень заразно. Мои соболезнования.