Глава 60

АЙРИК

Айрик распахнул дверь в комнату, в которой скрылся Ксалликс. Защелка отломилась и со стуком упала на пол. В нос тут же ударил удушливый запах горелой проводки.

Ксалликс сидел на полу в маленькой каморке, подогнув длинные ноги, чтобы уместиться в узком пространстве. Он возился над вычислительным экраном. Рядом с ним в аккуратный ряд были разложены мелкие инструменты, но никаких оголенных проводов или оборудования не было и в помине.

В тот миг, когда он увидел Айрика, он вскинулся, его рука метнулась к бедру, но нащупала лишь пустоту.

— Чего тебе? — усмехнулся он, даже не пытаясь встать, чтобы хотя бы разговаривать с моразиром на равных.

— Закончил? — Айрик нарочито оглядел пустую комнату, в которой не было даже рабочего стола. Он не мог определить источник запаха. Но он часто чувствовал запахи того, чего не было, например, ягод иилас. Не желая выдавать, что его чувствам нельзя доверять, он продолжил давить. — Где оборудование?

— Айрик, — услышал он голос Торрена за спиной. — У нас график. Почему ты ведешь себя так, будто не знаешь, как всё это работает?

Айрик навис над Ксалликсом, мельком взглянув на экран омнипланшета. Он должен был просчитывать тектонические показатели ядра Эд’уна. Вместо этого на экране отображалась топография Буриджи и его зданий.

Молочно-белое третье веко мигнуло на глазах Ксалликса, когда он посмотрел сквозь Айрика на Торрена.

— Не смотри на него. Спрашиваю я, — сказал Айрик, делая шаг ближе. — И отвечать ты будешь мне. Сколько тебе ещё осталось?

Торджарин фыркнул.

— Я не отчитываюсь перед дикорождёнными. — Удерживая взгляд Айрика, он смахнул свою работу с экрана. — Вейнари пали на самое дно, раз у такой отбраковки, как ты, есть хоть какие-то полномочия отдавать приказы.

Всё еще сжимая ожерелье Норы, кулак Айрика дрогнул. Он почувствовал, как один из острых краев проткнул кожу, и прикусил язык, чтобы не издать ни звука. Как только они вернутся на Зармур и Нора будет в безопасности, Айрик покажет Ксалликсу, что значит получать приказы от моразира.

— Тебе, может, клеймо и не грозит, — обратился Торрен к Ксалликсу, вставая между ними, — но если тебя посадят в тюрьму и отправят на переобучение за неподчинение, обещаю, ты сам будешь умолять о клейме. А теперь отвечай на вопросы, мне всё равно нужно сдавать отчет о статусе — где твое оборудование? Я сам видел, как его грузили. Чем ты занимался с момента приземления?

Тонкие губы Ксалликса сжались, когда он перевел взгляд с одного на другого. Он оставался надменно спокойным, несмотря на то, что находился под прицелом едва сдерживаемого гнева. Другие на его месте уже прыгали бы в огненные ямы, лишь бы спастись от ярости моразира.

— Расчеты не завершены, — сказал он. — Я настрою двигатель завтра.

— Завтра? — Контроль над гневом Айрика испарялся, как вода сквозь сито. — Настройка планетарного списания занимает считанные минуты. Я уже произвел расчеты, а нейронный двигатель сделает всё остальное. Почему не сейчас?

Поигрывая желваками, Ксалликс впился в Айрика тяжелым взглядом.

— Как я уже сказал, я служу Вейнари и не подведу их так, как подвел ты. Расчеты будут готовы, когда будут готовы. Я никуда не тороплюсь…

— Зато тороплюсь я, — процедил Айрик сквозь зубы. Каждая мышца в его теле наэлектризовалась.

— Как прискорбно для тебя. — Черный язык Ксалликса выскользнул из-за губ, пробуя воздух на вкус. Его глаза закрылись от удовольствия, и он застонал. — Чем-то пахнет… невероятно.

— Привет. — Тоненький голосок раздался из открытых дверей.

Все трое резко обернулись и увидели в коридоре Нору; она стояла, скрестив руки на груди. Перед ней застыла Лаки, не сводя взгляда с Ксалликса и оскалив клыки.

Хорошая девочка, подумал Айрик, чувствуя на задворках сознания легкое беспокойство от того, что Лаки вообще почуяла неладное.

Свежая и чистая, Нора была одета в красную униформу рабочего кузни. На нее налезла только одежда детского размера. Цвет предназначался для того, чтобы тела было легче найти в полевых условиях, но на Норе он делал ее похожей на цветок в этой металлической тюрьме, в которой, как понял Айрик, они оказались заперты.

К его извращенному удовольствию, ее волосы были скручены в узел, а не заплетены в привычную косу. Он позволил себе представить — пусть это и было лишь самообманом, — что она не могла заплести их, если только это не делал для нее он. Ее коса теперь принадлежала ему.

Она прочистила горло, на ее губах появилась та самая кривоватая улыбка — застенчивая и искренняя.

— Я не знала, куда пойти, чтобы не мешаться под ногами, — сказала она. Она ни разу не подняла глаз, упорно глядя в пол.

Им придется терпеть это в обозримом будущем.

Он поднял руку, чтобы коснуться шрама под глазом, но прежде чем он успел ее успокоить, заговорил Ксалликс.

— Эта одежда не особо-то скрывает ее формы, — сказал он; его язык скользил между зубами. — Я никогда не видел такого… здорового человека: ее холмики такие круглые и полные. Как мило, что она пытается их спрятать…

Айрик развернулся, выхватывая меч. Одним ударом он всадил его между ног Ксалликса, на волосок от его члена, разбив при этом вычислительное устройство, которое тот всё еще держал в руках. Оно разлетелось надвое, стекло со звоном осыпалось — как и последние остатки контроля Айрика над своим гневом. Осколки впились в руку Ксалликса, отброшенные гравитацией меча.

Торджарин поднял взгляд, его кружащиеся глаза стали угольно-черными. Словно ярость подавила инстинкт, порожденный болью, его руки сжались в кулаки, вгоняя стекло еще глубже.

— Не смей на нее смотреть. — Рокот голоса Айрика едва прорвался сквозь сдавленную грудь. — И откуда тебе вообще знать, как должно выглядеть здоровый человека?

За спиной он услышал разочарованный вздох Торрена.

Ксалликс разжал кулаки, сначала левый, потом правый, словно нуждаясь в подтверждении того, что только что произошло. В его ладонях скапливалась темно-синяя кровь. Не сводя глаз с Айрика, он поднялся; в его груди запульсировало вибрирующее рычание.

— Ты недолго пробудешь без клейма, — произнес он гортанным тоном. Он повернул ладони вниз, а затем встряхнул ими, чтобы выбить осколки стекла. И стекло, и кровь упали на металлический пол.

Нора издала тихий звук. Голова Ксалликса повернулась в ее сторону.

Он улыбнулся.

— Человек переживает за меня.

У Айрика хватило здравого смысла лишь на то, чтобы повернуть меч и впечатать рукоять в грудь Ксалликса, прижав его к стене. Он почувствовал рывок за свою перевязь — слишком резкий для Норы, так что это, должно быть, был Торрен.

— Прекрати, — предупредил его друг.

Раздалась отчаянная трель, и что-то мягкое обвилось вокруг его ноги прямо над ботинком — Лаки тоже пыталась его усмирить.

Единственной, кого он не слышал, была Нора — скорее всего, она была слишком напугана им, чтобы вымолвить хоть слово.

Пусть видит. Что ты именно такой. Каким тебе приходится быть. Это было необходимо. Ксалликс доказал, что представляет прямую угрозу для Норы, а Айрик еще в детстве усвоил: если хочешь выжить, нужно сокрушать и контролировать пространство вокруг себя.

— Ты уже второй раз говоришь о ней. — Айрик с силой надавил на центр груди Ксалликса, пока тот не издал сдавленный кряхтящий звук. — Не смей смотреть в ее сторону. Если она говорит, ты забываешь ее голос — он не принадлежит тебе. Если она попадается тебе на пути, ты разворачиваешься и идешь в другую сторону. Она не имеет отношения к твоей задаче и не существует в твоем мире. Если мне придется напоминать тебе об этом еще раз, я сделаю так, чтобы было больно. — Он скосил глаза на окровавленные руки Ксалликса. — Гораздо больнее, чем сейчас.

Черный и красный цвета закружились в глазах Ксалликса, словно пламя, попавшее в смерч. Его губы растянулись, обнажив ряды мелких треугольных зубов.

По телу Айрика пробежал шок. Такие зубы не были свойственны торджаринам, как и его чрезмерно мускулистое телосложение.

Должно быть, Ксалликс был гибридом. Что-то немыслимое, учитывая, что те немногие гибриды, что служили в рядах Межзвездных Щитовых Войск Вейнари, допускались только к работе на поверхности планет. В каком-то смысле их участь была даже хуже, чем у дикорождённых или спроектированных праймов. Единственные гибриды, которых Айрик когда-либо видел, находились на стартовой площадке…

— Озиан, — выплюнул Ксалликс, ссылаясь на генетическую линию Торрена. Имя и слово, которые ничего не значили. Торрен появился из ниоткуда, и Ксалликс использовал это как оскорбление. — Если я не смогу получить доступ к своим данным, эта миссия окажется под угрозой. Разберись с животным, которое ты притащил на борт. Ты сам это сказал — даже ты не переживешь еще одно клеймо.

Торрен с силой дернул Айрика за перевязь, оттаскивая его от Ксалликса. Айрик не смотрел на Нору; он лишь услышал, как она отступает к стене.

Стыд за свою потерю контроля заставил его замереть на месте.

— Уллиэль, услышь меня, — выдохнул Торрен, откидывая волосы назад. Он деактивировал свой пистолет — который, должно быть, зарядил в какой-то момент — и одарил Айрика испепеляющим взглядом. — Умоляю, найди меня. Спаси от этих двоих, которые каким-то образом одичали так же, как планета, на которой мы находимся.

Бросив на Нору странный взгляд, одновременно извиняющийся и раздраженный, он вздохнул.

— Отведи своего человека на камбуз и покорми ее. Если она продолжит бродить тут, как сейчас, я буду вынужден связать ее ради ее же безопасности.

Блять, подумал Айрик. Всё шло наперекосяк. Он повернулся к Норе, заставляя свое лицо не выражать ни улыбки, ни хмурости.

Когда она сделала шаг, ее ногу, должно быть, свело, потому что она оступилась в сторону. Она оперлась о стену, но когда она опустила руки, ткань на груди — слишком натянутая на изгибах ее тела — разошлась, обнажив укус на горле и еще один на верхней части груди. Продольные фиолетово-красные отметины с четырьмя крупными следами от клыков.

— Черт, — ахнула Нора, торопливо прикрывая себя руками. — Я… — Она посмотрела на Торрена широко распахнутыми глазами, пытаясь объясниться словами, которых он не понимал. — Я поранилась. Это случилось при аварии…

На лице Торрена заиграла легкая улыбка, он приподнял бровь. Он не мог понять ее лжи, но правду он знал.

Она посмотрела вниз на Лаки, ее дыхание участилось.

Она ни разу не взглянула на Айрика.

Ксалликс издал щелкающее рычание; его раздвоенный язык рассек воздух. Он посмотрел на Айрика, и щелканье в горле переросло в медленный смех.

— Она… ранена, — сказал он тоном человека, только что раскрывшего скандальный секрет.

Подавив желание вырвать язык Ксалликса с корнем, Айрик прикусил свой собственный.

Нора. Нора. Нора.

— Ты хочешь приберечь ее для своих целей. Нетронутый. Непленённый. Непокорённый. Интересно, что еще ты делал с этим телом…

Торрен с размаху ударил Ксалликса рукой под челюсть, заставив его замолчать.

— Должно быть, очень тяжело, — произнес Торрен, его голос опустился на зловещую октаву, — страдать от такой неспособности учиться на недавних ошибках.

Торджарин схватился за его руки, острые когти впились в кожу в попытках вдохнуть.

— Не сопротивляйся. Тебе не выиграть. Будешь хорошим мальчиком и послушаешь меня? Мне бы не хотелось в конечном итоге убить вас обоих, чтобы сохранить рассудок.

Ксалликс сузил глаза, его взгляд метнулся от Торрена к Айрику. Он хрюкнул, но не стал отрицать приказ.

Торрен оттолкнул его, затем одернул рубашку и улыбнулся.

— Вот так-то. Мы всё уладили. — Он развернулся, оглядывая устроенный погром. — Ксалликс, я не хочу, чтобы твоя кровь пачкала мои чистые полы — это небезопасно для моего маленького друга. — Лаки ткнулась в его руку носом и замурлыкала. — Иди в регенерационную камеру и будь тих, как мышь. Я устал слушать хрюканье и рычание.

Ксалликс лениво и вразвалочку вышел из комнаты, никуда не торопясь.

Когда он ушел, Айрик выдохнул, глядя на стену, к которой припечатал Ксалликса.

Только Торрен пошевелился, распустив, а затем снова завязав волосы. Он взглянул на окровавленный пол и вздохнул.

— Зачем ты всё так усложняешь? — спросил он, наконец посмотрев на Айрика. — Это тот самый недуг, который подхватил твой…

Слова тут же умерли у него на языке, так и оставшись невысказанной оплошностью. Уголки его губ опустились, и, видимо, не зная, что еще сделать, он похлопал себя по бедру, подзывая Лаки.

Уши издала какой-то звук, оставаясь рядом с Норой.

— Я хочу есть, — сказал Торрен. — Я не смогу спокойно поесть, пока не буду уверен, что вы тоже поели.

Кивнув Норе, Айрик повернулся к двери.

— Ты можешь… ты можешь понести меня? — Ее голос дрожал.

Тело Айрика вспыхнуло, а живот скрутило от желания и необходимости отказа.

— Нора, — сказал он, и в его голосе прозвучало настойчивое предупреждение.

— Пожалуйста. — Она нарочито захромала, делая шаг. — Мне нужна помощь. Но правда… мне нужен ты. Я думала, что справлюсь сама. Но я не могу.

Он видел, как она борется с нервной улыбкой на губах.

— Моя прекрасная лгунья, — сказал Айрик; его сердце разрывалось на части, готовясь к тому, что он должен был произнести. — Я хочу держать тебя в объятиях, пока не погаснут солнца и не остановится время. Но… — Он кивнул на кровь на полу. — Я сделать всё плохо. Еще хуже. Нас всегда видят и слышат. — Он указал на призматическую сферу в углу комнаты. — И не только Ксалликс, но и сам корабль. Когда мы вернутся, кто-то будет просматривать записи. Чтобы убедиться, что ни одна клятва не была нарушена.

Лицо Норы побледнело, когда она уставилась на сенсор.

— О-Они уже знают, что я здесь? Что мы…

— Нет… но скоро узнают, как только мы пройдем через дверь в небе.

— Ох, — сказала она. — Мне следовало оставаться на месте, пока за мной кто-нибудь не придет.

Пленница. Вот кем он ее сделал.

Торрен подхватил Лаки на руки, ожидая их.

Мрачные мысли бушевали в его голове — еще более опасные, чем Айрик когда-либо мог себе представить. Человек не неубиваем.

— Я не хочу, чтобы кто-то знал, кем ты для меня являешься, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты быть в безопасности, подальше от меня. Тебе придется идти самой, Нора. После еды я принести тебе еще геля для лодыжки.

Ее ресницы дрогнули, глаза увлажнились. Но затем она улыбнулась, поймав выбившуюся прядь волос и поднеся ее к губам.

— Хорошо, — сказала она.

Сердце Айрика гулко забилось, вены чуть не лопались от горячего прилива любви. Это всё прощающее создание принадлежало ему.

Но прежде чем он успел прикоснуться к шраму под глазом, как они и договаривались, она отвернулась и ушла.