Глава 46

АЙРИК

Айрик собрал купальные принадлежности Норы из ее сумки на ступенях павильона. С самого утра он ухаживал за ней так усердно, что ей требовалась передышка. А ему нужен был повод, чтобы продолжать к ней прикасаться.

Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный.

Эти слова были вырезаны на полу укрытия рядом с инструкциями по доступу к аварийному маяку под ними. Только моразир имел полномочия объявлять состояние бедствия. В городе должно было быть еще несколько маяков, и один из них, должно быть, вырвали с корнем, чтобы позвать на помощь в первые дни сбоев на Эд'уне. Предположительно, Элиор.

Из всех мест для отдыха они оказались именно здесь. Но Нора была права — это было самое безопасное место с крышей и на расстоянии от зданий. Поэтому последние три ночи он стискивал челюсти и лежал прямо на маяке, держа ее в объятиях. И всё это время целовал ее, говорил, как сильно ее обожает, и лгал самому себе и ей.

Теперь ты нарушаешь не только клятвы. Ты разрушаешь ее доверие.

Лаки, свернувшийся клубком у каменных перил, посмотрел на него и хрюкнул.

— У нас есть еда, — сказал Айрик, раздраженный тем, что вообще чувствует потребность объясняться перед уши. — Мы не голодаем.

Пока что.

Лаки закрыл морду хвостом и протяжно вздохнул.

Айрик зашагал обратно к Норе, которая стояла под струями фонтана. Вода доходила ей чуть ниже колен, позволяя ему видеть большую часть ее обнаженного тела. Словно одна из древних богинь из воракийских легенд, чьи изображения были уничтожены после прихода к власти Вейнари — все, кроме тех, что остались в хранилище. Суеверия не терпели в обществе, построенном на науке и объективных истинах.

Она откинула волосы с глаз и улыбнулась ему, когда он подошел. Милостью Уллиэля, он чувствовал ее тепло в собственных костях.

В его голове осталась лишь одна объективная истина: он был полностью во власти Норы.

Они сидели в бассейне: он позади нее, она между его ног. Он бережно расчесывал ее волосы. Деликатная задача, которая успокаивала его нервы. Нора тихо напевала, положив руки ему на колени.

Никогда в жизни он не мыл никому волосы, но Айрик внезапно вспомнил, что, когда он был маленьким, кто-то делал это для него. Поэтому сейчас он знал, как быть нежным. Как массировать кожу ее головы подушечками пальцев. Как наносить скользкий крем, который, по ее словам, был создан специально для таких волнистых волос, как у нее. Как осторожно лить воду, чтобы она не попала ей в глаза. Как целовать ее щеки перед тем, как очистить ее тело, оставляя еще больше поцелуев на ее плечах.

А затем, наконец, как вывести ее из воды, чтобы заняться всей этой копной волос.

Используя свой меч в нарушение того, для чего он был создан, Айрик настроил его гравитацию специально на воду — одно из немногих веществ, которое его клинок мог изолировать в небольших количествах. Он вытягивал влагу из ее волос, пока она не сказала — широко раскрыв глаза от благоговения при виде парящих капель, — что они достаточно сухие.

Его сердце колотилось, когда он разделил ее волосы на три ровные части. А что, если он прикоснется к ней неправильно?

Она запрокинула голову, глядя на него снизу вверх.

— Когда ты научился заплетать волосы?

Он легонько прикусил кончик ее носа — ей нравилось, когда он пускал в ход зубы на любом участке ее тела, — заработав смешок в ответ. Он сможет это сделать. Он заплетет ей красивую косу.

— Поскольку мое внимание всегда сосредоточено на тебе, я был бы глупцом, если бы не научился… учитывая, сколько я за тобой наблюдаю.

Посмеиваясь, она отвернулась, позволяя ему продолжить перекрещивать пряди, снова и снова, в правильном порядке. Он бы делал это до конца своих дней, если бы ему позволили. Могла ли быть в этой вселенной более высокая честь, чем заплетать волосы Норы?

Через несколько мгновений она спросила:

— Ты нашел будку для звонков?

Его руки замерли, перекрещенные друг над другом; тупое давление скопилось в груди, сдавливая ее.

— Наверное, у тебя не было времени, — задумчиво произнесла она. — Я держала тебя рядом с собой, мешая твоей работе.

— Мне нравится, что ты держишь меня, — сказал он, взяв ведро, которое они нашли на сельскохозяйственных полях, и желтую губку, которой она мыла кожу. Благодарный за ее объяснение, он встал перед ней, чтобы вымыть ее. Она уже сделала это сама, но потакала его потребности сделать это лично. — Мне нравится мое время с тобой. Пока ты только моя.

Нора улыбнулась, но прикрыла грудь руками, случайно сжав их вместе. Член Айрика дернулся, и его сдерживало лишь подозрение, что кто-то в ее жизни научил ее стыдиться своего тела, поэтому она и пряталась. Она делала это часто, но он уже выучил правильные слова.

Он взял ее за руки, чтобы вымыть их, желая, чтобы ее грудь была свободна.

— Не прячься от меня, — сказал он. — Когда ты это делаешь, ты моришь мои глаза голодом.

Она прикусила губу и кивнула, затем заметила следы на своей груди.

— Они уже заживают. — Она казалась разочарованной, обводя пальцем круг вокруг соска — следы от его укусов.

Его сердце бешено колотилось о ребра.

Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный.

Но он не хотел, чтобы его метки исчезали. Он хотел быть частью ее жизни — так долго, как она позволит.

— Что ты собираешься делать после всего этого? — услышал он ее вопрос.

Он помедлил.

— После чего?

— Ну знаешь, когда мы вернемся? Уверена, даже империя зла даст тебе передышку после того ада, через который мы здесь прошли. — В ее карих глазах светилась вся надежда, таящаяся в ее мыслях. — Даже если мы не сможем быть вместе, может быть, хотя бы… ты сможешь быть рядом?

Его мозг словно запнулся. У моразиров не было «после» — вся их цель сводилась к выполнению долга перед Вейнари. Айрик всегда ожидал, что, как и большинство моразиров, он умрет в звездных полях, когда его тело состарится сверх меры или когда Безумие захватит его полностью. У регенерационных камер были пределы, даже для тех, кто был создан с тагион-кодами. И моразиры всегда их пересекали. Для него смерть была предпочтительнее других вариантов — изоляции в Саду Одиночества для исцеления Безумия или участи тренировать маленьких «выкованных» и сбрасывать в инсинераторы тех, кто не выжил.

Он знал только двоих, кто отклонился от пути моразира, — и один из них был мертв.

Разве это хуже, чем жить без возможности быть с Норой?

Он хотел это «после». И хотел, чтобы оно принадлежало Норе.

— Я собираюсь… изменить то, что делаю, — внезапно сказал он ей. — Когда мы вернуться на Воракон. Я собираюсь прекратить то, что делаю — помогать Вейнари захватывать миры. Чтобы… ты могла быть моей.

Нора подняла взгляд.

— Я думала, ты говорил, что не можешь остановиться — что в этом нет выбора. Что… твое тело принадлежит Вейнари.

— Моразиры останавливались раньше. Мой отец сделал это.

Она открыла рот, но тут же закрыла.

— Он единственный человек, которого ты знаешь, кто… остановился?

— Нет. Я знать еще одну. Она теперь лидер. В Вейнари.

— Значит… на самом деле она ничего не останавливала. Единственный человек, который по-настоящему остановился… был наказан, а потом он был… — Она отодвинулась. — Думаю, я достаточно чистая. Мне пора выходить.

Он схватил ее за ногу, притягивая обратно.

Нора изо всех сил брыкнулась, но он держал ее крепче.

— Ты сказал, что твоего отца убили. Потому что он совершал ошибки. Остановка была одной из них, так ведь? Я не хочу, чтобы тебе сделали больно из-за того, что ты… со мной.

Айрик напрягся.

— Он совершал много других ошибок.

Ее пальцы так крепко сжали желтую мыльную губку, что костяшки побелели.

— Ты сказал, что они сожгут тебя — накажут тебя. Потому что ты принадлежишь им, и я тоже.

— Ты не принадлежишь им — ты моя.

Нора снова дрыгнула ногой и наконец высвободилась. Она встала, обрызгав его, и бросилась к краю фонтана.

— Они сожгут тебя! Ты сказал, что можешь умереть!

— Мне плевать, если они сожгут меня, — сказал он, следуя за ней. — Они могут делать со мной всё, что хотят. Я заплатить любую цену, чтобы сохранить тебя. Я бы отдал за тебя вселенную. — Он ожидал сопротивления — Нора всегда сопротивлялась, когда думала, что причиняет боль. Но он не ожидал отвержения. Он пытался придумать, что сказать, чтобы всё исправить. — Есть больше, чего они хотят от меня — кроме как служить моразиром. Ты не понимаешь мой мир. У меня есть кое-что, место, полное вещей, которых они хотят. Но я не могу открыть его прямо сейчас…

Нора топнула ногой; ее руки сжались в кулаки. Она была охвачена собственной битвой, которую он не собирался начинать. Она не могла понять. Как бы он объяснил ей про хранилище? Про свою врожденную ценность как последнего наследника клана Джортаг?

Она шагнула к краю фонтана, но затем резко обернулась к нему. Ее глаза были красными и мокрыми от слез.

— Я понимаю всё, что ты мне пока рассказал, в том числе и то, что твой отец совершил ту же ошибку, и это его убило. И твою мать. И причинило боль тебе. И ты собираешься сделать то же самое? Меня это не устраивает. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то подобное из-за кого-то вроде меня.

Ребра Айрика сдавило.

— Кого-то вроде тебя?

Она проигнорировала его, выбираясь из фонтана, спотыкаясь на ходу. Ее падение заставило его действовать.

— Нора, что в твоем разуме? Почему ты… беспокоишься о боли для меня? Я чувствовал ее с тех пор, как был ребенком. Боль была всегда. До этого момента. С тобой. — Он почти забыл о ней до этой секунды.

Когда она не ответила, он потянул ее за косу, отчаянно желая удержать.

— Прекрати это делать! — крикнула она, вырывая косу из его хватки.

Айрик отступил на шаг; резкая, внезапная пустота обрушилась на его грудь.

— Я говорила — мы говорили — ненадолго. Пока не придет помощь. Не навсегда.

Она схватила свою футболку — футболку Айрика с эмблемой Вейнари — и натянула через голову, снова скрывая от него свое тело.

Подавив рычание, он выпрыгнул из воды и навис над ней.

— Нам больше не будет достаточно «ненадолго», не так ли? С тобой ничего не будет достаточно. Я хочу тебя. Каждое мгновение твоей жизни, и я отдам тебе свою.

Он снова схватился за ее косу, бросая ей вызов попытаться ее отнять. Она попыталась оттолкнуть его, и он прижал ее руку к своей груди.

— Ты сломать меня, демонические глаза. И я люблю это — я знаю это слово. Я любить то, что ты сделала со мной. Я буду нарушать каждую клятву, каждый день, снова и снова, чтобы сохранить тебя. Ты понимаешь?

Он ждал ответа несколько вдохов. Неужели он всё понял неправильно?

— Нора. — Он притянул ее к себе. — Что происходит? Я хочу твоих слов. Прямо сейчас.

Она издала жалкий, сдавленный звук и крепко зажмурилась.

— Я хочу, чтобы ты меня отпустил.

Холод окутал его, лишая воздуха. Его пальцы дернулись на ее косе, но он не отпустил.

— Ты прав. Я не понимаю всего о твоем мире, — сказала она, всё еще не открывая глаз. — Но твой отец совершил эту же ошибку, и из-за нее он погиб, и если это случится с тобой… Я не хочу, чтобы ты когда-либо испытывал боль из-за меня. Оно того не стоит. Я того не стою…

— Ты стоишь этого, — прошептал он. Как расстояние между двумя единственными людьми в мире могло быть таким огромным? — Стоишь всего.

— Нет. Не стою. Я знаю, почему ты можешь так думать. Потому что мне было хорошо здесь, с тобой. Мне… — Ее голос сорвался, и она опустила голову. Но она не могла спрятать от него слезы. — Мне повезло, что именно ты меня нашел. Но в конце концов один из нас умрет. Или, может быть, ты будешь настолько покрыт клеймами и испытаешь такую боль, что забудешь то, что у нас здесь было…

— Умрешь? — Он отстранился, шокированный тем, что она всё еще говорит о смерти, когда он бесчисленное количество раз доказывал, что она никогда ее не коснется. — Нет…

— Айрик, — сказала она с ужасающей нежностью, которая резала глубже любых клинков. — Всё будет окей. Мы сказали «ненадолго», и этого должно быть достаточно. — Она снова попыталась высвободить руку, прижатую к его груди.

На этот раз он отпустил ее, ошеломленный невероятной болью, разрывающей его грудь. Он столько страдал в своей жизни — но ничто не могло сравниться с тем, как Нора улыбалась ему и говорила, что всё будет окей, глотая слезы.

Он сам сделал это.

— Я хочу научить тебя слову, — сказал он, в панике пытаясь ее остановить. — Оно больше не существовать в словах Вейнари, но мои родители использовали его. Оно значить…

— Я не хочу его учить, — тихо сказала она, и ее глаза метнулись к его.

Он почувствовал, как что-то теплое скатилось по его щекам.

Только не снова.

— Мне жаль. — Она опустила взгляд. Ее ладони накрыли его пальцы, всё еще сжимавшие косу. Медленно она разжала их, один за другим. Высвободившись, она отвернулась от него, и ее волосы выскользнули из его хватки.

Айрик стоял на краю фонтана, не в силах пошевелиться. Она пошла к одной из улиц, ответвляющихся от городской площади.

— Нора, — прошептал он — мольба. — Не оставляй меня. Это опасно.

Должно быть, она услышала его, потому что слегка обернулась.

— Я вернусь. Я просто хочу немного пространства. Думаю, нам обоим это нужно. Мы вместе уже несколько дней — может, недель. Но… это не реальная жизнь. Нам стоит вспомнить, каково это — быть одному. — Она перешагнула через тапочки, которые он для нее сделал, и пошла дальше босиком.

Айрик отпустил ее, потому что у него не хватало слов, чтобы заставить ее понять. Разве он сам понимал, что с ним происходит?

Пока она уходила от него, ее коса — та самая, которую он только что заплел, — раскачивалась из стороны в сторону, словно петля.