Глава 38

НОРА

Ливень хлестал с безумной силой. Она прикусила губу. Айрик так и не вернулся, хотя он не должен был отстать больше чем на несколько шагов. Нора снова натянула воротник кофты на голову в надежде, что ткань послужит хоть каким-то щитом, чтобы она могла найти его.

Как только она выползла из-под своего спальника, что-то сильное толкнуло ее обратно.

Айрик, нахмурившись, смотрел на нее сверху вниз; его голову защищал рюкзак. Он засунул ведро, накрытое тканью, под их импровизированное укрытие, преграждая ей путь.

— Ты вернулся! — просияла она, подавшись вперед, чтобы освободить ему место.

Он остался стоять, вода потоками стекала по краям его рюкзака.

Ее улыбка угасла.

— Ты не собираешься забраться под навес?

— Нет. Мне не больно.

Даже если кислотный дождь не причинял ему боли, он всё равно дрожал от холода.

— Айрик, пожалуйста. Я обещаю, что никому не скажу.

Он нахмурился еще сильнее, колеблясь.

Вода просачивалась в укрытие по краям спальника. Она поморщилась, когда капли упали на ее обнаженную руку.

С рычанием Айрик сорвал с себя перевязь и прислонил меч к дереву. Он забрался в укрытие и скользнул ей за спину, его длинные ноги оказались по обе стороны от нее. Теперь он сидел спиной к дереву, а Нора — между его ног. Она затаила дыхание, пытаясь унять дрожь от покалывания на руках и лице.

Тепло накатывало и отступало от ее спины, когда он двигался. Он нажал на что-то в спальнике, и тот развернулся, увеличившись вдвое и лучше укрывая их.

Она сидела прямо, отстранившись от него. Всё это время их оставшийся спальник мог бы вместить их обоих, но он этого не хотел.

Боль, сказал он ей. Они накажут его клеймом, призванным причинить боль, способную его убить.

Ее горло сжалось при мысли о том, какому роду пыток могли подвергнуть солдата, который уже ко всему привык.

— Сядь назад, — сказал он, раздвигая ноги шире. Его ступни были босыми, ногти на ногах — черными. Он прибежал обратно без ботинок и ножа.

Нора оставалась неподвижной; ее мышцы уже сводило судорогой от тесной, скрюченной позы.

Айрик вылил часть свежей воды из ведра себе на ноги.

— Теперь я чистый. Это не сделает больно.

— Мне окей сидеть и так.

Он тяжело задышал, отчего распустившиеся пряди ее волос коснулись щек. Он повторил что-то себе под нос, так тихо, что она едва могла разобрать, пока его дыхание не успокоилось.

Она попыталась сделать то же самое, но потерпела неудачу. Фокусировка на нем возымела прямо противоположный эффект тому, чего она хотела — подавить желание, которое он разжигал в ее груди.

— Ты боишься? — тихо спросил он. — Меня? Что я сделаю тебе больно, если ты придвинешься ко мне? — Его слова звучали нерешительно. Каким-то образом этот мужчина был убежден, что его прикосновение способно разъедать сталь.

— Конечно нет. Ты бы никогда не причинил мне вреда.

Я боюсь того, что случится с нами — с тобой — если я подойду ближе.

Две сильные руки схватили ее за бедра и резко дернули назад, так что она впечаталась в его твердое тело.

— Я сказал… — Его горячее дыхание заполнило чувствительную раковину ее уха. — Что я не любить просить о вещах дважды.

Поскольку его штаны всё еще были мокрыми, а на ней не было ни нитки под его длинной футболкой — свои последние трусики она потеряла в реке накануне, — она чувствовала очертания всего. И благодаря мучительно детальному ощущению его твердой длины, упирающейся ей в задницу, она поняла, что не одинока в своем голоде.

Ох, блядь, подумала она, роняя голову на колени.

Он взял полотенце и снова намочил его.

— Я почищу тебя.

Нора резко повернулась к нему.

— Тебе нельзя ко мне прикасаться.

Он обхватил пальцами ее запястье и вытянул ее руку прямо перед собой.

— Ты забывать, что сейчас ты моя. — Его широкая грудь прижалась к ее спине, рокот его голоса проник глубоко внутрь нее. — Эта мягкая кожа — она моя. Я не позволю ей болеть.

Бороться и с ним, и с собственным сердцем было бесполезно.

— Окей, — наконец сказала она.

Он выдохнул.

— Хорошая девочка.

У нее вырвался тихий скулеж. Она прикусила губу; ей хотелось плакать от того, как ее влажная и готовая киска умоляла о нем. Она молилась, чтобы он не чувствовал запаха возбуждения.

Айрик полил воду ей на руки, выжимая ткань, пока она не промокла насквозь. Он протирал обнаженную кожу деликатными движениями, медленно и осторожно, словно она была бесценным артефактом, который он искал всю свою жизнь.

Ей хотелось сказать ему, что не нужно быть таким нежным. Что он может прикасаться к ней грубее, если хочет. Что она может вынести это, как та хорошая девочка, которой он ее считает.

Он обхватил ее руками, раздвигая ей пальцы и протирая каждый из них. С каждым пальцем его дыхание, казалось, учащалось. Дойдя до последнего, он остановился, всё еще удерживая ее. Когда жжение от дождя исчезло, и каждое ощущение сменилось жаром Айрика, Норе захотелось увидеть его лицо.

Шум дождя стих. Как только он прекратился, Айрик отбросил спальник в сторону. Но даже когда перед ними раскинулись необъятные просторы мира, воздуха всё равно казалось недостаточно.

Он сидел неподвижно так долго, что Нора повернулась, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке.

— Нет, — сказал он, удерживая ее на месте. — Я не закончить.

— Окей, — ответила она, соглашаясь на его невысказанную просьбу позволить ему продолжать прикасаться к ней. Она снова прислонилась к нему.

Айрик отодвинул ее косу в сторону, его пальцы скользнули по задней стороне ее шеи. Конечно же, он понимал, что воротник кофты защитил бы там кожу. Тем не менее она опустила голову, обнажая себя еще больше. Он вытер ее плечи и шею тканью, двигаясь медленно, но не настолько медленно, чтобы это длилось так долго, как ей было нужно.

Слишком скоро он закончил.

Раздался тихий всплеск — он бросил ткань в ведро. Ее кожа покалывала. Не от боли, а от желания, такого сильного, что это было больно.

Айрик внезапно пошевелился. Нора подумала, что он собирается ее отпустить, но, прежде чем она успела осознать происходящее, он обвил ее рукой; его ладонь легла ей под грудь, сжимая ткань ее футболки.

Точка давления вспыхнула у линии роста волос, рядом со шрамом за ухом — кончик его пальца. Она опустила голову ниже, позволяя ему обвести его, а затем провести по всей длине позвоночника вниз к лопаткам.

Раздался шорох, когда он переменил позу, и секундой позже кончики его волос коснулись ее плеч, а его быстрое, горячее дыхание обожгло кожу. Кончик его носа легко коснулся ее затылка. Он вдохнул — медленно, глубоко и с явным намерением.

С замирающим от паники сердцем она повернулась к нему. Она никогда ничего не хотела так сильно, как хотела его в этот момент. Больше, чем любой сделки ради исправления прошлых ошибок, больше, чем желания настолько раствориться в печали, чтобы перестать существовать. Здесь, с ним, она думала, что можно забыть — хотя бы на мгновение — ту давящую на нее тяжесть, которая превратилась в нечто столь абстрактное, что она уже не помнила, почему и из-за чего она это чувствует.

— Ты прикасаешься ко мне, — услышала она собственный голос.

— Да, — произнес он, почти как вопрос; его глаза были полуприкрыты в мечтательном трансе.

Она подумала, что он наклонится и накроет ее губы своими. Ведомый тем же инстинктом, который заставлял ее хотеть слизать капли воды с его кожи, утоляя ту единственную жажду, что опустошала ее.

Вместо этого его глаза расширились, и он мгновенно отпустил ее.

— Ты не хотеть этого — моего прикосновения. — Он отдернул от нее руку, словно она внезапно покрылась шипами. — Я знать, что оно создано только для того, чтобы делать больно…

Не в силах думать ни о чем, кроме потери его прикосновения, она поймала его руку и положила ее обратно на свою косу.

— Это просто мои волосы. — Она потерлась щекой о его ладонь. — И я очень этого хочу.

Глаза Айрика полыхнули, он смотрел на нее из-под длинных темных ресниц. Он сглотнул, его сильное горло дрогнуло, сбив каплю воды. Она наблюдала, как та скатилась по его шее.

— Я… — Медленная, почти улыбка изогнула его губы. Задушенная, подумала она, той жизнью и теми убеждениями, что оставили шрамы на его теле. — Счастлив слышать, как твой рот делает эти слова.

Она почувствовала натяжение, когда он просунул пальцы сквозь пряди ее косы, переплетая их вместе.

— Чего еще… ты хочешь? Скажи мне. Что бы это ни было, я не скажу тебе нет.

Она моргнула, ошеломленная его идеально построенными, хоть и со странным акцентом, словами.

— Чего ты хочешь, Нора? — снова спросил он, слизывая с губ еще одну случайную каплю.

Этот вопрос был для нее совершенно чуждым. Но Айрик, ставший ей ближе, чем кто-либо из людей, спросил ее об этом прямо.

Не раздумывая, она ткнулась кончиком носа в гладкую кожу его лица, следуя по линии шрама.

Я так сильно хочу тебя поцеловать, что, кажется, сейчас расплачусь.

В конце ее мысли Айрик резко выдохнул.

Ее руки метнулись ко рту, когда она осознала свою ошибку. Сгорая со стыда, она повернулась к нему, надеясь, что он не понял.

— Я не хотела говорить это вслух. Прости…

— Скажи это снова, — произнес он. В темноте его глаза светились всё ярче и ярче. Хоть он и не мог знать этого слова или того, о чем она просит, он смотрел на ее рот так, словно знал.

Ее щеки вспыхнули, когда он придвинулся ближе, так что его голова нависла над ее.

— Я не хочу просить дважды, — сказал он низким голосом.

Дни были долгими. Мышцы ныли. А ее голод по чему-то, кроме еды в вакуумной упаковке и пресной питательной пасты, затмевался лишь ее потребностью в нем.

Не в силах противиться ему ни секундой дольше, она закрыла глаза и произнесла:

— Я хочу тебя поцеловать.

Он издал глубокий звук, подтверждая, что услышал. Затем он не издал больше ни звука и не пошевелился.

Почувствовав слабость, Нора попыталась отстраниться, чтобы вдохнуть больше воздуха. Но он схватил ее за косу, останавливая.

Используя ее волосы как поводок, он потянул вниз, заставляя ее поднять лицо к нему.

— Поцелуй меня.

Она проглотила трепет в животе.

— Поцелуй означает, что мне придется прикасаться к тебе больше. К твоему лицу.

Его брови сошлись на переносице, он обдумывал ее слова так, словно ему было больно.

— Тогда прикасайся ко мне больше. Я сказал до этого — куда ты хочешь. Даже мое лицо. Если это ты… всё окей. — Шепот дрожи проскользнул в его голосе, когда он произнес следующие слова. — Что бы ни было поцелуй, Нора, пожалуйста… сделай это со мной.

Как она могла сопротивляться, когда он просил об этом вот так?

По его команде ее губы приоткрылись. Каждая мысль в ее голове — Вейнари, их ужасные клейма и всё, что они с ней сделают, — исчезла.

Не осталось ничего, кроме Айрика. Она закрыла глаза и прижалась губами к его губам.

Его рот был мягким. Его теплое дыхание пахло пряными очищающими палочками, которые он жевал.

Он напрягся, издав сдавленный звук удивления.

Ох, блядь, подумала она.

Вспомнив, что он не любит резких движений рядом с лицом, Нора замерла, несмотря на свое смущение, не желая пугать его еще больше.

— Всё окей, — сказала она, подняв руки. — Если тебе не нравится, мы можем остановиться…

Он внезапно дернул ее за волосы — предупреждение, которое заставило ее замолчать и возбудило сильнее, чем любые слова.

— Мне это нравится, — сказал он, и его голос низким рокотом отдался в ее губы. — Дай мне это снова.

Она поцеловала его снова. Ободренная тем, что он не отстранился, она приоткрыла рот — совсем немного. Айрик издал тихий звук глубоко в горле. Его губы двигались по ее губам, едва уловимо, но с нетерпением, принимая сигнал открыть рот, но стараясь при этом прятать клыки.

Каким-то образом он был на вкус как малина — ее любимая ягода, которую она не ела бог знает сколько времени. Как же ей хотелось распробовать его глубже.

Несмотря на то, что ее сердце кричало ей в горло не останавливаться, она заставила себя отстраниться.

Он немного подался вперед, потеряв равновесие, и свет в его глазах пульсировал, как сердцебиение.

— Это был… поцелуй? — Он ошеломленно дотронулся до своей губы. — Есть еще? — В его взгляде читалось ожидание, словно он отчаянно хотел, чтобы она сказала, что поцелуй может быть чем-то гораздо большим.

— Ты хочешь еще?

Его палец обвел контур губы, возможно, изучая кожу, чтобы уловить изменения.

— Да, — наконец сказал он. Почти как вопрос. Но и как констатация глубокой истины. — Я хочу большего от тебя.

В этом лесу не было никого, кто мог бы их увидеть. Ни на этой планете вообще. Они оба были одиноки, как никогда, и у них не было никого, кроме друг друга. Внезапно их изоляция показалась благословением.

У них могло быть это. У нее могло быть это. Хотя бы в этот единственный раз.

Потянувшись к его затылку, Нора зарылась пальцами в его волосы и поцеловала его снова, на этот раз нежно посасывая его губу.

С каждым поцелуем свирепость Айрика росла, словно у попавшего в капкан волка. Одна его рука оставалась якорем в ее волосах, а другая прижалась к ее животу, надавливая с настойчивостью, которая горячей волной разлилась между ее ног.

Он издал разочарованный стон, прежде чем оторваться от нее.

— Что…

— Ближе, — прорычал он. — Я хочу, чтобы твое сердце было прижато к моему.

Прежде чем она успела спросить, что это значит, он поднял ее — внезапно и сильно. Затем опустил на свои твердые бедра так, что она оседлала его, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и их грудные клетки соприкоснулись.

На мгновение они посмотрели друг на друга; их рваное дыхание сливалось в единый ритм. Она положила руки ему на плечи, чувствуя, как дергаются и содрогаются мышцы.

— Если хочешь, есть еще…

С отчаянным звуком его рот обрушился на ее.

— Всё, — произнес он между поцелуями. — Я хочу всё.

Она смело прошлась языком по линии его губ. Он ответил глубоким, пылким стоном, следуя за ней и встречая ее язык своим.

Его клыки скользнули по ее губам, больше не уступая, а забирая. Пожирая. Разжигая внутри нее водоворот жара. Он придавил ее бедра вниз, вырвав стон у них обоих, когда ее киска потерлась о его пугающе толстый, невероятно твердый член.

Сгорая от осознания того, что ее влага пропитывает его штаны, Нора отстранилась в надежде на возможность…

— Еще. — Он сильно дернул ее за косу, снова сминая ее губы своими.

Изысканные вспышки боли пронзили ее кожу головы.

— Покажи мне поцелуй еще, — сказал он, поглаживая ее кожу. — Я хочу знать его хорошо.

Желая узнать его на вкус, она протолкнулась внутрь, пройдясь языком по кончику одного клыка, затем другого. Они были острыми, но широкими, так что не могли уколоть ее без давления. Возбуждение от представления, каково бы они ощущались на ее соске или клиторе, послало горячий импульс в самый низ ее живота. Нуждаясь в том, чтобы сбросить напряжение, она начала покачивать бедрами вперед-назад, прижимаясь к нему.

— С тобой мне так хорошо, — простонала она, тершись о него.

Удерживая ее за бедра, Айрик сильнее вдавливал ее в себя, одновременно подаваясь навстречу.

— Используй меня, чтобы чувствовать себя хорошо, Нора. Мое тело твое, чтобы делать всё, что ты хочешь.

Блядь, подумала она. Он доведет ее до оргазма прямо здесь своими поцелуями, словами и укусами.

Он внезапно напрягся, издав глубокий, гортанный стон, а его поцелуи стали еще более собственническими. В тот же момент громкий металлический лязг прорезал лес — меч Айрика упал и ударился о камень.

Нора резко отшатнулась; реальность ударила ее, как поезд.

Она просунула руку между ними, оттягивая вниз подол своей футболки в надежде, что он не заметит того беспорядка, который она, несомненно, после себя оставила. Он зашипел, когда она потерлась о его член. Его штаны были липкими и насквозь мокрыми — кончала ли она когда-нибудь так сильно?

— Я…

— Не надо. — Айрик притянул ее обратно к себе, словно услышал слово еще до того, как она его произнесла. Он всё еще тяжело дышал, но его голос не дрогнул. — Я знаю, что ты хотеть сказать. Но не говори этого. Не для этого.

Черная воронка закружилась в ее голове, как помехи на экране.

— Но… — Если у нее прямо здесь случится паническая атака — перед ним — она умрет. — Тебя накажут. Болью. Это может убить…

— Я неубиваемый. — Он улыбнулся, приподнимая ее подбородок. — Мне нравишься ты в моем рту. Не извиняйся за это. Пожалуйста.

Глаза Норы защипало.

— Никто не узнает, верно? Я клянусь, я никому не скажу. Я буду держать это в секрете. Я…

— Никто не узнает. — Он осторожно снял ее со своих колен, поставил на землю, а затем встал сам.

Уперевшись рукой в ствол дерева, он опустил голову и делал глубокие, медленные вдохи, пока его дыхание не пришло в норму. Спустя мгновение он пошел к реке, не сказав больше ни слова.

Когда долгие минуты спустя Айрик вернулся — на этот раз со всеми своими вещами и в насквозь мокрых штанах, — он расстелил для нее спальник и сел рядом, прислонившись к дереву.

Подавленная, Нора пыталась подобрать нужные слова.

— Я больше к тебе не притронусь, клянусь…

— Не клянись мне в этом. — Он схватил ее за подбородок, сдувая челку с ее лица. Его глаза излучали жажду, нежность и, к ее разбитому сердцу, смятение. — Это не то обещание, которое я хотеть, чтобы ты давала. Я не для того спасал тебя, чтобы ты следовала этому обещанию. Этот рот — всё, о чем я думал целыми днями. Какие слова будут выходить из него, и по крайней мере теперь… мне больше не нужно воображать его вкус.

Нора открыла рот, но он наклонился ближе и поцеловал ее в кончик носа. Аккуратный, целомудренный маленький бантик на вершине бушующего пожара между ее грудями и ногами, а также абсолютного хаоса в ее голове.

— Спасибо, что научила меня поцелую, — сказал он ей. — А теперь иди спать, демонические глаза. В своих снах я сделаю с тобой то, что хотел бы сделать прямо сейчас.