ГЛАВА 49

— Я так рада, что ты не пришла вчера вечером, Эди, — мама стояла в дверях своего дома, выглядя хрупкой и немного уставшей. — Летние грозы — самые страшные.

— Да, это так, — согласилась я, и она улыбнулась.

— Останешься на ужин?

— Нет. Я просто заскочила поздороваться. — Ашер ждал в своём пикапе за углом и я попросила его сделать небольшой крюк по дороге домой, и он не отказал. — Вообще-то у меня ещё дела, но мы можем перенести на какой-нибудь вечер на неделе, подойдёт любой.

— А завтра вечером? Если, конечно, у тебя нет какого-нибудь свидания, — поддразнила она.

Я скорчила гримасу. На этот раз свидание, возможно, и правда могло бы быть, но я знала, что Ашер всё поймёт. К тому же мама ложилась спать довольно рано.

— Завтра подойдёт.

Её лицо чуть сморщилось, она прищурилась, в глазах мелькнуло лёгкое беспокойство.

— Можно я приглашу Джейка?

— Конечно. Тебе не нужно спрашивать, мам. В этот раз я даже принесу что-нибудь, что он любит.

С её плеч будто свалился тяжёлый груз, и она улыбнулась ещё шире.

— Спасибо, Эди. Мне нравится, когда мы чувствуем себя настоящей семьёй.

— Мне тоже. — Я наклонилась и крепко её обняла. — Постой, мам.

Я чуть отстранилась, высунулась за дверь и помахала Ашеру дальше по улице, жестом приглашая его подойти. Потом хитро улыбнулась маме:

— Хочу тебя кое с кем познакомить.

***

На следующий день я поехала в центр города с букетом цветов, чтобы забрать свою машину. К моему удивлению, она стояла целая и невредимая. Неужели никому не захотелось проверить, какие сокровища прячутся в этом «Шевроле»?

Я открыла дверь и тут услышала, как кто-то выкрикнул моё имя.

— Эди! — это был Олимпио, снова на своём велосипеде. — Я тебя ждал! Думал, ты вчера приедешь.

— Прости. Была занята. — Вчера я целый день не вылезала из постели Ашера, и это было по-своему прекрасно, просто спать рядом с ним. Но сегодня пора снова становиться взрослой и разбираться с делами.

— Кому цветы?

— Ти. Думаю, тело вряд ли найдут. — А если и найдут, то не поймут, чьё оно. Я хотела попробовать выяснить, где похоронена его жена, и положить цветы рядом, если получится, но у меня почти не было сведений о его прошлом. Утром я брала ноутбук Ашера, чтобы поискать, безрезультатно. К тому же, как любила повторять мама, тело — это всего лишь наша земная оболочка. Если в мире есть хоть капля справедливости, Ти уже со своей женой там, где они оба хотели быть. Теперь, когда я была с Ашером, мне хотелось верить, что справедливость всё-таки бывает. Может быть.

— Хочешь, я с тобой пойду? — предложил Олимпио.

— У тебя есть замок для велосипеда?

Олимпио цокнул языком:

— Никто его не украдёт.

— Потому что ты теперь величайший курандеро на свете?

— Точно. — Он прислонил велосипед к моей машине, и мы вместе пошли к краю оврага.

***

Погода наладилась сразу после той битвы, и вся вода ушла по стокам. Теперь о ливне напоминали только длинные неглубокие лужи да разбросанный по грязи мусор.

Мы спустились вниз и подошли к трём металлическим решёткам, закрывавшим входы в туннели. Солнце поднималось позади них, и подпорная стена отбрасывала длинные тени. Туннели… я подумала, что теперь вряд ли кого-то удастся уговорить меня туда спуститься.

— Хочешь что-нибудь сказать? — спросил Олимпио, когда мы остановились у границы тени.

— Не особо. — Мне не хотелось молиться, да и вообще не находилось нужных слов. Ти был хорошим человеком почти целый век. И неважно, что половину этого времени его сердце не билось.

Я пошла вперёд, оставив Олимпио позади. Дошла до среднего входа и бросила цветы внутрь. Услышала, как они упали в воду, и поняла, что пролежат там до следующего дождя.

— Я всегда буду вспоминать тебя, когда вижу грозу, — тихо сказала я.

— Как мило, — раздалось эхо из туннеля.

Я вздрогнула, но Олимпио, похоже, принял моё движение за проявление горя и не бросился ко мне. И это было к лучшему: я не хотела, чтобы он увидел то, что, как я знала, появится сейчас. Он и так уже навидался всякого.

— Аххх, — прошипели Тени, изображая сочувствие. — Мы не хотели тебя напугать.

— Зачем вы здесь? — мне хотелось крикнуть, чтобы они убирались прочь, потому что они не заслуживали находиться рядом с памятью о Ти.

— Потому что… мы заключили договор. Ты ведь всё-таки нашла Санта-Муэрте, — их голоса звучали вперемешку с капающей водой. — Она не наша, но мы связаны формальностями. Поэтому теперь мы говорим с тобой, как и обещали.

— Чего вы хотите? — я знала, что они не стали бы со мной разговаривать, если бы им ничего не было нужно. Я уже понимала, как они ведут игру.

— В Y4 произошёл небольшой инцидент. Мы могли бы снова воспользоваться твоей помощью. В обмен, разумеется, на помощь твоей маме.

Ещё сорок восемь часов назад я бы ухватилась за этот шанс.

Но события последних двух недель изменили меня. Я смотрела в черноту туннеля, где прятались Тени, и только теперь они решили предложить свою помощь. Как бы сильно мне ни хотелось спасти маму самым простым путём, а возможно, это был единственный путь, шептала самая тёмная часть моего сердца, мама не захотела бы, чтобы её жизнь стоила мне моей.

А именно так и вышло бы, согласись я вернуться в Y4 под власть Теней.

В этот раз я подошла к самой грани смерти. А в следующий — сумею ли я выкарабкаться? На меня навалилось осознание: с тех пор, как я оказалась здесь, мне столько раз приходилось взвешивать варианты и выбирать между чужими жизнями. Сколько ещё я могу испытывать удачу, прежде чем она от меня отвернётся?

Сейчас я была близка к нормальной жизни: со своей работой и с Ашером. Насколько нормальной она вообще может быть для такой, как я. А именно этого мама и хотела для меня по-настоящему.

И я выбрала себя.

— Посмотрим, — сказала я темноте в устье туннеля.

— «Посмотрим»? — передразнили они хором. — «Посмотрим»? — их многоголосый шёпот резко взвился и оборвался смехом. — Что ж, посмотрим.

Я отступила от входа в туннель. Теперь, когда тело Ти исчезло, мне здесь больше нечего было делать.

Олимпио всё ещё терпеливо ждал чуть в стороне, вне досягаемости Теней.

— Всё в порядке?

— Да.

— Позже я прочту за него молитву.

— Спасибо. Буду очень благодарна. — Я улыбнулась ему сверху вниз. — Ты потрясающий, Олимпио.

Он похлопал себя по груди, будто это было сущим пустяком.

— Знаю.