ГЛАВА 28

Я поднялась на верхний этаж так тихо, как только могла. Впереди была ещё одна площадка и снова несколько дверей.

Снова раздался стон, на этот раз громче, протяжнее. Но я не могла понять, откуда он идёт: прямо передо мной была дверь, и ещё одна — слева. Сначала я открыла ту, что была прямо.

Здесь воняло. Как медсестра, я успела нанюхаться десятка разных оттенков смерти, видела, как личинки копошатся на гангренозной ноге, но этот запах был хуже. Внутри, разумеется, было темно. Воздух казался влажным, наверное, из-за дождя, но коже чудилась сырость чего-то испорченного, протухшего. С крайней неохотой я пошарила внутри в поисках выключателя. Вместо него моя рука наткнулась на что-то гладкое и округлое. Я ощупала стену выше и ниже, натыкаясь на всё новые странные предметы, и начала паниковать. Вдохнула, выдохнула, попыталась представить, где, чёрт возьми, должен быть выключатель, если бы это место строили по нормам, и наконец нащупала крошечный пластиковый выступ между двумя гладкими поверхностями.

На этот раз свет озарил всю комнату. И позволил мне увидеть, что именно я только что трогала на стене… кости.

— О боже. — Вся стена, из которой я выходила, была выложена костями. Длинные бедренные, короткие кости предплюсны, обломки черепов, втиснутые между ними. Кости покрывали всю стену, половину потолка и даже часть пола.

Я сделала несколько шагов внутрь, стараясь ни к чему больше не прикасаться. Не все кости были выбелены, именно поэтому здесь так пахло. На них ещё оставались кусочки плоти, обрывки сухожилий.

— ¿Hola? — раздался очень слабый, хриплый голос.

Сначала я не поняла, откуда он доносится. Изломанные очертания костей на стенах мешали разглядеть, что там, внутри, создавали оптическую иллюзию. Это была клетка из костей, установленная в дальнем конце комнаты.

— ¿Qué está ahí?

Голос звучал совсем обессиленно. Я подошла ближе, напоминая себе, что клетка — это улица с двусторонним движением: её могут жестоко использовать против хороших собак… или против плохих, чтобы защитить хороших.

Кости были скреплены изогнутой арматурой, причудливо, отвратительно красиво — в духе Гигера. Я остановилась на расстоянии вытянутой руки от клетки и заглянула внутрь.

— Por favor, ayúdame. — Это была женщина в тонкой ночной рубашке. Сначала я приняла её за ребёнка, но потом поняла: она просто истощена. Волосы падали ей на лицо, руки были тонкими, как палки, и… — Por favor, por favor.

— Пожалуйста? — Я знала «por favor». Она заговорила быстрее, и я подняла руки. — Я не понимаю остального. Ты в порядке? Se habla inglés? Dolor?

— Mucho dolor. — «Сильная боль», — согласилась она. Она потянулась к прутьям клетки, и тут я увидела: контуры костей под кожей были вытатуированы у неё на руках. На тыльной стороне безымянного пальца правой руки была татуировка — я точно видела её раньше, но её руки были такими тонкими, такими хрупкими.

— Как мне тебя отсюда вытащить? — Никогда в жизни я так отчаянно не жалела, что не знаю другого языка.

Она повернулась ко мне, и волосы сползли с её лица. Контур черепа был вытатуирован прямо на коже, контуры зубов тянулись по обе стороны рта, заставляя её лицо складываться в жестокую улыбку, точно как у Санта-Муэрте на алтаре снаружи.

— Мы должны тебя вытащить, — сказала я громче. Я не знала как, но… осторожно коснулась клетки. Кости не были сплошной преградой, под ними скрывалась арматура. Я шарила взглядом в поисках хоть какой-нибудь трещины, хоть намёка на слабину.

— Ну давай же… — Я нащупала неплотно сидящую кость и дёрнула. Она оторвалась с сухим треском, но лежащая под ней арматура даже не шелохнулась. Прутья были сварены слишком плотно, через них не протащить даже эту измождённую женщину. Я продолжала шарить по костям, которые ещё недавно принадлежали чьим-то телам, в поисках двери: Мальдонадо как-то затолкал её внутрь, значит, должен быть и способ вытащить. И наконец нашла. Узел из арматуры, дважды обмотанный, вплетённый между проколотыми позвонками.

Это был не замок, и ключа тут не предполагалось. Тот, кто закручивал эту клетку, не собирался её открывать.

Я обхватила руками концы узла и взмолилась, чтобы во мне вдруг проснулась сила Халка.

— Давай, давай же…

— Эдит? — донёсся из-за пределов комнаты слабый голос. Почти никто уже не звал меня Эдит. Я выпрямилась и огляделась. Женщина в клетке, от которой остались кожа да кости, приподнялась, насколько хватило сил.

— Прости… Потерпи, я сейчас вернусь, — прошептала я, пятясь к выходу. Женщина протянула ко мне костлявую руку сквозь прутья.

Она не плакала. Возможно, она была слишком обезвожена, чтобы плакать.

***

Я добралась до площадки, на этот раз не шаря вслепую по стенам в поисках выключателя. Подошла ко второй двери и распахнула её.

— Эдит… я чую твой запах.

— Дрен? — Хозяин Йоргена, мой бывший мучитель, вампир, которому я стоила руки. — Дрен? — повторила я, и голос мой взлетел.

— Не включай свет. Просто иди сюда.

Я застыла в дверном проёме.

— Дрен, что происходит? Почему ты здесь?

— Йоргену понадобилось слишком много времени, чтобы тебя найти. Иди сюда.

Так вот куда Йорген вёл меня всё это время? Очень мило. И иронично. Неудивительно, что он выглядел таким довольным.

— Иди сюда, — снова потребовал Дрен.

— Нет. — Он звучал слабым, но это не значило, что можно слепо шагнуть в темноту и сказать «привет». — Лучше ты иди сюда. Мне нужна твоя помощь, чтобы освободить эту девушку.

— Сейчас я не в том состоянии, чтобы кого-либо освобождать. Заходи. — Повисла долгая пауза, а потом прозвучало слово, которое я никогда не думала услышать от него: — Пожалуйста.

Это было странно… и пугающе.

— Дрен, скажи, что происходит. Прямо сейчас.

— Эди… я слаб. Они… — Его голос упал. — Если включишь свет, нас могут заметить. У нас мало времени, он скоро вернётся. Поторопись.

— Поторопиться и что сделать?

— Помоги мне, блядь! Пожалуйста!

В голове всплыл обрывок вампирских преданий, о клятвах и чести, когда они дают слово.

— Поклянись, что не причинишь мне вреда.

Сухой смешок.

— Клянусь. Сейчас я и муху не обижу. Подойди ближе, Эди. Мне придётся на тебя опереться.

В глубине комнаты послышалось движение — ткань, удар чего-то металлического. Я сделала шаг внутрь, потом ещё один, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Он лежал на металлическом столе, прикрытый простынёй, похожей на больничную, одна рука сложена на коленях, второй нет.

— Ну же, шевелись. — Я махнула ему, чтобы он шёл ко мне, хотя понимала, что это бессмысленно. Странное напряжение, которое я почувствовала, едва переступив порог этого проклятого места, теперь нарастало. Ощущение тысяч иголок сменилось чувством, будто по коже бегают острые зубки.

— Я не могу. Мне нужна твоя помощь. — Он протянул руку — ту, что заканчивалась культёй.

— И поклянись помочь моей маме, — добавила я.

— Клянусь, но только поторопись, ради всего святого, — прошипел он.

Я хотела спасти маму. И я нашла Адриану. Только не могла её вытащить. Я застыла между двумя комнатами, как ребёнок, оцепеневший от ужаса в доме с привидениями. Ни один из вариантов не был хорошим, и всё стремительно становилось хуже. Надо было либо действовать, либо бежать и не останавливаться, не оглядываться.

Вместо побега я рванулась к нему и резко замерла у края стола. Он был пристёгнут ремнями — поперек груди, живота, бёдер и лодыжек. Я принялась расстёгивать пряжки, распутывать узлы, освобождая его. Когда последний ремень ослаб, он резко выдохнул и попытался приподняться.

Он рывком поднялся, обхватил меня за шею уцелевшей рукой и оттолкнулся от стола. Заковылял, будто одна нога у него не работала. Потому что и правда не работала. Я опустила взгляд на его безвольно висящую руку.

— Кости. Они вынимают их каждую ночь. По очереди. А потом я заживаю. А потом они снова их вынимают. — Его голос балансировал на грани безумия.

Я стиснула зубы, чтобы не вырвало, и сделала шаг вперёд. Он, спотыкаясь, потащился за мной. Ладно, ладно, ладно. Делай. Не беги.

— Снаружи Йорген.

— Хорошо. Пошли. — Дрен прижался лицом к моей шее.

***

Лучше бы я снова спасала ту пожилую женщину, чем Дрена. Это место было куда хуже, чем ливневая труба, где я её нашла. Там был просто мусор, забытые вещи. Здесь же витало злое намерение. Кто-то сделал это с Дреном. И продолжает делать с Адрианой.

— Есть ли какой-нибудь способ… — начала я, хотя понятия не имела, как мне удастся вытащить отсюда обоих. Да и Дрен не мог пользоваться обеими руками.

— Нет. Она уже почти мертва. Просто беги, скорее, — взмолился он.

Я спасала вампира, а не девушку. Проходя по верхней площадке, я слышала её тихие всхлипы. Она наверняка понимала, что мы её оставляем. Она заслуживала спасения куда больше, чем Дрен, но его я хотя бы могла вытащить. Это было чудовищно неправильно, но я не представляла, как развязать тот узел из арматуры и костей.

Сколько ещё моральной двусмысленности я смогу вынести? Разберусь с этим завтра.

— Я вернусь, — прошептала я в сторону клетки, молясь, чтобы она услышала, чтобы поняла, чтобы хоть раз в жизни ей не солгали.

Мне просто нужно было дотащить Дрена до Йоргена. Кто знает, куда они потом пойдут вдвоём, но после этого он будет мне должен. Этого должно хватить хотя бы на каплю крови для мамы.

А потом, может быть, я смогу вернуться за ней. Не знаю, что я смогу противопоставить сваренной арматуре и магии, но должно же быть хоть что-то… хоть что-то…

Мы добрались до верхней площадки, и внизу щёлкнула дверь.

Чёрт.

Дрен задышал чаще, уткнувшись мне в шею.

— Не дай ему снова сделать мне больно, Эди. Не дай… — В его голосе прорезался мальчишеский испуг.

— Тш-ш-ш… — Нам негде было спрятаться, оставался только один путь — вниз. В голове мелькнула безумная мысль: швырнуть Дрена по лестнице — вряд ли он может умереть, верно? — а потом как-нибудь скатиться следом, снова распахнуть дверь, каким-то чудом втащить внутрь Йоргена…

Но прежде чем я успела принять хоть какое-то решение, из темноты внизу поднялся голос — спокойный, почти ленивый, будто его обладатель заранее знал, что всё пойдёт именно так:

— Далеко собрались?

Я замерла, вцепившись в Дрена, как в единственный якорь. Лестница вдруг показалась не выходом, а ловушкой. Дрен вжался в меня, его дыхание стало рваным.

— Кто там? — крикнула я в темноту, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Покажись!

Из тени выступил мужчина — не торопился, двигался с пугающей уверенностью. На шее по обе стороны виднелись три татуировки-креста. Тот самый, кого Йорген… проглотил. Но он стоял здесь, живой, будто ничего и не было.

— Ты думала, это так просто? — Он улыбнулся, и улыбка вышла не человеческой. — Здесь всё принадлежит Мальдонадо. Даже то, что ты считаешь спасением.

Дрен тихо застонал у меня за спиной.

— Отпусти его, — процедила я, стараясь звучать твёрже, чем чувствовала себя. — Он тебе не нужен. Возьми меня.

Мужчина рассмеялся — негромко, но от этого смеха по спине побежали ледяные мурашки.

— О, мне нужны вы оба. Особенно ты, Эдит. Ты такая… настойчивая.

Я попятилась, но лестница не давала пространства для манёвра. Дрен цеплялся за меня, как утопающий. Внизу, в темноте, что-то шевельнулось — не человек. Что-то большое, с тяжёлым дыханием.

И тут из-за спины иужчины, со стороны площадки, раздался низкий, утробный рык.

Йорген.

Он не вошёл в дом — что-то не пускало его внутрь. Но сейчас он стоял на пороге, огромный, искажённый, его силуэт будто разрывал саму темноту. Его глаза горели, как угли.

Мужчина с крестами на шее на мгновение замер, и этой секунды хватило.

— Беги! — рявкнул Дрен, внезапно обретая силу, и толкнул меня вперёд, мимо себя, к лестнице.

Я рванулась вниз, перепрыгивая через ступени, слыша за спиной топот, рычание и крик, который оборвался так резко, что стало страшнее любого вопля.

Воздух пах озоном и кровью.

На первом этаже я врезалась в приоткрытую дверь и распахнула ее, в лицо ударила сырая прохлада ночи. За мной, ломая перила, рухнул Дрен. А следом, разрывая дверной проём мелькнул Йорген — его тело изгибалось под невозможными углами, будто само пространство сдавалось перед ним.

Мы оказались на крыльце — трое, сбитые, задыхающиеся, и на секунду мир стал просто улицей, дождём и холодом, а не клеткой из костей и кошмаров.

— Дальше, — прохрипел Дрен, хватая ртом воздух. — Не останавливайся.

Это было сплошное «как-то».

Взглянув в дом я увидела, что на верхнем пролёте появился новый обитатель этого проклятого места — поставил ногу на верхнюю скрипучую ступеньку. Он шагнул в тусклый свет, который давал выключатель внизу, и я его узнала.

— Ти? — Мой бывший парень-зомби. От неожиданности я чуть не выронила Дрена.

— Ти… какое же удачное совпадение… помоги! — Я подтянула Дрена повыше: он обвис на мне, как тряпичная кукла. — Дрен ранен, а наверху девушка… — начала я и вдруг осознала свою «удачу». — Ты же сильный! Ты сможешь открыть её клетку, отлично!

— Эди, — в голосе Дрена звучал настоящий ужас.

Ти молча спускался, вторая ступенька, третья.

— Ти? — Он ведь должен был меня видеть, правда? — Давай, скорее, помоги!

Дрен задрожал, пытаясь заставить непослушные конечности слушаться, и рванулся в сторону, прочь от лестницы.

— Попробуй провести нас мимо него — скорее!

— Что… — Я посмотрела на Дрена, который пытался оттолкнуться от стены, чтобы удержаться, потом снова на Ти, который всё так же неумолимо спускался.

И в руке у него был длинный мясницкий нож.

— Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть, — пробормотала я, будто могла этим что-то отменить. Я неловко попятилась, прижимая к себе Дрена. — Ти, ты не можешь этого сделать. Это не ты.

Тот Ти, которого я знала, ставил честь превыше почти всего на свете. Хотел помогать людям, а не причинять им боль, разве что они этого действительно заслуживали. Мечтал, что когда-нибудь, искупив вину, сможет попасть на небеса, вернув себе утраченную половину души.

— Ти, пожалуйста…

Я смотрела на его ничего не выражающее лицо. В нём не осталось ничего от мужчины, которого я когда-то любила. Вообще ничего.

— Ти, стой, — приказала я, надеясь, что хоть какой-то рефлекс сработает. — Остановись прямо сейчас. Я — Эди. Ты меня помнишь, я знаю, что помнишь.

Электрические токи этого места бурлили всё сильнее, казалось, волосы у меня на голове встают дыбом. Я оттолкнула Дрена к стене и загородила его собой. Сейчас меня убьёт мой бывший зомби-парень, а мои кости отправятся в ту комнату к бедной женщине. Серебро на зомби не действует.

Я вытащила свой бейдж и взмолилась кому угодно, хоть кому-нибудь, чтобы он всё ещё мог меня защищать, как когда-то на этаже Y4.

Бейдж вспыхнул, словно зажжённая спичка. Ти замер.

— Дрен… уходи. Как-нибудь. Просто уходи.

Дрен рванулся прочь у меня за спиной, и я шагнула вперед, теперь он полз, подтягиваясь на одной здоровой руке.

Ти двинулся за ним. Я шагнула к нему, всё ещё держа перед собой бейдж. Электрические разряды стали острее, они щёлкали по коже, как удары тонкой плётки. Бейдж потрескивал, словно угасающий бенгальский огонь, а Ти сделал ещё шаг вниз, неотвратимый, следуя за Дреном. Я встала у него на пути.

— Ти, скажи хоть слово, — умоляла я. Но он не мог или не хотел. Теперь я стояла достаточно близко, чтобы разглядеть остекленевший взгляд. Здесь он был не собой.

Он сделал ещё один шаг вперёд, я ещё один назад.

— Пожалуйста, Ти. Не надо. — Нож всё ещё был у него в руке, опущенный, но я уже была в зоне удара. Мне оставалось только верить, что Ти не убьёт меня. Я прижала угасающий бейдж к груди Ти, тяжело дыша, а электрические разряды гудели у меня в ушах, словно рой разъярённых ос. Мы с ним как будто танцевали вниз по ступеням.

— Ти, я знаю, ты меня помнишь. Ты уже однажды со мной расстался. У тебя нет права убивать меня снова.

Он перестал наступать. Нож всё ещё висел у бедра. За спиной я слышала, как Дрен скребётся по линолеуму.

— Я выбрался! — крикнул Дрен снизу как раз в тот миг, когда свет от моего бейджа окончательно погас.

Я отступила на три шага. Ти не пошёл за мной. Его тело, возможно, теперь принадлежало кому-то другому, но глаза оставались его собственными и они следили за мной. Я не хотела бросать его здесь.

— Ти…

— Эди — беги! — донёсся голос Дрена из переулка.

Я уронила бейдж, развернулась и бросилась к двери.