Напряжение повисло в воздухе. В глазах огневички заплясали огненные всполохи, и тут женщине, лежащей на полке с задранными юбками, надоело лежать неподвижно. Она подвигала ногами и тихонько застонала. Потом облизнула губы и спросила:

— Госпожа, долго еще так лежать? Спину ломит!

— Полежи пока, — голос Маришки смягчился, — мы сейчас с господином магом договоримся, как сделать, чтобы ты родила полегче.

Она дернула плечом, предлагая эльфу выйти, а тот словно очнулся — корочка серого льда в глазах растаяла, и в них появилось беспомощное выражение:

— Я никогда не принимал роды, — одними губами прошептал он.

— Я тоже, — ответила ему Марианна, — во всяком случае — у людей, — поправилась она. — Но выбора у нас нет, паутина уже светится!

— Нет, — признал эльф. — У тебя есть грибы и травы, чтобы роженица уснула? Боюсь, даже если я заморожу ощущение боли, вид окровавленного живота ускорит роды.

— Ты прав, — Маришка нахмурилась, мысленно перебирая свои запасы трав, — но ничего такого, чтобы сразу погрузить в сон, у меня нет…

— Можно я посмотрю запасы? — спросил эльф. — Я не сильный травник, но нас учили, как помочь раненому…

Баронесса не стала отказываться, ее ведь тоже учили помогать раненым. Она отвела эльфа в сушильню, потом на чердак и, наконец, в “лекарскую” комнату.

Эллиас явно проникся устройством дома и выбрал из припасов кое-что, сложил в ступку, измельчил и сказал:

— Можно заварить, как чай, и женщина уснет без вреда для младенца, часа на три-четыре.

Марианна молча щелкнула по чайнику, заставляя воду вскипеть, и стукнула по столу чашкой из огнеупорной глины. Эльф понял. Аккуратно отмерил небольшую порцию сухого сырья, залил кипятком, укутал чашку полотенцем и почти равнодушно смотрел, как девушка прибирает остатки смеси.

— На меня не подействует, — предупредила его магичка.

— Искусственный иммунитет? — эльф даже не открыл глаза. Он отдыхал, прислонясь затылком к стене, показывая человечке безупречный профиль и длинную гибкую шею.

— Тебе просто это не нужно, — хмыкнула баронесса, — если хочешь уйти — уходи, я держать не буду. Заодно выясню радиус резонанса…

— Что? — эльф открыл глаза и невольно уткнулся взглядом в чашку с укрепляющим отваром, которую Марианна ему пододвинула.

— Ты плохо учил теорию проклятий? — Маришка даже лицо удивленное сумела сделать.

Эллиас замолчал, сделал пару глотков, чтобы одолеть слабость, уставился взглядом в стол и начал проговаривать вслух то, что вспоминал:

— Зеркальное проклятье…

— Не зеркальное, — перебила его Маришка, — я тоже думала, что зеркальное, пока тебя не подобрала. Зеркальное — это когда проклятие натыкается на щит, амулет или артефакт с отражающими свойствами и уходит обратно к проклинающему. В этом случае я бы просто выгорела. А мы… обменялись дарами и мучились, не умея их подчинить. Дары противоположные, поэтому так тяжело.

Эльф помолчал, переваривая новую информацию, потом поднял голову:

— Если не зеркальное проклятие, да еще резонанс, это значит…

— Кольцевое, — кивнула Марианна, — я догадалась, когда выспалась.

— Кто-то проклял нас обоих, при этом имея у себя либо наши личные вещи, либо…

— Он просто был там, на поле боя, и видел нас двоих. Но в этом случае в “кольцо” попали бы другие…

Слово “люди” Маришка проглотила.

— А почему ты думаешь, что не попали? — нахмурился Эллиас. — Я стоял в окружении обычных воинов. Магия у них слабая, ярко выраженного дара нет, если даже они обменялись дарами, могли попросту не заметить! Да и… — тут эльф смутился, — я был так подавлен тем, что случилось, что абсолютно не интересовался эльфами из отряда поддержки.

Маришка опустилась на скамью:

— Я тоже… не интересовалась. Тем более меня охраняли обычные люди, без магии. Герцог сражался на другом фланге, остальные растянулись цепью…

— Я вообще остался один на возвышении, — припомнил Эллиас.

— Но если это кольцевое проклятие, — тряхнула головой девушка, — как его снять?

— Надо спросить малефика, — нахмурился эльф. — Если проклятие закольцевалось случайно, это одно, если кто-то устроил провокацию между нашими народами — другое. И… мы даже не знаем, кто это сделал и жив ли он еще.

— А еще у нас в бане вот-вот умрет роженица, — спохватилась Марианна. — Твой отвар готов? Идем! Глава 14

Селянка уже слезла с полка и корчилась у лавки, пережидая схватку. Побелев, Марианна подхватила женщину под руку и поднесла к ее губам чашку с настоем:

— Пей, больно не будет, и не бойся!

Та хлебнула первый глоток просто потому, что чашка уперлась в губы, но, услышав, что боли не будет, выхлебала все и тут же протяжно зевнула. Вдвоем эльф и баронесса уложили женщину обратно на полку и… синхронно зажгли огоньки — один тепло-желтый, второй ледянисто-голубой.

Паутина уже блестела серебром, а кожа вокруг нее покраснела. Кажется, крестьянка успела ее даже почесать!

— Замораживай, — скомандовала Марианна, доставая тонкий нож с полукруглым лезвием, — я буду вскрывать швы, а ты — зови.

Эльф только кивнул. Его лицо снова стало неподвижно-высокомерным, а глаза затянуло корочкой льда. Одним касанием он охладил кожу, и даже розовые вспухшие края рубцов побледнели. Маришка не стала медлить — провела лезвием по коже, вскрывая шрам. Внутри пульсировала серебристая нить. Эльф подставил палец, шепнул что-то на эльфхиире, и нить скользнула ему в руку. Полоска за полоской, рубец за рубцом — паутина нарисовалась кровавыми полосами, и девушка со стоном разогнулась лишь тогда, когда последняя серебристая нить спряталась в кулаке эльфа.

— Все! Намажу кровоостанавливающим. Ей все равно будет больно, и заживет наверняка не сразу, но хотя бы останется жива…

Растерев занемевшую спину, баронесса взялась за склянки и тряпки, а эльф, держа в руках серебристый комок, подошел было к печи, потом остановился:

— Маленький тигель есть?

— Есть, тебе зачем?

— Если раны смазать пеплом от этой паутины, они заживут без рубцов…

— Возьми чашку, — Марианна подхватила опустевшую емкость, в которой заваривали сонный отвар, — она огнеупорная, положи паутину, я помогу сжечь!

Через пару секунд в пиалке остался только легкий белый пепел. Его Маришка втерла в раны, сверху покрыла своим зельем и накрыла живот чистой тряпкой. Роды — дело не быстрое, но роженица пока спит, лучше ее не пугать!

— Как думаешь, сколько она еще проспит? — спросила девушка эльфа.

— Часа полтора — точно, — сказал он, принюхавшись.

— Значит, можем пойти в дом — поесть, вытянуть ноги, только прикрою ее и лавку вот так поставлю, чтобы не упала!

Обезопасив спящую женщину от падения, Марианна поплелась в дом, но думала больше о том, что им с эльфом теперь делать? Ни условий, ни малефика, ни того, кто заварил эту кашу, рядом не было. Хорошо, что магия вернулась к владельцам, но как далеко они могут отходить друг от друга? Это предстояло выяснить, ведь буквально на следующей неделе ей снова нужно будет ехать в обход!

Впрочем, мысли улетучились, ведь в доме их ждала готовая похлебка, сухари и варенье, принесенное кем-то из селян. Эльф поначалу шустро схватился за ложку, но, опустошив миску примерно наполовину, схватился за живот. Марианна молча накапала ему в чашку желудочной настойки и уточнила:

— Хотел от голода умереть или просто есть не мог?

— Не мог, — холодно ответил Эллиас, но настойку выпил и спешить с едой перестал. Прислушивался на каждый глоток или кусочек.

— Я тоже не могла, — призналась Марианна, — но командир придумал меня супами кормить. Разминал в кашицу и заливал ложку за ложкой, а то и прямо из кружки поил. Поначалу рвало, конечно, потом привыкла.

Эльф бросил на девушку еще один хмурый взгляд.

О нем никто так не позаботился. Не хочешь есть — не ешь. Эльфийские маги высокомерны и держат лицо всегда. Эллиас тоже был таким, поэтому очень быстро перестал есть, а когда понял, что не может удержать огонь в теле — ушел и в пути тоже голодал, потому что ему казалось, что на пустой желудок огонь горит слабее.

Желудочная настойка помогла, так что после обеда — или ужина? — Эллиас впервые за долгое время почувствовал себя сытым и даже слегка осоловел.

Солнце клонилось к закату, Марианна вернулась в баню, и эльф, как привязанный, потащился за ней. Терять такое родное и привычное ощущение холода внутри он не хотел.

Женщина еще спала, свернувшись на полке клубком, но уже не глубоко. Она положила на живот натруженные руки, обнимая еще нерожденное дитя, и тихонько постанывала во сне.

Марианна осторожно положила руку на живот роженицы и убедилась — схватки идут, и довольно сильные, но сон пока сильнее. Ребенок ощутимо сместился вниз, и сам живот, тугой и горячий, периодически становился совсем каменным.

— Думаю, надо еще твоего зелья заварить, — решила девушка. — Родит, ребенка покормит и пусть дальше спит. Чтобы живот не разглядывала. Можно так?

Эльф прикинул вес роженицы и кивнул:

— Можно, до трех раз в сутки по чашке, но не больше трех дней!

— Тогда я ей живот простыней перетяну, видела, как маркитантки подвязывались после родов, чтобы живот не отвисал. Скажу, для красоты, а там, глядишь, заживет все.

Эллиас только кивнул.

После возвращения магии он с трудом сдержал эйфорию. Только крайне истощенное тело не позволило наделать глупостей. Будь он покрепче — непременно попытался бы оглушить человечку и сбежать, но… Эта магичка посеяла в его сердце сомнения.

Он провел на войне с людьми десять лет.

Знал, что люди называли ее Третьей Эльфийской, помня о предыдущих попытках Великого леса расширить территории за счет соседей. Вторая эльфийская состоялась более пятисот лет назад, ее вел отец Владыки Дэрриаса. Первую Эльфийскую начал его дед.

Последняя новость, которую Эллиас успел узнать до того, как огонь окончательно занял все его мысли, гласила: Владыка Дэрриас отрекся от престола под давлением своего младшего сына и, оставив все, удалился в Скальную пустошь — молить Лес о прощении.

Еще там упоминался вековой пень, который отшельнику придется поливать, пока на нем не расцветут цветы, а также лишение магических сил, ссылка или уничтожение соратников, болезнь или смерть сильнейших воинов эльфийского войска…

Болезнь или смерть…

Эллиас стиснул зубы и опустился на лавку, чувствуя, как от прозрения кружится голова.

— Эй, ушастый! — над ним нависла магичка с белыми волосами. — Воды? Тошнит? Ты слишком много съел сразу?

— Нет, — прохрипел эльф, понимая, что вот сейчас он готов вывалить человечке все, просто потому, что она рядом и может выслушать: — Я понял… Кто нас проклял… И почему…