Лия

Выхожу из машины и задираю голову, пытаясь рассмотреть вершину небоскреба, возле которого мы припарковались. На фоне высоченного здания я чувствую себя совсем крошечной. По небу лениво плывут облака, наверняка цепляясь за выступы и антенны на крыше, а солнце отражается в стеклах и щекочет своими лучами в носу. Не успеваю ничего сделать и звонко чихаю.

— Будь здорова, — хором отвечают мужчины.

Мирон прячет сигарету в кулаке одной руки, второй ищет мою ладонь в длинных рукавах своей толстовки. Находит, крепко сжимает и ведет за собой к стеклянному входу в небоскреб. Гасит окурок о пепельницу над урной. Порывом ветра непогасшие огоньки разлетаются в стороны. Тихо выругавшись, подполковник заводит меня в здание.

— Не хило он устроился, — присвистнув, оглядывает просторный холл с лифтами и охраной вместо консьержа.

Нам задают дежурные вопросы. Уточняют у хозяина, ждет ли он нашего визита и пропускают вглубь холла.

В одной из стен лифта искаженно отражается нечто странное и нелепое. Если бы в этот момент я не ощущала горячую ладонь Мирона, не поверила бы, что вот это взлохмаченное нечто в бесформенной одежде и правда я. Но это точно лучше откровенных нарядов от Хозяина. В вещах, пропитанных энергетикой и запахом подполковника Авдеева тепло и относительно спокойно.

Мне опять непонятно его поведение в мой адрес и полный статус при нем в связи с совершенной сделкой, но я все равно послушной мышкой иду следом прямиком к черной железной двери, кажущейся тяжелой даже на расстоянии.

Ворон делает дозвон и бросает в трубку: «На месте».

Через полминуты щелкает замок, дверь открывается и нас встречает странный мужчина, будто состоящий изо льда. Глаза похожи на замерзшие озера, почти прозрачные, лишь с легким оттенком голубого. Волосы неестественно светлые, взъерошены и торчат острыми сосульками вверх и в стороны. По комплекции он уступает Мирону и в этот момент я вдруг ловлю внутри себя странную гордость за то, что подполковник больше и сильнее присутствующих мужчин. Делаю шаг ближе к нему. Чувствую ладонь, прижавшуюся между лопаток, и пальцы, проминающие толстовку.

— О, ты опять блондин, — хмыкает Мирон, шагая в квартиру.

— Какая занятная штучка, — внешне пугающий мужчина с интересом разглядывает мой ошейник, а я инстинктивно закрываю горло ладонями. — У-у-у, как все запущено, — хмыкает он и разворачивается к Ворону.

Они уходят вглубь огромной квартиры, из окон которой видно едва ли не весь город. Я не слышу, о чем они говорят. Ко мне разворачивается Мирон. Убирает за уши волосы, бережно касаясь щеки.

— Тут все свои, — спокойно смотрит мне в глаза. — Этот парень, — кивает в сторону владельца квартиры, — первоклассный спец по сложным охранным системам. Нет такого замка, который он бы не вскрыл. Просто потерпи еще немного. Он нам поможет.

Мне только и остается, что кивнуть и ждать.

Наговорившись, к нам возвращаются Ворон и «Фрост», как я машинально прозвала ледяного блондина. Так и жду, что сейчас он вскинет руку и по полу рассыплются снежинки, но ничего такого, конечно же не происходит. Он надвигается на меня. Дорогу ему неожиданно преграждает Мирон и тихо рычит:

— Очень. Аккуратно.

«Фрост» оборачивается на Ворона. На его губах появляется язвительная усмешка.

— Кто его покусал?

Ворон только многозначительно усмехается в ответ, стреляя в меня непонятным взглядом, но блондину явно не нужны подробные разъяснения. Рассмеявшись, он хлопает Мирона по плечу:

— Нормально все будет, не дрейфь. Но потрогать куколку придется, иначе я до нужного блока не доберусь.

Сглотнув, делаю осторожный шаг назад.

— Охотник! — окрикивает Мирон, когда странный мужчина собирается снова куда-то от нас уйти.

— Мир, может тебе пойти погулять, чтобы ты мне под руку не зудел, а? — огрызается «Фрост».

Но «Охотник» ему тоже подходит. В нем есть и опасность, и осторожность. Такой может подкрасться со спины и вонзить туда нож.

Вместо ножа он приносит непонятные мне инструменты. Протягивает резинку для волос.

— Собери повыше, чтобы не мешали.

Кивнув, поднимаю волосы в хвост, крепко затягивая его на макушке.

— Иди сюда, — грохнув ножками стула об пол, кивает на него. А я ищу взглядом отошедшего в сторону Мирона. Ему снова кто-то звонит, он отворачивается к окну и тихо, но грубо отвечает.

— Лия, — меня зовет Ворон, — садись, не бойся, — упрямо стою на месте. Если сделать что-то без разрешения Хозяина, может быть больно. И это пока сильнее меня. Инстинкты. — Мир! Скажи ей.

Подполковник разворачивается к нам. Вздыхает, глянув на меня.

— Садись, ему так будет удобнее, — разрешает он и возвращает свое внимание собеседнику.

Присаживаюсь на краешек стула. Надо мной нависают двое мужчин, загораживая и Мирона, и свет. Становится не по себе, и я вновь как трусливая дурочка, вжимаю голову в плечи.

— Тихо, тихо, — бормочет себе под нос Охотник. — Маленькая, запуганная птичка. Я тебя не съем.

Чувствую прикосновение его пальцев к шее. Задерживаю дыхание, покрываясь ледяными мурашками.

— Дрожит, — тихо сообщает Охотник и берется за ошейник. — Дорогая хрень. Уникальная, — вновь говорит он будто сам с собой. — У каждого такого замка свой шифр. Внутри украшения титан, так что эту игрушку распилить тоже не так просто. Да и девочку можно поранить. Ошейник слишком близко к коже, а она у нее такая тонкая. И вены близко, — его пальцы вновь касаются шеи.

Хочется попросить мужчину, чтобы он так не делал, но мне велели спокойно сидеть, и я сижу.

— Ворон, уйди от света. Лучше вообще уйди. Не стойте над душой.

— Она боится тебя.

— Придется потерпеть, — холодно отвечает Охотник. По мне проносится вторая волна мурашек, а его руки давят на затылок, требуя наклониться вперед.

За моей спиной начинается какое-то колдовство. Тихо матерясь и разговаривая с замком, странный мужчина проводит невидимые мне манипуляции. Спина затекает, попа деревенеет, но я сижу и даже дышать стараюсь осторожнее, чтобы ему не помешать.

Неужели и правда снимет?

— Давай-давай, детка, — шипит Охотник. — Да, вот так …

Ошейник вдруг ослабевает и падает прямо ко мне на колени.

— Готово, — явно довольный собой, он собирает инструменты.

Сижу и не веря своему счастью смотрю на этот проклятый аксессуар, такой красивый и такой уродливый, как тот, кто надел его на меня.

Крепко сжимаю ошейник в кулаке, до дрожи напрягая руку в надежде раздавить эту гадость.

— Ч-ч, — передо мной присаживается Мирон, берет мой маленький кулачок в свои большие ладони. — Отдай это мне, хорошо? — заглядывает в глаза, сжимая мой кулак чуть крепче. — Когда придет время, я применю его по истинному назначению.