Я уже говорил тебе: не следует обвинять весь мир в проступках немногих. Правда, есть такие, кто принимает монашеский чин только затем, чтобы жить в достатке и, забывая о тяготах служения, думать лишь о ежегодных доходах. Я признаю, что некоторые из них пьяницы и безумствуют в словах и поступках; что у некоторых верх берёт низкая жадность; что некоторые горды и мстительны; что некоторые развратники, распутники, сквернословы, лицемеры, невежды, люди мирского склада, злоязычные и тому подобное. Но их число ничтожно по сравнению со всем духовенством. Церковь принимает лишь более разумных и более серьёзных людей, в нравственности которых имеет некоторые гарантии и которых старается испытать и узнать, прежде чем допустить. Однако при всей осторожности невозможно, чтобы она никогда не ошибалась; и это большое несчастье: когда поведение духовных лиц запятнано такими пороками, это производит величайший соблазн, святое слово оскверняется в их устах, законы Бога презираются, божественное унижается, служение обесценивается, религия попирается, а народ, утратив должное уважение к религии, предаётся безудержной распущенности.
Но ты должен учитывать, что в таких случаях мы руководствуемся скорее их учением, чем примером этих скандальных церковников. Мы не одинаковые: у вас нет нужного различения, чтобы отделять учение от примера и сохранять твёрдость, видя порочную жизнь тех, кого ты видел в Париже, у кого слова и проповеди не совпадали с делами. В итоге всё, что я могу сказать по этому вопросу, сводится к тому, что папа дал нашим епископам строгий приказ не возводить в церковное достоинство недостойных; они принимают все возможные меры предосторожности и одновременно стараются исправлять тех, кто уже сбился с пути.
Меня удивляет, что ты всё время даёшь столь поверхностные ответы на мои возражения. Я вижу, что ты любишь уходить в сторону и постоянно отклоняешься от предмета моих вопросов. Раз так, перейдём к папе. Ты должен знать: однажды в Нью-Йорке один англичанин сказал мне, что папа такой же человек, как он или я; что он отправляет в ад всех, кого отлучает; что освобождает, кого хочет, от мучений в чистилище, и открывает ворота Страны Великого Духа тем, кому угодно, потому что ему поручены ключи от той верхней области. Если это правда, то, по-моему, всем его друзьям следовало бы убивать себя, когда он умирает, чтобы толпой войти вместе с ним, когда он откроет ворота для себя самого; а если в его власти отправлять души в ад, то быть у него во врагах опасно. Тот же англичанин сказал мне, что эта папская власть в Англии не имеет никакой силы и что англичане над ней смеются. Скажи, правда ли это говорил тот англичанин-христианин?
Разбор этого вопроса увёл бы меня так далеко, что я не управился бы и за пятнадцать дней. Иезуиты лучше меня удовлетворят тебя в этом пункте. Однако скажу одно: тот англичанин насмешничал и глумился, говоря о некоторых вещах, которые были верны. У него были основания убеждать тебя, что люди его религии не зависят от папы в своём «проходе» на небо, потому что та живая вера, о которой мы с тобой говорили, ведёт их туда без всякого отношения к этому святому человеку. Сын Божий готов спасти всех англичан своей кровью и заслугами. Поэтому они счастливее французов, от которых Бог требует добрых дел, о которых те почти никогда не заботятся, и которые обречены на вечное пламя, если их злые дела противоречат упомянутым заповедям Бога, хотя при этом и они, и мы одной веры.
Что касается чистилища, англичане освобождены от необходимости проходить через него, потому что они скорее согласились бы оставаться на земле все века вечности, не заходя в рай, чем «по пути» гореть там несколько тысяч лет. Они так щепетильны в делах чести, что никогда не примут подарка ценой того, чтобы терпеть палочные удары. По их представлениям, нельзя считать человека обязанным, если ему одновременно дают деньги и плохо с ним обращаются: для них это скорее оскорбление. А французы, менее щепетильные, считают великой милостью то, что им позволено гореть в чистилище бесчисленные века, полагая, что так они лучше узнают истинную цену рая.
Поскольку папа является для французов своего рода взыскателем, они и не думают просить у него «прощений», то есть пропусков на небо без остановки в чистилище: если бы они просили, он выдал бы им пропуск в такой ад, который, как они уверяют, будто бы не для них создан. Но мы, французы, которые платим ему хорошие ежегодные доходы, знаем о его чудодейственной власти и которых мучит сознание наших грехов перед Богом, мы, говорю я, по необходимости прибегаем к индульгенциям этого святого человека, чтобы получить прощение, которое он имеет власть даровать. Если кто-то из нас осуждён провести сорок лет в чистилище, прежде чем попасть на небо, папе достаточно одного слова, чтобы изменить приговор. Впрочем, повторю ещё раз: иезуиты превосходно объяснят тебе власть и силу папы и состояние чистилища.
Мне трудно составить ясное представление о различии между вами и англичанами в вопросе веры: чем больше я стараюсь увидеть это яснее, тем меньше ясности нахожу.
По-моему, всем вам лучше всего согласиться на такой вывод: Великий Дух дал всем людям свет, достаточный, чтобы знать, что следует делать, не рискуя быть обманутыми. Я слышал, что в каждой из этих разных религий бесчисленное множество людей придерживаются разных мнений. Возьмём вашу религию: каждый монашеский орден держится каких-то пунктов, которых другие не держатся, и различается в установлениях так же сильно, как и в одежде. Это заставляет меня думать, что в Европе каждый человек составляет себе особую религию, отличную от той, которую он внешне исповедует.
Со своей стороны, я твёрдо думаю, что люди способны знать, чего Великий Дух от них требует; и я не могу отучить себя от мысли, что раз Великий Дух так справедлив и так благ, то невозможно, чтобы Его справедливость делала спасение людей столь трудным, будто бы все, кто не принадлежит к вашей религии, должны быть осуждены и будто бы даже немногие из тех, кто её исповедует, допускаются в рай.
Поверь, мой друг: тот мир устроен по закону, совсем отличному от того, что действует в этом. Мало кто знает, что там происходит. Всё наше знание сводится к тому, что мы, гуроны, не создали самих себя; что Великий Дух удостоил нас честной природы, тогда как у вас гнездится порочность; и что Он посылает вас в нашу страну, чтобы дать вам возможность исправить ваши недостатки и следовать нашему примеру. Исходя из этого, брат, ты можешь верить сколько хочешь и иметь столько веры, сколько пожелаешь; но в конце концов ты никогда не увидишь благую Страну Душ, если не станешь гуроном.
Честность нашей жизни, любовь к ближним и спокойствие души, которое мы сохраняем, презирая меру корысти, — это, говорю я, три вещи, которых Великий Дух требует от всех людей вообще. Мы исполняем эти обязанности в наших деревнях естественно, тогда как европейцы клевещут, убивают, грабят и разрывают друг друга на части в своих городах. Европейцы очень хотят получить место в Стране Душ, но о своём Творце вспоминают только тогда, когда спорят с гуронами.
Прощай, мой дорогой брат: уже поздно. Я пойду в свою хижину, чтобы обдумать всё, что ты сказал; завтра я вспомню это, когда буду обсуждать этот предмет с иезуитами.